Готовый перевод Love at the First Thaw / Любовь при первой оттепели ✅: Глава 25 У чистого ручья на белых камнях

Они пили, слегка отвернувшись друг от друга, безупречно вежливые, словно виделись впервые в жизни. Всё было исполнено такого совершенства, что казалось ненастоящим.

Маленькому принцу стало скучно, и он уселся на место; Императрица Цуй тут же принялась кормить его, чтобы занять ему рот. Спустя некоторое время, когда час стал поздним, наследник начал зевать, и Императрица, улучив момент, попросила дозволения вернуться в покои для отдыха. Государь поднялся, и под многоголосый клич чиновников «десять тысяч лет» императорский кортеж отбыл.

Как только ярко-желтый паланкин скрылся из виду, все присутствующие перевели дух с долгим, глубоким вздохом облегчения.

Фэнбин вышел из павильона Цзыюй вместе с Чжао-ваном. Проводив брата, он устало потер виски и поднял глаза: неподалеку стоял Пэй Дань.

Пэй Дань тоже выглядел измотанным. Он стоял посреди затихающей музыки и беспорядка пиршественных столов. Он завел руку за спину, чтобы размять плечо, но, видимо, задел рану — его лицо исказилось от боли в забавной гримасе, которая заставила Фэнбина невольно улыбнуться. Тут же к Пэй Даню подошел чиновник с каким-то вопросом, и канцлер, отдавая распоряжения на ходу, удалился. Фэнбин резко отвел взгляд и заскрежетал зубами, злясь на самого себя за эту мимолетную симпатию.

Провожать его из дворца вызвался Юань Цзюлинь.

Когда они обходили озеро Тайе, с ночного неба посыпалась редкая снежная крупа. Фонарь в руках евнуха раскачивался на холодном ветру.

— Канцлер Пэй распорядился, чтобы я непременно доставил вас домой в целости и сохранности.

«Надо же, подумал Фэнбин – оказывается, даже величественный заместитель главы Сюаньхуэй — и тот человек Пэй Даня»(1).

Он надел капюшон и плотнее закутался в плащ, прошептав:

— Какая доброта со стороны канцлера.

Юань Цзюлинь улыбнулся:

— Канцлер очень печется о вашей безопасности. Знаете ли, в этом дворце далеко не везде ходить легко и просто.

Фэнбин издал легкий звук, нечто среднее между «хм» и смешком. Юань Цзюлинь даже замер, сомневаясь, не послышалось ли ему, и заглянул Фэнбину в лицо. Тот выглядел спокойным, лишь болезненная бледность в ночном свете казалась еще ярче.

— Тогда ему не стоило заставлять меня ехать в Чанъань, — легко, без тени обиды произнес Фэнбин. Он уже смирился с ситуацией, полагая, что пока дела не будут улажены, Император его не отпустит.

Но Юань Цзюлинь вдруг добавил:

— Канцлер уже знает, что господин не желает оставаться в столице. Ждать осталось всего чуть больше месяца. Он просит вас проявить великодушие и еще немного потерпеть.

Фэнбин внезапно замер как вкопанный. Остолбенел.

Вино, выпитое слишком быстро, ударило в голову. Его сердце, только что легко парившее, внезапно камнем рухнуло на дно колодца. Он даже не успел скрыть выражение растерянности на лице.

— Он... — в голосе Фэнбина прозвучала мучительная неловкость. — Почему он не сказал мне об этом лично?

— Помилуйте, — быстро парировал Юань Цзюлинь. — Это было бы... не совсем уместно(2).

«Ах, не уместно».

Верно. И впрямь, странный вопрос. С чего бы Пэй Даню говорить с ним лично?

Но ведь совсем недавно Пэй Дань разбрасывался громкими словами: он требовал, чтобы Фэнбин остался в Чанъане, и клялся, что добьется его реабилитации(3).

Взгляд того юноши был обжигающим, дыхание — тяжелым, словно он поставил на кон всё, что имел. Неужели такая яростная ставка может быть отозвана так просто?(4)

Глядя на выражение лица Фэнбина, Юань Цзюлинь вздохнул. Он оглянулся — остальные слуги были в нескольких десятках шагов — и понизил голос до шепота:

— Не вините меня, господин. Ваши сегодняшние откровенные слова Чжао-вану... я передал их канцлеру. Он понял вас. Он найдет способ позволить вам уехать.

Ночной ветер взвыл, швыряя в лицо колючую снежную дробь — удары были чувствительны, как пощечины. Скоро Новый год, но в такой глухой ночи не чувствовалось радости обновления — лишь горькие остатки несбыточных снов. Величественные ворота и павильоны дворца Дамин тянулись бесконечной чередой, и тысячи равнодушных огней освещали застывшее лицо Фэнбина.

Его взгляд оледенел, скрывая под толщей льда все эмоции. Дыхание стало прерывистым. Внезапно он отвернулся, закрыл рот рукой и зашелся в мучительном кашле.

«Приказал явиться — я явился. Приказал уйти — я ухожу. За кого этот Пэй Юньван меня принимает?!»

«И что это за „проявите великодушие, потерпите немного“?!»(5)

Фэнбин понимал, что этот гнев вспыхнул на пустом месте, без всякой логики, но не мог его сдержать. Кашель сухим ножом полосовал горло, ледяной воздух мгновенно просочился в грудную клетку. Спустя время приступ утих. Фэнбин больше не проронил ни слова и стремительно зашагал вперед.

У дворцовых ворот его ждал верный Чунши. Сев в карету и до самой спальни в доме, Фэнбин не произнес ни звука. Чунши, не понимая причины, старался угодить как мог: он уже приготовил горячую воду и хотел помочь хозяину снять верхнее платье (слуга гадал, откуда взялся этот роскошный наряд), но Фэнбин внезапно оттолкнул его.

— Я выйду еще раз, — холодно бросил Фэнбин.

Чунши встревожился:

— Куда господин собрался в такой час?

Фэнбин лишь стиснул зубы, не отвечая, и решительно направился к выходу. Чунши бросился следом и увидел, что хозяин идет через сад к задней калитке.

Намерение было ясным: он собирался выйти через черный ход(6).

Чунши не верил своим глазам.

---

Примечания:

Название главы - цитата Ли Шанъиня «Чистый ручей и белые камни не видят друг друга». Это метафора двух людей, которые любят друг друга, но живут в «разных историях». Их миры не пересекаются, как две разные песни.

 (1)«Надо же... Оказывается, даже величественный заместитель главы Сюаньхуэй — и тот человек Пэй Даня». Сюаньхуэй-юань (宣徽院 /Xuānhuīyuàn) -  Служба дворцового быта или Управление делами двора. Это одно из самых влиятельных ведомств в императорском дворце. Они контролировали всё: от финансов императорской семьи и складов с сокровищами до организации пиров и передвижений императора. Сюаньхуэй-фуши (宣徽副使) - «заместитель главы» этого ведомства. Человек на этой должности — это не просто слуга, это главный доверенный евнух, который постоянно находится рядом с Императором, знает все его секреты, графики и настроения. Почему Фэнбин так поражен? Для него это политический шок по нескольким причинам: если Юань Цзюлинь (второе лицо в Сюаньхуэй) — человек Пэй Даня, значит, Пэй Дань видит и слышит всё, что происходит в спальне и кабинете Императора. Пэй Дань буквально «обложил» Государя своими людьми. В истории Тан конфликт часто строится на противостоянии чиновников и евнухов. То, что Пэй Дань (чиновник) смог подчинить себе Юань Цзюлиня (евнуха высшего ранга), делает его теневым правителем Чанъаня. Также Фэнбин понимает, что всё время, пока он был в Чанъане, его «опека» со стороны дворца была на самом деле слежкой Пэй Даня. Каждое его слово, каждый вздох у озера — Пэй Дань узнавал об этом мгновенно.

(2)«Не совсем уместно» (不合适) - Юань Цзюлинь напоминает о социальном разрыве. Пэй Дань — Канцлер, Фэнбин — опальный родственник Императора. Личные разговоры между ними «неуместны» с точки зрения протокола. Это подчеркивает то самое «расстояние между местами» (隔座), о котором говорил автор.

(3) «Но ведь совсем недавно Пэй Дань разбрасывался громкими словами: он требовал, чтобы Фэнбин остался в Чанъане, и клялся, что добьется его реабилитации». Разбрасываться громкими словами (大放厥词 — dà fàng jué cí): в оригинале это довольно резкое идиоматическое выражение. Оно означает «говорить высокопарно», «разглагольствовать» или «делать громкие, самонадеянные заявления». Используя это слово в своих мыслях, Фэнбин как бы злится на Пэй Даня: «Ты так громко кричал о своих планах, а теперь так легко от них отказался?» Реабилитация/ Пинфань (平反 — píngfǎn) - это важнейший политический термин. Он означает официальную отмену несправедливого приговора, восстановление доброго имени и возвращение всех титулов и прав. Для Фэнбина это означало бы перестать быть «ссыльным преступником» и снова стать полноправным членом императорской семьи. Пэй Дань обещал ему это как искупление вины, но теперь, через посредника, сообщает: «Ладно, уезжай».

(4)В оригинале «Неужели такую яростную ставку можно вот так просто забрать назад?» (难道这么凶狠的投注，也能说收回便收回吗?) Автор использует метафору азартной игры (投注). Пэй Дань «поставил» на возвращение Фэнбина всё своё влияние, пошел против воли Императора. И то, что он так легко «сбрасывает карты», кажется Фэнбину оскорблением их общего прошлого. Он словно говорит: «Неужели я для тебя значу так мало, что ты даже не поспоришь со мной?»

(5)В оригинале «За кого этот Пэй Юньван принимает меня, Ли Фэнбина?!»(他裴允望把我李奉冰当什么?!) Это момент, где Фэнбин называет Пэй Даня по его «второму имени» (Юньван), что подчеркивает их бывшую близость и его нынешнее глубокое личное возмущение. Он злится не на Канцлера, а на своего мужчину. «Проявить великодушие» (大人大量 — dàrén dàliàng) -это вежливая формула, означающая «будьте выше этого», «простите мелкие неудобства». Почему это бесит Фэнбина - для него это звучит как издевательство. Пэй Дань ведет себя как покровитель, который «разрешает» Фэнбину уехать, хотя сам же его сюда и вытащил. Фэнбин чувствует, что его чувствами жонглируют.

(6)»...он собирался выйти через черный ход» - Фэнбин, благородный принц, всегда соблюдающий приличия, решает сбежать ночью через заднюю дверь. Это акт чистого отчаяния и импульсивного гнева. Он хочет «нарушить правила» Пэй Даня.

http://bllate.org/book/14953/1422736