Готовый перевод Sword of Jiuya / Один меч вопреки предначертанной любви: Глава 51. Не человек

Е Цзюя успел увидеть, как Чэнь Вэйчэнь на миг повернул голову и взглянул на него.

Сквозь клубящийся чёрный дым ещё можно было различить его глаза. В них стояло безжизненное оцепенение, какого Е Цзюя прежде никогда не видел, а на губах играла улыбка, будто он сам над собой насмехался.

Потом Чэнь Вэйчэнь медленно закрыл глаза, и всё его тело осело вниз, словно в нём разом иссякли силы.

— А-Хуэй, что с тобой такое?! — в тревоге воскликнула Сяо Тао, встряхивая Вэнь Хуэя за плечо. Смоченным холодной водой платком она вытирала ему лоб, но взгляд у него был пустой, он лишь тупо смотрел вперёд и не приходил в себя, сколько его ни звали.

— Тао-цзецзе! На горе что-то случилось! Солдаты поднялись наверх, а потом сразу отступили! Все уже ушли, а гунцзы так и не нашли! — подбежавшая служанка говорила так торопливо, что едва держала себя в руках.

У Сяо Тао от волнения слёзы чуть не брызнули из глаз. Она с силой топнула ногой.

— Гунцзы не возвращается, а А-Хуэй уже больше часа сидит словно потерянный и всё никак не очнётся!

— Тао-цзецзе, что нам делать? — другая служанка тоже подбежала за советом и указала на дорогу, ведущую в гору. — И господа, и госпожи спускаются вниз так, будто спасаются бегством!

Сяо Тао бросила быстрый взгляд на Вэнь Хуэя, стиснула зубы и обернулась к слугам и охранникам:

— А-Лоу, вы идёте со мной на гору искать гунцзы!

Охранники сразу ответили:

— Слушаемся!

Сяо Тао приказала служанкам:

— Смотрите за А-Хуэем!

И, приподняв юбку, стремглав бросилась вверх по склону.

И именно в этот миг Вэнь Хуэй вдруг громко закричал:

— Гунцзы!

Взгляд его прояснился, и в глазах тут же вспыхнула тревога. Вскочив на ноги, он увидел Сяо Тао, схватил её и сразу потащил вверх по дороге:

— Я видел, как с гунцзы что-то случилось!

Сяо Тао уже не стала расспрашивать, что с ним было весь этот час. Они вдвоём, вместе с охранниками, изо всех сил поспешили к вершине.

К счастью, Вэнь Хуэй когда-то немного учился у Се Лана, так что у него всё же была кое-какая основа. Потому и бежал он куда быстрее обычных людей.

Но даже так, когда они наконец добрались наверх, все уже тяжело дышали от усталости. Сяо Тао подняла голову к небу и увидела Чэнь Вэйчэня, падающего с высоты. Глаза её распахнулись.

— Гунцзы!

Она рванулась вперёд, но запуталась в подоле и рухнула на колени. Ей оставалось лишь в ужасе смотреть, как молодой господин в чёрном вот-вот ударится о землю.

И в этот последний миг белая фигура мелькнула, как молния. Человека, падавшего вниз, поймали в объятия, и оба мягко опустились на землю. Полы одежды взметнулись на ветру.

Сяо Тао выдохнула так, будто с её груди сняли целую гору. Вэнь Хуэй помог ей подняться.

В карете Син Цю опирался на стенку, и всё тело его слегка дрожало, пока наконец дрожь не унялась. После того как только что в небе открылась трещина, его связь с той тварью внутри стала ещё теснее. Обычно, когда она собиралась вырваться наружу, всегда бывали какие-то признаки. Неизвестно, сколько сил ему пришлось потратить, чтобы на этот раз удержать её.

Увидев, что Чэнь Вэйчэня уже подхватил Е Цзюя, он и сам тяжело перевёл дух.

Сяо Тао и Вэнь Хуэй бросились смотреть, что с молодым господином. Тот был у Е Цзюя на руках, глаза закрыты, сознания не было, лицо измученное, и на нём всё ещё застыло слабое потрясение.

Сяо Тао уже хотела заговорить, спросить о его состоянии, но вдруг заметила, что Е Цзюя смотрит куда-то к самому краю неба.

Выражение его лица отличалось от обычного. Сяо Тао и сама не поняла почему, но ей вдруг стало страшнее смотреть на него, чем прежде. И потому она тоже перевела взгляд туда.

Из ветра показалась ещё одна группа людей. Впереди шёл мужчина в светло-синем одеянии — красивый, благородный, но с крайне встревоженным лицом.

— Так Мастер меча Е и впрямь здесь, — сказал он Е Цзюя. — С зеркалом Лисинь школы Цзяньтай что-то случилось: оттуда хлынули чудовища. Боюсь, это и есть тот самый демонический разум, о котором мы не раз говорили. Мы проследили их след до самого этого места. Мастер меча Е, вам довелось их увидеть?

Не успел он договорить, как алая тень уже опустилась рядом. Лу Хунъянь подошла к Е Цзюя.

— Разве ты не погнался за Цзюю-тяньцюанем? Почему же вдруг вернулся сюда? Я не сумела догнать ту тварь, зато по пути встретила Ланьшань-цзюня.

Её взгляд остановился на Чэнь Вэйчэне в объятиях Е Цзюя.

— Он…

Ланьшань-цзюнь тоже заметил Чэнь Вэйчэня. Чёрный дым вокруг ещё не рассеялся, и нечеловеческая аура ощущалась слишком отчётливо.

— Это ци демонического разума, — голос его сразу стал тяжёлым. — Мастер меча Е, это…

— Я забираю человека. О демоническом разуме поговорим после, — холодно ответил Е Цзюя.

Он встретился с ним взглядом и ясно дал понять, что не намерен сейчас продолжать разговор. После этого он тут же развернулся и быстро пошёл вниз с горы.

Люди семьи Чэнь никогда не имели никакого отношения ни к бессмертным, ни к даосам. Им было не до того, кто там ещё прибыл из мира совершенствующихся. Они думали только о молодом господине и потому сразу последовали за Е Цзюя вниз.

Ланьшань-цзюнь слабо улыбнулся и покачал головой.

— Недаром говорят, что Мастер меча Е холоден, как лёд и снег. Но демонический разум — дело вовсе не пустяковое. Мне только непонятно, почему он так…

Он обернулся к Лу Хунъянь:

— Ханьлун-цзюнь, не могли бы вы рассказать всё от начала до конца?

Лу Хунъянь и без того была не в духе. Се Лан всё это время находился рядом, и ей было непонятно, почему спрашивают именно её. Но манеры она всё же сохранила.

— Мы взяли кое-что, связанное с силой судьбы, и потому нас окружила целая стая демонического разума. В конце концов одну вещь у нас всё же отняли.

Ланьшань-цзюнь вздохнул.

— Демонический разум проник в мир людей и начал причинять вред смертным. Старшие уже ищут способ справиться с этим в хранилище канонов. Даже если пока ничего не решить, то хотя бы нужно понять, почему вдруг столько демонического разума разом появилось в мире. Прежде зеркало Лисинь использовали лишь для того, чтобы наблюдать демонический разум и помогать совершенствованию. Кто бы мог подумать, что оно принесёт бедствие такого масштаба.

— Вы хотите сказать, что они и вправду пришли через зеркало Лисинь школы Цзяньтай? — спросила Лу Хунъянь.

— Да, — на лице Ланьшань-цзюня проступило лёгкое извинение. — Мы и сами этого не ожидали.

— Значит, демонический разум всё ещё продолжает выходить оттуда?

— Мы пока не нашли способ окончательно запечатать его.

Лу Хунъянь собиралась позвать Се Лана, но, обернувшись, не увидела даже его тени. Подойдя к карете и распахнув дверь, она обнаружила, что внутри пусто.

Она огляделась по сторонам. Кругом были только зелёные горы. Тогда она нахмурилась и в тревоге крепче стиснула рукоять меча.

А в это время Се Лан и Син Цю уже успели тайком улизнуть в лес и теперь незаметно спускались вниз.

— Постой, — раздражённо сказал Син Цю. — Сейчас у меня нет сил. Я только что и так выпрыгнул из окна…

Се Лан обернулся, взглянул на густой лес и крутые ущелья и выдохнул:

— Думаю, теперь нас уже не найдут.

Син Цю приподнял бровь:

— Я-то сбежал первым потому, что не хотел лишних хлопот. А ты зачем драпал?

— Если бы госпожа Лу сказала, что я всё это время был рядом, Ланьшань-цзюнь обязательно начал бы спрашивать, что именно там произошло. А я ведь уже пообещал Чэнь-гунцзы, что ничего не скажу. Если заговорю — нарушу слово. Если промолчу — тоже нехорошо. Потому уж лучше просто исчезнуть. Так всем спокойнее, — ответил Се Лан.

— Вот уж даос, а вертится как уж на сковородке, — пробормотал Син Цю. — Ладно, пошли. Пойдём к брату Чэню.

— Нет-нет-нет, — Се Лан поспешно замахал руками. — Если я сейчас вернусь, потом с Мастером меча Е объясняться будет ещё труднее… Если он спросит вас, вы великий человек — даже если промолчите, что он вам сделает? А я-то один. Если скажу — нехорошо, если не скажу — тоже нехорошо…

— Тогда куда ты собрался? — спросил Син Цю.

— Я вернусь в монастырь и спрячусь там на несколько дней, — сказал Се Лан. — Тут ведь уже не только демонический разум вырвался в мир. Скоро ещё и собрание для обсуждения Дао начнётся. Кто знает, когда в мире бессмертных снова станет спокойно. Мне стоит вернуться в монастырь, кое-что уладить и заодно посмотреть в хранилище канонов, нет ли там записей о демоническом разуме. Но вот что действительно странно… откуда же всё-таки Чэнь-гунцзы?

— Он? — Син Цю прищурился. — Как ни крути, а всё равно страшнее меня.

Се Лан почесал голову.

— Сначала я думал, что он — это тот самый великий человек, вернувшийся в новом рождении. Или нечто в этом роде. Но теперь, похоже, он даже не человек.

Син Цю только неопределённо хмыкнул и не стал развивать мысль.

— Значит, на этом и расстанемся?

Се Лан свернул на другую тропу. Перед уходом он сказал:

— Господин государственный наставник, увидимся на собрании для обсуждения Дао.

***

Чэнь Вэйчэнь проспал три дня и три ночи.

Очнулся он в сплошной темноте и сумятице. Медленно открыл глаза, ещё немного полежал в недоумении, а потом повернул голову и увидел у постели Вэнь Хуэя.

Вэнь Хуэй так сильно моргнул, будто не сразу поверил собственным глазам. Казалось, он боялся даже говорить слишком громко, чтобы не спугнуть пробуждение.

— Гунцзы… вы очнулись.

Чэнь Вэйчэнь медленно сел, опёрся на изголовье и из-за слабости после сна спросил чуть хрипло:

— А Е Цзюя?

Вэнь Хуэй ответил:

— Только что вышел. Все эти три дня Мастер меча Е не отходил от вас.

Увидев, что молодой господин пришёл в себя, Сяо Тао так обрадовалась, что сразу принесла ему чашу рисового отвара.

— Гунцзы так тревожится о Мастере меча Е, а он, я вижу, точно так же тревожится о вас… Пока вы были без сознания, Мастер меча Е даже расспрашивал меня, каким вы были в детстве… каким были, когда выросли… Я сказала, что во всём мире нет человека лучше вас.

— Тревожится? — тихо повторил он это слово.

Лицо его побледнело ещё сильнее.

Сяо Тао знала, что у молодого господина опять начинается приступ, и поспешно заговорила:

— Гунцзы, не думайте об этом! Не думайте! Это я виновата, не должна была вам говорить. Стоит вам хоть немного обрадоваться — и сердце сразу начинает болеть.

Чэнь Вэйчэнь, однако, только тихо усмехнулся и прошептал:

— С чего ты решила, что я рад?

— Гунцзы… — Сяо Тао глядела на него и вдруг чем дальше, тем сильнее понимала, что он вовсе не рад, а скорее… опечален.

Чэнь Вэйчэнь ненадолго закрыл глаза, будто пережидая боль. Когда она понемногу улеглась, он повернулся к окну. Взгляд у него был пустой.

Во дворе постоялого двора росла яблоня хайтан. Сейчас она сбрасывала листья, и сухие, увядшие листки один за другим падали на ступени.

— Такая тревога мне не нужна, — пробормотал он.

— Гунцзы, что с вами? — окончательно встревожилась Сяо Тао.

— Он уже знает, — сказал Чэнь Вэйчэнь. — А раз он знает, значит, в этой жизни я уже больше не Чэнь Вэйчэнь. Я всего лишь тень того человека, существо, которое нельзя показать людям. Он тревожится, но тревожится не обо мне… С этого дня я уже не смогу его обманывать. И себя тоже больше не смогу.

На галерее за дверью Е Цзюя поймал листок бумаги, прилетевший с ветром. Развернув его, он почувствовал, будто северный холод ударил ему прямо в лицо.

Там было написано:

«Младший брат, я велел ученикам в секте разыскать любые каноны, записи и трактаты, связанные с демоническим разумом. Все они твердят одно: высшая ступень совершенствования — отсечь и уничтожить весь демонический разум. Этому и нас с тобой учили с детства. Однако сегодня мне попался отрывок редчайшего древнего текста, и я уже отправил тебе его копию вместе с этим письмом. Там сказано, что в глубокой древности существовал иной путь: человек и демонический разум сливались воедино, без различия между внутренним и внешним, собой и другим, и лишь тогда достигали подлинной полноты.

Там же говорится, что демонический разум — это не только внутренний демон совершенствующегося, но и то, что скрыто в семи чувствах и шести желаниях каждого человека мира, без исключения. В нём собраны вся муть и вся скверна человеческого мира. В трактате также упоминается, что уничтожение всяческого зла — дело праведное, а намерение меча нашей школы, истребляющее демонов и очищающее зло, особенно полезно для убийства демонического разума. Если в мире людей вспыхнет бедствие, ты ни в коем случае не должен стоять в стороне».

Взгляд Е Цзюя застыл на словах «сливались воедино».

И тут он вдруг вспомнил вопросы Чэнь Вэйчэня.

Тот спрашивал его: что считается настоящей смертью — смерть тела или смерть сердца? Спрашивал и ещё — если однажды до этого дойдёт, пожелает ли ему Е Цзюя счастья или станет о нём сожалеть?

Теперь стало ясно: вот о чём всё это было.

Стало ясно и другое: от одного только этого слова ему вдруг нестерпимо резало глаза.

Е Цзюя разжал пальцы. Листок письма упал вниз и тут же, размолотый духовной силой, рассыпался в пыль.

http://bllate.org/book/14920/3279515