Цзяо Синь был сбит с толку. Он — закулисный работник развлекательной индустрии, автор текстов и аранжировщик. Его узнаваемость не дотягивает даже до некоторых интернет-инфлюенсеров. Даже если бы он голышом пробежал по центральной площади, это вряд ли вытянуло бы его имя в тренды.
Он сбросил звонок, открыл Weibo — и взгляд сразу упал на сверкающий тег «Скандальные семейные хроники семьи Вэнь» который уверенно держался на третьем месте в горячем.
Цзяо Синь ткнул внутрь. Как и ожидалось, первым всплыл популярный длиннопост, методично разбирающий любовную историю Вэнь Чанжуна: четыре года назад, семь лет назад, за семь лет до семи лет назад — блаблабла…
Репутация Вэнь Чанжуна давно обросла легендами, подобные сплетни Цзяо Синь видел уже бесчисленное количество раз, так что он пролистал дальше, скользнув пальцем вниз.
#СкандальныеСемейныеХроникиСемьиВэнь
[Дешёвый петух, который после выпуска из школы зарабатывал продажей задницы, умудрился стать официально женатым мужчиной семьи Вэнь — я сейчас умру со смеху.]
[Если уж по совести, у господина Шэня есть и происхождение, и образование — со всех сторон приятный глазу вариант, идеальная пара для босса Вэня.]
[Внешность у Шэня — просто космос, его профиль меня с одного кадра вынес. Не зря его босс Вэнь носит на руках.]
[Не то чтобы я презирал людей из секс-индустрии, но если уж продаёшь — так и не строй из себя белого лебедя. Говорят, некто Цзяо до сих пор липнет к боссу Вэнь и не может отстать, фу.]
В лицо ударил густой, липкий запах фанатской токсичности и взаимного линчевания.
Цзяо Синь на секунду просто завис.
Он, Шэнь Циньлань, Вэнь Чанжун — ни один из них не относится к «трафиковым звёздам» шоу-бизнеса. С чего вдруг фанатская война докатилась именно до него?
К тому же любовные истории Вэнь Чанжуна, если не считать брака, были раскопаны и обсосаны ещё несколько лет назад. Среди них не раз мелькал и Цзяо Синь — и каждый раз реакции ограничивались чем-то вроде: «Ого, жарко», «вау», «какая сочная дыня*».
Почему же теперь комментарии словно по сговору превратились в сплошную травлю, направленную конкретно против него?
Цзяо Синь не мог этого понять.
Он вернулся к той популярной записи, которую сначала пролистал бегло, и только теперь заметил, что она резко отличалась от прежних постов, где копались в прошлом Вэнь Чанжуна.
Обычно в подобных тредах основное внимание уделяли тем, кто был с ним в постели: а круг там широкий — от актрис первой линии до мальчиков, едва вылезших из стажёрских комнат. Именно на этих звёздах и строили интригу.
Но в этой записи знаменитостям уделили всего пару строк, тогда как на Цзяо Синя ушла целая простыня.
В восемнадцать — забрался в постель Вэнь Чанжуна. В девятнадцать — по нескольку раз за ночь вышвыривался за дверь Шэнь Циньланем, его детским другом, с которым тот вырос бок о бок. На следующий день — как ни в чём не бывало снова лип к Вэнь Чанжуну, проявляя завидное упрямство. В итоге — успешно разрушил многолетнюю привязанность между Шэнем и Вэнем, а потом, благодаря своему бесстыдству, «выжил» рядом с господином Вэнем вплоть до сегодняшнего дня…
В общем, вывод был прост и не требовал доказательств: Цзяо Синь — мерзавец без стыда и совести.
Пост с таким ярмарочным разоблачением «кривозадой сучки» естественно породил комментарии уровня «как же он мерзок» и тому подобные.
Ниже, правда, фан-клуб Цзяо Синя выложил фотографии его руки с обручальным кольцом, настаивая, что он и Вэнь Чанжун давно состоят в браке, — но эту попытку почти сразу же высмеяли.
В конце концов, кольцо было у Цзяо Синя. Вэнь Чанжуна кольца не носил.
…
Выключив экран, Цзяо Синь почувствовал, как неприятное, вязкое чувство расползается внутри. Глупо отрицать: смотреть на всё это было тяжело.
В этих «фактах» намешали и правду, и выдумку; не будь он сам участником всех событий, пожалуй, и правда поверил бы, что был тогда злобным третьим лишним, сознательно влезшим в отношения Вэнь Чанжуна и Шэнь Циньланя.
Он закрыл Weibo, переполненный злобой, и попытался спокойно вспомнить, не умудрился ли за последнее время кому-то перейти дорогу — так, чтобы этот кто-то не постеснялся нанять армию ботов и целенаправленно облить его грязью.
Но сколько он ни думал, ничего не сходилось. Он всего лишь пишет песни — кого он мог задеть? К тому же в последние недели он вообще почти никуда не выходил.
И всё же одна деталь не давала покоя: в самом разоблачительном посте Шэнь Циньланя напрямую почти не восхваляли, но в комментариях и обсуждениях его имя постоянно всплывало — одновременно с травлей Цзяо Синя и подчёркнутым возвеличиванием Шэнь Циньланя.
Какое-то странное направление у этого ветра.
Шэнь Циньлань — человек, который в жизни не появлялся в шоу-бизнесе, избегал камер, жил как настоящий золотой наследник, который лишь собирает дивиденды из-за ширмы, — и вдруг под его именем в Weibo выросла целая армия фанаток, по-токсичному похожих на «ярых соло-фанов», расписывающих его красоту, образование, таланты… Одно только это уже кричало о том, что что-то нечисто.
Цзяо Синь задумался.
Неужели Шэнь Циньлань вдруг сошёл с ума? Купил тренды и полил его грязью, чтобы надавить и заставить поскорее съехать из дома Вэнь?
Но… осталось всего три дня. Ради такого стоило поднимать вой?
Он ещё не успел выстроить в голове внятную версию, как снова зазвонил телефон — на экране высветилось имя помощника, Чэнь Ци.
— Алло…
— Босс! Ты уже всё прочитал?!
— Только что закончил…
— Срочно пришли свидетельство о браке!
— Зачем?
— Чтобы влепить им пощёчину! — Чэнь Ци говорил с явным возмущением. — Ты видел, во что тебя превратили в трендах? Ты же официально, при свидетелях, законный супруг господина Вэня… то есть муж. Выложи документ, докажи, что вы женаты, и заткни им рты!
— …Нельзя.
— Почему?!
Цзяо Синь сжал губы и, понизив голос, медленно сказал:
— Смотри. В трендах сейчас говорят, что я — дрянь, что я «кривозадая сучка» и не пара Вэнь Чанжуну. А вот Шэнь Циньлань — хороший, Шэнь Циньлань и Вэнь Чанжун — ровня друг другу. Так?
— Так.
— А теперь я выкладываю свидетельство о браке и заявляю: вообще-то я муж Вэнь Чанжуна. Я — официальный супруг.
— Так!
— …Тебе не кажется, что это выглядит как борьба наложниц за благосклонность в гареме?
— …А?
— С какой стати мне вообще меряться с Шэнь Циньланем, кто тут главная жена, а кто любовница? — сказал Цзяо Синь. — Выигрыша — ноль, денег за это не платят, а со стороны всё выглядит так, будто мы вдвоём устроили борьбу за член в гареме.
— Э-э… если так подумать, то немного похоже… но…
— Дай мне время, я сначала сам подумаю, как с этим быть, — перебил его Цзяо Синь. — А вы не лезьте с заявлениями. Сейчас главное — связаться с Weibo и убрать тренд.
— …Мы уже убирали.
— Что?
— Мы сняли один раз, но они тут же поменяли формулировку и опять загнали тему в горячее.
Цзяо Синь замолчал. Очевидность происходящего била в лицо, это была не случайность, а прицельный удар.
— А если снять ещё раз? — спросил он.
— Мы связались с прежним агентом — он сказал, что сейчас это невозможно. Потом обратились к другим: ответ — миллион юаней покупает всего один час тишины, без гарантий удержания. Может держаться час, а через час, если активность не упадёт, снова вылетит в тренды.
Да чтоб их.
У Цзяо Синя буквально заныло в висках.
— Миллион так миллион, — сказал он после паузы. — Сначала снимайте. Я потом подумаю, что делать дальше.
— Понял.
Он сбросил вызов, и только тогда позволил себе прижать ладонь к груди.
Слова звучали у него легко, будто ничего не значили, но стоило вспомнить, что “миллион юаней покупает всего один час тишины”, — сердце просто проваливалось.
Это для Вэнь Чанжуна миллион — мелочь, которую можно уронить, не оглянувшись, а для него…
Чёрт.
Снимут хэштег — и что дальше? Если волна не утихнет, что делать?
Цзяо Синь яростно взъерошил волосы. Он упёрся ладонью в холодные перила балкона, нахмурившись, пытаясь найти в происходящем хоть какую-то логику, когда вдруг по стеклянной двери прозвучали два лёгких стука.
Он резко обернулся и увидел Вэнь Чанцзэ по ту сторону стекла.
Вот чёрт… он совсем забыл про своё божество.
Сердце подпрыгнуло. Он машинально прокрутил в голове: говорил он вроде бы негромко — и только тогда слегка выдохнул, шагнул вперёд и открыл дверь балкона.
— Господин Вэнь… — Цзяо Синь бросил взгляд на настенные часы и, увидев, что прошло почти полчаса, поспешно извинился: — Простите, я как-то… слишком затянул…
— Я увидел, что ты всё стоишь, навалившись на перила, и выглядишь очень озабоченным, — Вэнь Чанцзэ, казалось, совсем не был задет тем, что его оставили ждать. Он улыбнулся и, полушутя, добавил: — Я даже испугался, что вдруг решишь прыгнуть, вот и пришёл проверить.
— Да ни в жизнь!
— Тогда хорошо, — улыбка Вэнь Чанцзэ стала мягче. — Пойдём внутрь? Скоро стемнеет, на улице будет прохладно.
— Пойдём.
Вернувшись в комнату, Цзяо Синь на время сумел оторвать мысли от Weibo.
Он взглянул на стол, за которым они ели — тарелка Вэнь Чанцзэ выглядела точно так же, как и в тот момент, когда он поднялся, чтобы ответить на звонок. Похоже, после этого Вэнь Чанцзэ так и не притронулся к еде.
Цзяо Синь на секунду замер — и вдруг понял: вероятно, тот изначально собирался подождать, пока он закончит разговор, чтобы продолжить ужин вместе.
А он… Цзяо Синь перевёл взгляд на блюда, полностью остывшие до холодной тусклости, и ощутил, как внутри поднимается волна вины.
— …Правда извините. — Он не знал, что ещё можно добавить. — У меня в компа… у родителей дома что‑то случилось.
— Понимаю. — Вэнь Чанцзэ кивнул. — Что‑то серьёзное?
— Немного.
— Тогда… тебе нужна помощь?
Чёрные глаза Вэнь Чанцзэ были спокойными, чистыми, и оттого вопрос прозвучал особенно искренне — почти опасно искренне.
Цзяо Синь едва не кивнул. Ему на секунду действительно захотелось позволить себе слабость.
Но остатки здравого смысла всё же удержали его.
— Не нужно, спасибо, господин Вэнь, — сказал он. — Я справлюсь сам.
— Хорошо. Тогда удачи, — Вэнь Чанцзэ улыбнулся в ответ и слегка кивнул. — Если понадобится помощь — в любой момент можешь обратиться ко мне.
«В любой момент» — это уже звучало как достаточно серьёзное обещание. Цзяо Синь поймал себя на мысли, что их отношения развиваются слишком стремительно, и всё же в груди невольно шевельнулось радостное возбуждение.
Тем не менее он сдержался и только энергично кивнул:
— Угу! Спасибо, господин Вэнь!
…
Ужин так и остался недоеденным. Цзяо Синь быстро попрощался и поспешил домой.
Он ещё был в дороге, когда экран телефона загорелся. Звонил Ци Да.
— Алло…
— Цзяо-гэ, — в голосе Ци Да слышалась явная обеспокоенность. — Я только что закончил съёмочный день, увидел тренды в Weibo. Ты в порядке?..
— Всё нормально.
— Этот тренд… нужна помощь?
— Не нужно, спасибо, — они с Ци Да не были настолько близки, чтобы раздумывать. Цзяо Синь отказался почти сразу. — Я сам разберусь.
— Просто… по тому, как всё выглядит, — Ци Да запнулся, — большая вероятность, что за этим стоит Шэнь Циньлань. Ты один справишься?
— Посмотрим по ситуации. — Цзяо Синь прекрасно понимал разницу между собой и Шэнь Циньланем, но принимать помощь от Ци Да не хотел. — Мне пора, я свяжусь с компанией. Созвонимся.
Сбросив вызов, Цзяо Синь снова открыл Weibo.
В эпоху мгновенной связи новость растекается по сети с чудовищной скоростью: прошло всего минут десять, а вся эта грязь уже перекочевала из трендов прямиком в его личный аккаунт.
Пробежав взглядом по комментариям, полным мата, оскорблений и бессмысленной желчи, он без колебаний вышел со страницы и включил запрет на комментарии для всех.
Потом вернулся в раздел трендов. Ранее тема уже пропала, но стоило пролистать вниз… как на него уставилось новое: «Некто Цзяо пробился наверх благодаря содержанству».
Он зашёл в тему — и, разумеется, ничего неожиданного не увидел. Всё те же пересуды о нём и семье Вэнь, всё та же ритмичная, навязчивая прокрутка обсуждений с нарочито привязанным хэштегом. При такой скорости, если ничего не изменится, через полчаса этот мусор вполне может снова взобраться в основной топ.
Люди в теме ничем не отличались от предыдущих: со всех сторон, методично унижали его вперемешку с осторожным подвыванием в адрес Шэнь Циньланя.
Цзяо Синь наугад открыл несколько профилей: у большинства — по несколько сотен репостов, мелкие аккаунты, а то и вовсе пустышки без живых подписчиков.
Водная армия. Без вариантов.
Три дня прошло — всего три дня, — а Шэнь Циньлань уже успел поднять на него тот же пресс, что когда-то использовал против Ци Да. Деньги, видимо, девать некуда. Так продолжаться не может: миллион за час тишины — это не сумма, которую он способен жечь.
Что делать, что делать… мозг уже скрипел от напряжения.
И тут он случайно ткнул в один из репостов. Перед глазами мелькнула фраза:
«Фу, какой мерзкий. Говорят, он пишет песни — я больше никогда не буду слушать то, что он сочиняет.»
От этих слов Цзяо Синя будто током шарахнуло.
Его можно оскорблять сколько угодно, но перекрывать ему источник дохода — вот этого уже нельзя.
Раньше он всерьёз рассчитывал просто переждать, дать всему остыть. В конце концов, внезапные припадки Шэнь Циньланя — не редкость. А у него нет ни желания, ни возможностей бодаться с ним деньгами. Пусть посторонние поругаются, пусть Шэнь Циньлань временно выиграет в общественном поле — Цзяо Синю было, по большому счёту, всё равно.
Но сейчас…
”Перекрыть человеку заработок — всё равно что убить его родителей”, ясно?
Цзяо Синь тут же схватил телефон и позвонил в агентство водной армии.
— …Да, правильно, уберите меня из центра, сделайте так, будто я к этому вообще не имею отношения, не выводите меня на передний план. — Угу. Шэнь Циньланя не трогать, никого не атаковать. — Много не надо, просто грубо перекройте темп на главной… лайков купите побольше, сначала замнём топ-комментарии… — Посмотрим, если тема снова полезет в тренды, тогда будем докупать дальше…
Пусть Цзяо Синь и не был трафик-звездой, но правила закулисных разборок в индустрии он знал достаточно хорошо.
Когда всё с водной армией было оговорено, а с его счёта снова утекла немалая сумма, Цзяо Синь, стиснув зубы от внутренней боли, повесил трубку и, сжав телефон в руках, стал следить за развитием ситуации.
…
Водная армия Цзяо Синя действительно дала эффект — но крайне краткосрочный. Уже через час хэштег #СкандальныеСемейныеХроникиСемьиВэнь без всяких сюрпризов вернулся и даже забрался на третье место.
На этот раз атака была куда жёстче: водная армия хлынула плотным потоком, а к ней подключились несколько крупных блогеров с миллионами подписчиков, которые начали живописно выкладывать длинные посты о том, как они «собственными глазами» видели, каким образом Цзяо Синь пробивался наверх и как «издевался» над бывшими партнёрами Вэнь Чанжуна.
Разумеется, нашлись и те, кто в этом массовом наступлении почувствовал что-то неладное, но и их формулировки выглядели не лучше: “Это что, официальная жена купила тренды, чтобы облить его грязью?” “Слышал, этот собирается участвовать во втором сезоне «Бога песни», вот и решили не дать ему выстрелить?” “Карма, что сказать, лопаем дыни”…
Цзяо Синь не был ни айдолом, ни трафиковой фигурой; он никогда специально не раскручивал своё имя и не занимался саморекламой, так что тех, кто встал бы на его сторону, оказалось откровенно мало. У него не было фанбазы, привыкшей к войнам.
Пришлось снова лить деньги. Ещё дважды снять хэштег, ещё докупить водную армию, пытаясь сбить волну.
Но водная армия, которой нельзя было трогать Шэнь Циньланя, была почти бессильна: без возможности атаковать источник, эффект от его контрнаступления резко слабел.
К вечеру ситуация стала ещё хуже.
Поток любопытных рос, как прилив, сметая логику и факты. И на фоне купленных текстов, а также старых — то ли настоящих, то ли поддельных — фотографий, общественное мнение почти единодушно склонялось к выводу: всё происходящее — не что иное, как карма, настигшая Цзяо Синя.
Глядя на экран, полный анонимной злобы, Цзяо Синь ясно понимал: это война, построенная на деньгах, им проиграна подчистую — и выиграть её он не способен.
Он хотел было закрыть приложение, но телефон вновь завибрировал — звонил Чэнь Ци.
— Алло…
— Босс! Шесть клиентов, с которыми мы работали, запросили расторжение контрактов! Им больше не нужны твои песни! — Чэнь Ци был почти в панике. — И компания маленького небожителя Люо ХХ прислала официальное уведомление об отказе!
— …Понял. — Голос Цзяо Синя чуть дрогнул, но он держался. — Я понял.
Он отключил вызов.
На экран сразу же выскочила страница горячей темы с новыми комментариями.
«Как сторонний зритель, я посмотрел на всё это — и честно, отмывание этого Цзяо Синя просто умора. Какой вообще приличный клан станет жениться на курице с образованием уровня школы?»
«Ем дыню +1. Пусть господин Шэнь тоже не белый и пушистый, но смотреть, как карма догоняет разлучника — приятно.»
«Послушал песни, которые он писал. Что за херня? Уши вянут. Говнотекст, говномузыка.»
«Этот Цзяо Синь — сирота, что ли? Смотрю, в День матери у него ни одного поста о родителях. Родителей, наверное, этот «продавец задницы» давно в могилу вогнал.»
«Да у него точно нет родителей. Даже если были, то давно сдохли от такого позора.»
Другие оскорбления он ещё мог стерпеть, но последняя фраза и правда задела Цзяо Синя до живого.
Пусть он и понимал, что в интернете ругаются, не стесняясь цеплять чужих родителей, — всё равно…
Чего человек лишён, то его и задевает сильнее всего.
Гул бесконечных проклятий, раскиданных по сети и перемешанных с новостью о расторгнутых контрактах, настойчиво бился в висках, не давая ни вдохнуть, ни собраться. Чем дальше Цзяо Синь вглядывался в почти двадцать тысяч репостов с омерзительными комментариями, тем сильнее его накрывало тупое, липкое раздражение.
Он набрал номер Вэнь Чанжуна.
Он до последнего не хотел обращаться к нему — знал ведь, что Вэнь Чанжун в вопросах, касающихся Шэнь Циньланя, вечно стоит криво, заведомо на чьей-то другой стороне. Даже если бы он приполз на коленях, Вэнь Чанжун не помог бы ни на грамм: максимум снял бы хэштеги и пригладил скандал.
Но… после всего, что случилось…
Его поливали грязью десятками тысяч сообщений. Когда он вселялся сюда, между ними был заключён договор, и в постель Вэнь Чанжун потащил его сам — так почему в итоге крайним оказывается только он?
Телефон прозвонил дважды и сразу был поднят.
— Алло…
— Господин — голос Цзяо Синя был быстрым, резким, без грамма “профессионального тона”. — У вас сейчас есть время?
— Есть. Что случилось?
— Я хочу приехать и поговорить с вами лично.
Когда речь заходит о серьёзном, лучше смотреть человеку в глаза, чем бубнить в трубку. А сегодняшний день был слишком болезнен. Цзяо Синь обязан был прийти сам — чтобы стоять перед Вэнь Чанжуном и требовать компенсации прямо в лицо.
Вэнь Чанжун на секунду задумался и сказал:
— Я в кабинете на пятом этаже.
— Хорошо. Я сейчас приеду.
……
Цзяо Синь добрался до особняка с той скоростью, на какую был способен его измученный за день организм.
У Бо встретил его у входа и проводил на пятый этаж. Стоило двери в кабинет распахнуться, Цзяо Синь буквально влетел внутрь и, почти не переводя дыхания, вывалил на Вэнь Чанжуна всё, что случилось за эти часы.
Было уже одиннадцать тридцать вечера. В огромном доме царила глубокая тишина, и в пустом кабинете его голос звучал особенно обнажённо, не пряча ни раздражение, ни усталость.
Выслушав, Вэнь Чанжун слегка нахмурился, достал телефон и открыл Weibo.
Когда на экране всплыла та самая разоблачительная «постановка» — тот самый гребаный пост, с которого всё началось, — Цзяо Синь сразу заговорил:
— Господин, посмотрите, что там понаписали. Да, я признаю, в восемнадцать лет я действительно сам вас добивался, но тогда вы с Эршао были только друзьями. С каких пор это стало называться тем, что я лезу между вами? Вы с Эршао стали любовниками только в тот год, когда мне исполнилось двадцать. Вы тогда сказали — что между нами всё кончено, и я принял и не вмешивался. Это вы ведь помните, правда?
— …Угу.
— Я понимаю, что Эршао меня терпеть не может, но я всё-таки не думал, что он дойдёт до такого. Сейчас мне просто уничтожили репутацию, клиенты один за другим отменяют заказы.
На этот раз Вэнь Чанжун промолчал.
— Водная армия ещё и пишет, будто у меня за плечами только школа. А я вообще-то учился в университете… И эти оскорбления в адрес родителей…
Мужчина сделал Цзяо Синю знак замолчать.
Вэнь Чанжун двигался быстро: за несколько минут он пролистал основные посты, уловил направление травли и общую интонацию обсуждений. Остаток фразы Цзяо Синь проглотил, а Вэнь Чанжун уже поднял телефон и набрал чей-то номер.
— Лао Ли, это я, Чанжун. Убери один горячий топик. Заодно проверь, какая компания этим занимается. И дальше — если с этого IP снова всплывёт похожая тема, сразу же сносить…
Прошло не больше пяти минут. Он завершил разговор и поднял взгляд на Цзяо Синя.
— Я распорядился убрать хештег. Связанные темы больше не поднимутся. До завтрашних двенадцати дня весь слуховой вброс и подогрев будут полностью вычищены.
Вэнь Чанжун действовал так, как и следовало ожидать — чётко, хладнокровно, без лишних эмоций.
— А те, кто меня оскорблял? — резко спросил Цзяо Синь. — Клиенты ведь из-за этого отказались от сотрудничества.
Он редко позволял себе говорить так жёстко. Вэнь Чанжун посмотрел на него несколько секунд и произнёс:
— Заказы в будущем я тебе обеспечу. Составь список клиентов, которых потерял в этот раз, я компенсирую их по тройной рыночной цене.
— А моя репутация? — тихо спросил Цзяо Синь. — Меня облили грязью десятки тысяч раз.
— В интернете всё быстро выгорает, — спокойно ответил Вэнь Чанжун. — Уберём подчистую, через пару дней никто и не вспомнит.
— То есть мне просто молча проглотить?
Вэнь Чанжун посмотрел на него пристально:
— Говори прямо, если есть что сказать.
— Мне всего три дня осталось, и я съезжаю, — голос Цзяо Синя стал жёстче, в нём прорезалась обида. — Неужели Шэнь Циньланю обязательно доходить до такого? Тогда я остался здесь с вашего согласия, Шэнь Эршао стоял рядом и все слышал. Почему же теперь, выходит, что пока я здесь — меня можно давить, а вы ничего не делаете? И даже сейчас, когда я уже ухожу…
— Ты сейчас обвиняешь меня или Циньланя? — Вэнь Чанжун всегда был из тех, кто принимает мягкость, но не терпит давления. Услышав жёсткий тон Цзяо Синя, он сразу же, холодно, перебил его: — Говори. Сколько ты хочешь?
Цзяо Синь на миг даже утратил речь — то ли от неожиданности, то ли от того, что в его голове наконец оформилась сумма.
Под ярким светом кабинета тёмно‑серый цвет глаз Вэнь Чанжуна казался ещё глубже, холоднее; он смотрел не мигая.
— Тридцать миллионов, — сказал Цзяо Синь.
Сумма была астрономической.
Даже если бы его песня внезапно взлетела до небес и играла с каждого утюга, он бы максимум получил около миллиона за неё. Чтобы заработать десятки миллионов даже трафик-звезде первого эшелона, пришлось бы целый год бегать по шоу, мероприятиям и сниматься в айдольских дорамах* нон-стоп.
А он сейчас, за один раз, он запросил тридцать — просто за моральный ущерб.
— Хорошо, — без колебаний ответил Вэнь Чанжун.
— ……
Деньги он получил, и, кажется, говорить больше было не о чем.
Цзяо Синь сжал губы и, по привычке, попрощался:
— Тогда спасибо, господин. Вам пора отдыхать. До свидания.
— М-м, — отозвался Вэнь Чанжун и добавил: — В ближайшее время не заходи в Weibo. Даже если всё подчистят, шум не утихнет за одну ночь. Вернёшься туда через месяц.
— Хорошо.
Договорив, Вэнь Чанжун махнул ему рукой, давая понять, что разговор окончен.
Цзяо Синь вышел из кабинета и вместе с У Бо спустился вниз.
У входа водитель уже распахнул перед ним дверь. Он устроился на заднем сиденье, снова открыл Weibo — все горячие темы исчезли без следа, словно провалились под землю. Никаких связанных тэгов, никаких обсуждений.
Вот она, сила денег.
Он ещё раз взглянул на свои уведомления — там всё так же висели репосты с оскорблениями вроде «разлучницы» и прочего дерьма. Он закрыл Weibo, задержал палец над иконкой, собираясь удалить приложение хотя бы на время.
И тут всплыло уведомление:
#Ци Да слил свидетельство о браке Вэнь и Цзяо
ПП:
*Звёзды трафика (流量明星) — это термин не про художественную ценность и не про профессиональный уровень артиста, а исключительно про измеряемую цифровую популярность: клики, просмотры, фанаты, поисковые запросы, обсуждаемость и соцсетевый шум. Звёзды трафика - это чаще всего айдолы и актёры так называемых айдольских дорам — сериалов, рассчитанных прежде всего на фанатов, внешность, химию пары и продажу эмоций, а не на актёрскую глубину или режиссёрские изыски.
За такими артистами стоит большая, хорошо организованная фанатская экосистема. Фандомы способны массово продвигать нужные темы, поднимать хэштеги в тренды, коллективно голосовать, покупать мерч, писать жалобы, защищать «своего» и с энтузиазмом атаковать «чужих». Важен не столько сам человек, сколько то, что он гарантирует трафик — платформам, брендам и медиа, независимо от качества работ и проектов. Без фанатской машины звёзды трафика просто не существуют.
И важный момент, без которого легко ошибиться в интонации: в Китае «звезда трафика» — это не комплимент. Это определение изначально стёбное. Им не восхищаются — им отделяют.
Трафик-звёзд противопоставляют 演员有实力的 — актёрам с реальной профессиональной силой, и 老戏骨 — ветеранам сцены, чьё положение держится на мастерстве, репутации и десятилетиях работы, а не на фанатском шуме и алгоритмах.
Проще говоря: трафик — это громко, но не обязательно достойно.
*Айдольские дорамы — это сериалы, где в центре внимания не столько сюжет и актёрская работа, сколько сами исполнители: красивые лица, тщательно выстроенная химия пары, клипы вместо сцен и набор узнаваемых эмоций. Такие проекты снимаются прежде всего как витрина для звёзд трафика — чтобы закрепить популярность, привлечь еще больше фанатов и обеспечить стабильный онлайн-шум.
*«есть дыню» (吃瓜) вообще не имеет отношения к еде. «Дыня» — это сплетня, скандал или громкий инфоповод, а «есть дыню» — значит с интересом наблюдать, как чужая драма разворачивается сама по себе.
http://bllate.org/book/15008/1420121
