Готовый перевод Nan Chan / Южный Алтарь: Глава 13. Лоча (4)

Когда Цан Цзи пинком распахнул дверь, то обнаружил, что Цзин Линь уже успел проснуться и теперь отмокал в горячей воде. Первым делом перед глазами парня предстала гладкая спина. Точнее, по его мнению, она должна была быть такой, вот только его ожидания были расчерчены шрамами на белой коже, словно трещинами на разбитом фарфоре. Эти тонкие шрамы образовывали легкую паутину, которая застала Цан Цзи врасплох. Он чувствовал себя пойманным в эту сеть зверем, зачарованным представшей картиной. 

– ...Ты не запираешь дверь, когда принимаешь ванну? – тряхнув головой, Цан Цзи сложил руки на груди и покосился на сломанную задвижку, которую выбил несколькими секундами ранее. Оперевшись спиной о дверной косяк, он не сделал ни шагу с порога, словно Цзин Линь сожрал бы его живьём, приблизься он к нему ещё хоть на цунь.

Мужчина искоса взглянул на Цан Цзи, демонстрируя изящный изгиб подбородка и шеи.

Цан Цзи проследил за каплями воды и вдруг почувствовал зависть. Они расчерчивали и огибали черты лица Цзин Линя, словно наслаждаясь им и усиливая его очарование и изящество, демонстрируя их всем, кто мог видеть бессмертного в этот момент.

– Полагаю, защелка тут бесполезна, – Цзин Линь на мгновение прикрыл глаза и выдохнул: – Ты что-то узнал?

Вместо ответа Цан Цзи спросил:

– Кто нанёс все эти шрамы?

Цзин Линь коротко ответил:

– Никто.

– Ты уже обнажил себя передо мной, – рассмеялся парень, – так стоит ли сейчас прятать за фиговым листком¹?. В этом мире существует баланс проигрышей и побед. От кого ты пострадал, что тебе нужно держать это в тайне? В любом случае, даже если сегодня ты не расскажешь, сможешь ли ты скрыть это и завтра?

– Ты прав, – прохладным тоном сказал Цзин Линь. – Но при чем тут ты?

– Наши отношения особенные, – усмехнулся Цан Цзи. – Ты спишь со мной в одной постели. Не слишком ли бессердечно с твоей стороны забывать об этом, когда ты просыпаешься?

– А что плохого в бессердечии? – голос Цзин Линя звучал так, словно он насмехался над ним, но выражение его лица не изменилось. – Намного легче сожрать кого-то будучи бессердечным.

Цан Цзи уже собирался ответить, когда Цзин Линь вдруг встал, разбрызгивая вокруг себя капли воды. Стоя спиной к парню, мужчина потянулся к своей нижней одежде и накинул её на плечи. Цан Цзи наблюдал, как внутренняя рубаха мягко приникает к белоснежной коже, скрывая шрамы вуалью. Ткань была такой тонкой, что намокнув, создавала впечатление легкого тумана. Цан Цзи никогда не думал, что Цзин Линь может выглядеть так красиво со спины. Надевая одежду и скрывая за тканями своё тело, Цзин Линь тем самым подавлял все мысли о флирте в зародыше. Но даже несмотря на это чувственная атмосфера уже заполнила комнату видом тонкой туманной ткани на белоснежной расчерченной шрамами коже. Цан Цзи почувствовал вдруг, как всё тело бросило в жар и даже в горле пересохло настолько, что он едва смог проглотить слюну.

Он хотел было отвести глаза, чтобы сбросить дурман, но в последний момент передумал: отвернуться сейчас означает лишь то, что он признал бы своё поражение. Поэтому впившись взглядом в Цизн Линя, он продолжал смотреть на то, как мужчина степенно одевается. И хотя эта белоснежная кожа была скрыта под слоями одежды, она всё ещё, казалось, соблазняла его. Цан Цзи подумал: «С таким же успехом можно сорвать с себя всю одежду, какой смысл её носить?» Он ещё даже не прикоснулся к этому участку кожи, а она уже свела его с ума.

– Никто не наносил мне эти удары по спине. Она просто раскололась, – Цзин Линь оглянулся и вскинул брови, увидев, что Цан Цзи настолько сильно сжал дверную ручку, что чуть не вырывал её с корнем, напряженный всем телом. – Почему ты цепляешься за дверь?

– Просто так, – неловко усмехнулся парень. И хоть внутри него развернулся ураган из нечистых помыслов, он мигом натянул на себя маску хладнокровия ко всему происходящему и спросил: – Разбилась? Что? Ты фарфоровый дух?

– Что тебя так удивляет? – холодно поинтересовался Цзин Линь. – Разве ты не один из них?

Они оба смотрели друг на друга, и хоть Цзин Линь уже был ниже его на голову, Цан Цзи желал оказать ещё выше. Не дав мужчине возможности вновь заговорить, он в три шага настиг его и наклонил голову, чтобы внимательно рассмотреть шею Цзин Линя, скользнув по ней взглядом.

– У тебя на шее ничего нет.

– Она частично разрушена, – не желая больше обсуждать этот вопрос, Цзин Линь спросил: – Так что ты узнал?

Цан Цзи скрестил руки на груди, продолжая возвышаться над мужчиной. Вскинув уголок губ, он ответил:

– В этом мире нет бесплатной информации.

– Управление царства смертных, несомненно, проведет расследование, – проигнорировав его, сказал Цзин Линь. – Девушка из этого дома пропала без вести.

Цан Цзи распахнул глаза и вытащил из-за спины каменного человечка, топчущегося там с самого начала.

– Когда ты успел разболтать ему?!

Цзин Линь оставался невозмутимым.

– Мы видели кровавые следы прошлой ночью, но тела не было. Кто-то, должно быть, забрал его. Этот случай изначально не имеет к нам никакого отношения, но то, что произошло прошлой ночью, было весьма странным, чтобы считать всё это лишь совпадением. Я боюсь, что тот, у кого медный колокольчик, замешан в этом деле, так что... прекрати и отпусти его.

Цан Цзи последний раз тряхнул каменную фигурку вверх ногами и бросил её на кровать. Следом за этим он плюхнулся рядом и, положив голову на руки, принялся болтать ногами в воздухе, наблюдая за расхаживающим по комнате Цзин Линем.

– Итак, ты тоже собираешься провести расследование? Этим утром я услышал ещё кое-что, умоляй меня, если хочешь узнать.  

Цзин Линь не окинул его и взглядом, вместо этого он направился к двери с намерением выйти. Цан Цзи резко вскочил, и в его руке тут же образовалась светящаяся нить. Оплетя запястье мужчины, она дернула его обратно. Цзин Линь поднял руку, с нечитаемым лицом смотря на нитку, после чего перевел суровый взгляд на парня.  

– Я всего-то попросил чутка поумолять меня, – рассмеялся Цан Цзи и опустился обратно на постель. – Или мне нужно использовать руки, чтобы научить тебя двигать ртом?

Потянув руку, Цзин Линь понял, что нить закреплена плотно и так просто её не сорвать. Судя по всему, этот несносный парень усовершенствовал её, чтобы связать его.

Цан Цзи вновь дернул за нить, вынуждая мужчину приблизиться, и мигом обхватил его своими длинными ногами, притягивая ещё ближе.

– Это дело не терпит отлагательств, – игриво пригрозил Цан Цзи. – Не заставляй меня ждать слишком долго.

Губы Цзин Линя оставались плотно сжатыми.

Парень поднял на него глаза и выдохнул:

– Ты действительно странный. Неужели люди все такие странные? Я зачастую даже не могу сказать, холодный ты или теплый.

– Холодный, – ответил Цзин Линь. – Как может мертвец быть теплым?

– Не обманывай меня, – сверкнул глазами Цан Цзи. В уголках его губ появилась тень злобы, когда он прижался губами к внутренней стороне чужого запястья и скользнул вниз к ладони, глубоко вдыхая запах кожи. – Здесь так тепло, что ты вспотел.

Прикрыв глаза, он зарылся носом в теплую ладонь подобно тигру, нюхающему розы. И хоть повадки его были звериными и хищными, чаще всего Цан Цзи напоминал простодушного бестолкового оленёнка. Если невинность может идти рука об руку со злом, то его великолепная внешность подходила для этой роли как ничто другое.

Кончик пальца Цзин Линя чуть отпрянул назад, но Цан Цзи не заметил этого и просто поднял глаза. Он так и остался водить носом по ладони мужчины, выглядя так, словно не отпустит его руку, пока Цзин Линь не произнесет умоляющих слов. Казалось, он находил радость в том, чтобы запугивать бессмертного, ставить его в трудное положение и разжигать его гнев. Помимо поглощения пищи, этот наглый маленький карп находил удовольствие в искусстве обольщения.

Цзин Линь, наконец, сдался. Он был настолько отстранен от других долгие годы, что не мог выдержать такой откровенности, поэтому мягко сказал:

– Я тебя умоляю. Годится?

Цан Цзи засветился как начищенный медяк и отпустил его руку.

– Не так уж и сложно, правда?

Как раз в тот момент, когда Цан Цзи собирался рассказать Цзин Линю подробности, метель внезапно распахнула окно, и звук завывающего ветра заполонил всю комнату.

Цан Цзи и Цзин Линь двигались как единое целое в молчаливом понимании. Мигом опрокинувшись на спину на кровать, парень утянул мужчину следом, не позволяя посоху Сянмо² коснуться его. Трость, переполненная злобной аурой, пролетала над ними со свистом, разбивая столы и стулья в комнате вдребезги.

– Как вовремя, – мрачно усмехнулся Цан Цзи. Всё также держа Цзин Линя в руках, он встретился с ним взглядом и добавил: – Кто-то пришел, чтобы испортить нам всё веселье, так что оставим разговор на потом.

Едва были произнесены эти слова, как Цзин Линь внезапно прижался к его внутренней стороне бедер и бросился на него, накрывая верхней частью своего тела. Растерявшись на мгновение, Цан Цзи крепко обхватил его руками и ногами, притягивая ближе. К тому времени, как Цзин Линь упал в его объятия, снежная буря хлынула через окно, заполнив всю комнату белыми парящими хлопьями.

Цан Цзи услышал, как кто-то за окном ухмыльнулся и сказал:

– Прошу любить и жаловать, этот старый пьяный монах-отшельник из тюрьмы Чжуй Хунь царства Девятого Неба. Итак, кто прервал работу моих братьев из Нижнего царства прошлой ночью? Этот старик специально прибыл сюда за разъяснением.

Как только он сказал это, Цан Цзи внезапно почувствовал, что крыша комнаты давит на него, как и все четыре стены. Вид перед ним продолжал сжиматься, словно он каким-то образом угодил под гору Учжи³.А когда этот человек стукнул посохом Сянмо по полу, волна голубого света разнеслась по всему городу на несколько ли. Демоны, угодившие под влияние посоха, тут же взвыли, прикрывая лица от энергии, что чуть не раскрыла их истинные формы.

Совершенно очевидно, что к ним пожаловало титулованное самим Императором божество Девятого неба!

Духовное море Цан Цзи пошатнулось, поднимая волны в груди. Если бы Цзин Линь не защитил его, то он бы тотчас захлебнулся кровью, являя свою истинную сущность. Но даже несмотря на защиту бессмертного, огненная боль пронзила всё его тело, как будто кто-то яростно хлестал его по внутренностям.

Подобная атака стала для Цзин Линь неприятной неожиданностью. Они были способны обвести вокруг пальца Водяного дракона, но не посланника Девятого неба! Даже если Цан Цзи сожрет его сейчас и высушит досуха его вены, он не сможет противостоять атакам этого мастера!

Цан Цзи утер кровь в уголках губ и попытался встать. Но ловушка Учжи была такой сильной, что он чувствовал себя немощной рыбой, бьющейся на берегу. Спустя несколько попыток ему удалось лишь немного привстать, чтобы разглядеть за окном болтающегося вверх тормашками старика в бамбуковой шляпе.

– Так это был ты? Не уходи. Не уходи. Поиграй с этим стариком! – рассмеялся монах, после чего ослабил давление ловушки, позволяя этим двоим подняться.  

Этот старик был ни кто иной, как Цзуй Шаньсэн⁴ из тюрьмы Чжуй Хунь. Этот человек девятьсот лет прожил в Чжунду до того, как вознесся в Царство Девятого Неба. Из-за того, что он был пьяницей и сумасшедшим, он получил прозвище «Цзуй Шань⁵». Много лет назад из-за любви он отрекся от мирских желаний и склонился перед Буддой алтаря Брахмы. Но даже несмотря на это, он никогда по-настоящему не обращался в буддизм, потому что так до конца и не смог разорвать все земные привязанности. Цзин Линь встречался с ним несколько раз, когда он ещё был Лордом Линь Суном. Вот только он не знал, что случилось с этим монахом за прошедшие пятьсот лет, что превратило его в старика.

Заслонив окно своим посохом, и раскачиваясь из стороны в сторону преграждая путь, Цзуй Шаньсэн внезапно потянулся к Цан Цзи.

Парень ловко уклонился, заставив монаха расхохотаться:

– Какой скользкий ха-ха-ха! Как есть настоящий карп!

Ему хватило одного взгляда, чтобы распознать первоначальную сущность Цан Цзи, поэтому он не стал заострять на нём внимание. Но переведя взгляд за его плечо, он вдруг переполошился. Подрыгав ногами и почесав затылок, он воскликнул:

– А ты кто такой? Ты не похож ни на человека, ни на призрака. Должен признать, твоя маскировка что надо!

Цзин Линь надавил на плечо Цан Цзи, заставляя его отступить, и вышел вперед, вставая перед монахом. Парень вскинул бровь, оглядывая новую внешность мужчины, что изменила не только его лицо, но также и поведение.

– Кто я? – спросил Цзин Линь, склоняя голову к плечу. – Разве ты не можешь сказать?

Цзуй Шаньсэн был пьян, и его глаза то и дело щурились, пытаясь сфокусироваться на человеке напротив.

– Не могу сказать... Да кому вообще какое дело до того, кто ты такой?!

Он хлопнул в ладони, послав порыв ветра в сторону Цзин Линя, на что тот спокойно увернулся, сохраняя невозмутимость. Глаза Цзуй Шаньсэна засияли, когда он плюхнулся на пол и вперился в незнакомца прищуренным взглядом. Посох Сянмо требовал сосредоточенности в обращении, а так как монах был пьян, то мог использовать только свои руки, чтобы схватить Цзин Линя в ловушку. Но как бы он ни пытался, насылая на него порывы ветра, – мужчина словно играючи уходил от любой атаки. Поняв, что этот человек ещё более прыткий, чем новообращенный карп, Цзуй Шаньсэн призадумался, когда в очередной раз не смог коснуться даже края его одеяний. Шестеренки в его мозгу крутились с такой скоростью, что вскоре прогнали алкогольный дурман, заставляя монаха трезветь.

– Кто ты такой? – воскликнул он и особенно сильно хлопнул в ладоши, насылая вихрь, разорвавший подол халата Цзин Линя. – Разве ты можешь называть себя храбрецом, прячась за чужой личиной?! – Цзуй Шаньсэн воткнул посох Сянмо в пол и засучил рукава, прыгая на месте с наставленными на Цзин Линя кулаками. – Твои техники так загадочны! Это странно, очень странно! Ну-ка, обменяйся парой ударов с этим стариком.  

Цзуй Шаньсэн не успел договорить, когда Цзин Линь сделал стремительный выброс вперед. Столкновение этих двоих привело к тому, что в следующее мгновение вся комната вспыхнула яркой вспышкой, подобно шквалу бури и шторма, разбивая столы и стулья. Хотя духовное море Цзин Линя было слабым, он обладал исключительными навыками, и все его движения были безжалостны и стремительны. Давно не вступающий в схватку, бессмертный вдруг почувствовал прилив бодрости, пробудившей боевой дух.

Монах отклонился в сторону, чтобы атаковать сбоку, но Цзин Линь схватил его за руку, выкручивая ту за спину. Цзуй Шаньсэн был худощав и проворен, но в такой хватке был не в силах шевельнуть ни одним мускулом, чтобы вырваться. Вместо этого он приблизился и стремительно подобно молнии выбросил кулак в сторону противника. Он ожидал, что этим внезапным ударом сможет заставить Цзин Линя отступить, но тот был быстрее: резво уклонившись, он отразил удар монаха и нанес два своих, после чего в мгновение ока нажал несколько жизненно важных точек на теле противника и, перекинув монаха через плечо, отправил его на пол.

Выпрямившись, Цзин Линь оттряхнул свой рваный халат. Все его движения были такими степенными и плавными, словно это не он только что дрался с посланником Девятого неба.

Цзуй Шаньсэн ошеломленно пролежал так несколько мгновений, прежде чем подскочить. Едва его ноги коснулись пола в прыжке, вся комната покачнулась, а посох Сянмо закружился, позвякивая.

– Кто ты? – уже серьезно спросил монах, положив руку на посох. – Единственный, кто может противостоять моим атакам под небом и на нём, – это Лорд Ша Гэ. Кто ты? Откройся!

В ту же секунду от посоха разлетелись золотые искры, и демоны в радиусе нескольких ли тут же разбежались, чтобы не подставиться под убийственную энергию. Цзин Линь отнюдь не был испуган такой внезапной и сильной атакой, но теперь он был вынужден отражать все нападения стиснув зубы. Снег кружился вокруг золотого посоха, и его резкие движения были мощными и тяжелыми, подобно тому, что в противника каждый раз швыряют гору Тайшань. Духовное море Цзин Линя не оправдало ожиданий. Одно дело обмениваться чистыми ударами в рукопашном бою, но совсем иное, когда против него выступало такое грозное оружие, как посох Сянмо.

– Если ты такой скрытный, значит, ты что-то задумал! А ну живо отвечай, что ты за тварь такая?!

Выражение лица Цзин Линя оставалось невозмутимым, когда он ответил:

– Что такое? Неужели испугался?

Подцепив ногой посох Сянмо, Цзуй Шаньсэн повертел его в руках и ударил Цзин Линя.

– Если потребуется, этот старик сдерет с тебя шкуру, чтобы докопаться до твоей сути!

Золотой посох был неимоверно тяжелым и когда он понёсся в яростной атаке на Цзин Линя, послышался звук рассекаемого ветра, и все предметы в комнате тут же разлетелись по сторонам под шквалом молниеносной атаки подобно расходящимся волнам.

Если такой удар настигнет Цзин Линя, то он разлетится вдребезги!

Но в самый последний момент рука монаха вдруг сместилась, и огромная сила отбросила его назад. Монах был дезориентирован всего мгновение, за которое Цзин Линь успел сформировать из парящего снега клинок. Сверкнув, меч решительно понесся в сторону Цзуй Шаньсэна с намерением перерезать ему горло.

Монах откинулся назад, стремясь уйти от атаки, но меч успел настигнуть его, вскользь проходясь по шее. Цзуй Шаньсэн был знаком с боевыми искусствами и техниками различных божеств Девятого Неба, и всё же, в этот момент мощь противника заставила его не на шутку заволноваться. В следующее мгновение меч снова превратился в парящие снежинки, а Цзин Линь выбросил ногу и ударил монаха в грудь, отчего тот тут же отлетел, ударяясь о стену.

Цзин Линь слабо выдохнул, и Цан Цзи тут же приблизился, подхватывая его под руку и притягивая к себе.

Цзуй Шаньсэн вскочил на ноги и яростно воскликнул:

– Прекрасно! Теперь этот старик непременно должен выяснить, кто ты такой!

Всю комнату затопило золотое свечение, едва давая возможность что-либо разглядеть. Цан Цзи прищурился и тут же почувствовал холодную руку Цзин Линя на своей шее.

Мужчина сказал хриплым голосом:

– Нужно уходить.

Цан Цзи кивнул и, прикоснувшись к дрожащим рукам Цзин Линя, обвил их вокруг своей шеи, приподнимая его. Не мешкая ни мгновения, он бросился через разломанную дверь прямо к лестнице. Цзуй Шаньсэн холодно фыркнул, и свет хлынул за ними, как чудовищные волны бушующего золотого моря.

Цан Цзи выскочил наружу, пускаясь наутек и слыша громкий голос за спиной:

– Куда ты? Не беги! Этот старик ещё не наигрался с вами!

Ветер вторил его словам, с хохотом преследуя их. Монах прокрутил посох в руке и с силой запустил его в полет. Метель разделилась надвое, и даже ветер уступил дорогу Сянмо. Подобно острой стреле, он с яростной прытью погнался за беглецами. Парень изо всех сил пытался подпрыгнуть вверх, чтобы избежать встречи с посохом, но он словно прирос к земле! Холодок рассекаемого со свистом ветра пронизывал насквозь, а давление нарастало с каждым мгновением. Чувство преследования такой мощной силы было столь подавляющим, что Цан Цзин казалось, будто кровь в его жилах вот-вот застынет.

Золотой свет разнесся вспышкой по всей округе, озаряя всё небо. На тысячи ли вокруг вздымались снежные волны, а демоны в городе зашлись в пронзительном болезненном вое. Цзин Линь успел накрыть собой упавшего Цан Цзи, принимая удар Сянмо на себя. Парень пришел в себя лишь спустя пару секунд от удара о снег, и тут же почувствовал тяжесть на груди и капли крови на своих щеках. Красные теплые потоки заливали его грудь, стекая с тела Цзин Линя и пропитывая его одежду. Мигом перевернувшись, Цан Цзи проигнорировал боль и подхватил мужчину, когда тот бессознательно соскользнул с него.

Распахнувшими глазами Цан Цзи уставился на свои руки, поняв, что они залиты кровью.

Примечания:

1. 遮羞布 – прикрытие чего-то бесстыдного, фиговый листок (закрывающая стыд материя).
2. 降魔杖 – посох усмирения демонов.
3. 五指山 – Учжи Шань – гора Пяти пальцев или Длань Будды. Отсылка к роману «Путешествие на запад», в котором Царь Обезьян был пойман Буддой в ловушку под горой Учжи на пятьсот лет, пока буддистский монах Сюань Цзан не пришел ему на помощь.
4. 醉山僧 Цзуй Шаньсэн – пьяный монах-отшельник.
5. 醉山 Цзуй Шань – хмельная гора.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/14945/1721751