Первые дни первого месяца в поместье Пэй было не протолкнуться: родственники, друзья, ученики и старые соратники — все шли поздравить канцлера. Пэй Дань пил с ними ночи напролет, и лишь к полудню третьего дня суета наконец утихла. Поговаривали, что канцлер занемог.
В восточном павильоне жарко полыхали жаровни. Пэй Дань метался в лихорадке, обливаясь потом и не приходя в сознание. С детства отличавшийся крепким здоровьем, он болел редко, и этот внезапный недуг в разгар Нового года не на шутку напугал управляющего У. Старик без конца менял воду и обтирал его, пока Пэй Дань, мягкий как лапша, вис на нем всем телом. Дядя У боялся, что если выпустит его, тот просто стечет на пол.
— Ты же говорил, что я старый? — ворчал У Чжихэн. — Мне всего пятьдесят, с чего бы мне стареть?
В глазах Пэй Даня всё двоилось. Его переложили на кровать, укрыв несколькими слоями теплых одеял. В бреду он шептал что-то бессвязное, чего не мог разобрать даже старый управляющий. Лишь глубокой ночью он наконец провалился в тяжелый сон, и ему приснилось детство.
Он видел учителя, которого семья наняла за большие деньги, но который вынужден был уйти, потому что платить ему стало нечем. Маленький Пэй Дань не понимал: он ведь прилежно учился, выполнял все задания — почему же учитель уходит с таким разочарованным лицом?
Учитель оставил ему много книг. Вместе с теми, что остались от родителей, они хранились в кабинете. Двор старого дома формально принадлежал Пэй Даню, но в комнатах постоянно сновали чужие люди — дальние родственники и слуги. Однажды двоюродный брат, гоняясь за кошкой, опрокинул книжный шкаф. Страницы разлетелись по полу, по ним топтались грязными ногами. Увидев это, Пэй Дань едва не лишился чувств.
Они с дядей У несколько часов приводили книги в порядок. Старик в сердцах ругался: «Тот, кто не ценит книги, никогда не станет ученым!». А Пэй Дань лишь холодно бросил: «Какое мне дело до их учебы?». После этого он перенес все книги в свою спальню. Десятки стопок высились прямо у подушки. Он засыпал и просыпался, глядя на них, — только так он чувствовал себя в безопасности(1).
Позже, когда он стал «первым среди равных» на экзаменах и получил императорский указ о браке, он перевез эти книги из Хэдуна в поместье Десяти принцев. Фэнбин, стоя у ворот, ахнул: «Неужели ты и впрямь прочел столько книг!». Глаза Фэнбина сияли так, будто он никогда не видел человека, знающего грамоту(1).
Пэй Дань рассмеялся и шепнул ему на ухо: «Какую из канонических книг ты хочешь изучить? Я буду твоим наставником». Фэнбин с гордостью выдохнул: «Это чудесно. У меня в учителях сам Чжуанъюань (лучший выпускник), такого ни у кого нет».
Пэй Дань хотел сказать: «Я буду твоим кем угодно», но Фэнбин уже ревниво схватил его за рукав: «Только смотри, больше никого не учи!».
Тот день был залит золотым светом ранней осени. Знатные бездельники из поместья Десяти принцев выходили поглазеть на то, как Пэй Дань перевозит свои свитки. Фэнбин лениво прислонился к дверному косяку, наблюдая за ним, и каждый раз, когда Пэй Дань оборачивался, Фэнбин улыбался ему.
В те моменты Пэй Дань забывал обо всём на свете — о Небе, об Императоре, о родителях и учителях. Он думал, что прочел все эти тысячи книг лишь для того, чтобы заслужить эту одну улыбку.
Но в его сне улыбающийся Фэнбин вдруг развернулся и пошел прочь. Пэй Дань бросился следом, но его ноги увязли в снегу. Он отчаянно пытался выбраться, а Фэнбин уходил всё дальше, пока не обернулся в последний раз. Фэнбин сказал: «Никто и никогда не будет любить тебя так сильно, как любил тот — прежний — я».
Эти слова любви звучали как смертный приговор. Пэй Дань хотел закричать, но ледяной ветер забил горло, а по затылку будто ударили тяжелой дубиной. Боль пульсировала, кровь не текла, но мучение было невыносимым. Вокруг была лишь глухая ночь Нового года — безлунная и холодная. Снег почти похоронил его. Когда же наступит рассвет?
«Самоуверенный. Бросил в беде. Высокомерный. Каменное сердце». Это были его клейма.
— Господин? Господин! — У Чжихэн настойчиво тряс его за плечо. — Очнитесь, вам снится кошмар!
Пэй Дань медленно открыл глаза. Наступило утро.
— Вы весь в поту, — вздохнул управляющий, касаясь его лба. — Неужели старая болезнь вернулась?
Пэй Дань увернулся от его руки, как капризный ребенок. В затылке будто натянулась тонкая струна, от которой кожа головы немела от боли. Он терпел, сжав зубы, и когда дядя У уже решил, что господин снова впал в забытье, Пэй Дань вдруг произнес:
— Зачем ты укрыл меня столькими одеялами? Из-за тебя меня «придавил призрак»(2).
Старик лишь хмыкнул и пошел звать лекаря. После умывания прибыл врач. Он велел Пэй Даню лечь на живот, обнажил его шею и затылок и начал иглоукалывание. Серебряные иглы вошли глубоко в жизненно важные точки до самого основания черепа. Пэй Дань терпел это годами — эти иглы были его привычной тишиной(3).
Когда боль немного утихла, он спросил:
— Указ прибыл?
— Да, — ответил управляющий. — Государь велел вам отдыхать и прислал успокоительные лекарства.
Пэй Дань холодно усмехнулся. Когда врач ушел, он почувствовал, что жить стало чуточку легче. Он велел дяде У щедро вознаградить лекаря.
— Из ведомства Фу Линя прислали человека насчет дела Чэнь Цю... — нерешительно начал У. — Все боятся наказания за испорченный праздник.
— О чем тут спрашивать? У него уже есть свой план, — Пэй Дань почувствовал раздражение. — Неужели какой-то Чэнь Цю может перевернуть небеса?
— Тридцать послов сидят в тюрьме. По городу ползут слухи. Император велел трем ведомствам вынести приговор, это дело тонкое...
— Император только делает вид, что наказывает их. На самом деле он ждет повода наказать меня.
Пэй Дань помолчал, а затем добавил:
— Оскорбление на императорском пиру — это преступление против воли Небес. Чэнь Цю — главный зачинщик. Пытайте его. Как только у меня будут силы, я лично пойду его допрашивать.
Управляющий вздрогнул:
— Что?
— Фэн Чэн умер слишком быстро, я не успел во многом разобраться. Лишний допрос и пара лишних часов жизни для Чэнь Цю нам не помешают.
Его взгляд скользнул к сундуку в углу комнаты. Там, на самом дне, лежала настоящая гранатовая юбка, которую он так и не отдал.
Пэй Дань сел за стол и написал несколько официальных писем. Затем — покаянное письмо Императору, где признавал, что все беспорядки на пиру — его вина как главы ведомства ритуалов и канцлера.
— Не слишком ли сурово вы о себе? — спросил дядя У, читая текст.
Пэй Дань, мастер политических интриг, вдруг почувствовал смертельную усталость. Он впервые подумал: а не будет ли благом, если Император действительно лишит его титула канцлера? У него был секретный эдикт покойного Императора. Ли Фэнтао не знал его содержания, пять лет он шпионил и пытался угрожать Пэй Даню через Фэнбина. В прошлом году, когда Император хотел снова бросить Фэнбина в тюрьму, Пэй Дань с трудом уговорил его позволить Фэнбину приехать в столицу с послами.
Эдикт отдавать нельзя. Но нужно отступить, чтобы не загонять Императора в угол... Пэй Дань слишком хорошо знал, на что способен Ли Фэнтао.
Когда все бумаги были отправлены, Пэй Дань снова забрался под одеяло и уставился в окно.
— Сегодня четвертый день Нового года, — заметил управляющий. — Может, прогуляетесь?
— Куда?
Старик подумал:
— Сходите в храм Цыэнь(4). Помолитесь, чтобы прогнать неудачу.
— ...Ладно, — недовольно буркнул Пэй Дань. — Помолюсь так помолюсь.
---
Примечания:
Название этого фрагмента — «Те ван шань ху» (铁网珊瑚 /Tiě wǎng shān hú), дословно: «Железная сеть для ловли кораллов». Это название знаменитого каталога антиквариата и произведений искусства (автор Чжу Цунмэн, эпоха Мин). В нем описывались самые редкие, драгоценные и труднодоступные сокровища. Кораллы в древности добывали с помощью железных сетей, опуская их на огромную глубину. Это был долгий, опасный и трудоемкий процесс. Вытащить коралл из бездны, не повредив его, считалось чудом.
(1)Книги как спасение: Для Пэй Даня книги в детстве были единственной опорой в мире, где родственники его презирали. Фэнбин был первым, кто оценил этот труд не как «путь к власти», а как личное достижение Пэй Даня.
(2)«Придавил призрак» (鬼压床) - народное название сонного паралича. Пэй Дань иронизирует над своим состоянием, но на самом деле его «придавил» не призрак, а чувство вины перед Фэнбином.
(3)Иглы в затылок - это намек на то, что у Пэй Даня хроническое заболевание, вызванное стрессом или старой травмой. Эти иглы — физическое воплощение боли, которую он несет в себе годы.
(4)Храм Цыэнь (慈恩寺) - знаменитый храм в Чанъане (где стоит Большая пагода диких гусей). Поход туда — это не только молитва, но и способ Пэй Даню официально «показать лицо» городу после слухов о болезни.
http://bllate.org/book/14953/1422862
