— …Что? — машинально переспросил Ивон, не до конца осознав, что он только что услышал.
Но следующие слова Чан Бома оказались ещё более ошеломляющими:
— Если я брошу быть гангстером, ты станешь жить со мной?
Ивон, только что спокойно двигавшийся, вдруг застыл на месте, словно игрушка, у которой внезапно вынули батарейки.
***
Чан Бом безучастно разглядывал Ивона, который внезапно вышел из строя.
Забавно.
Судя по всему, Ивон был сильно шокирован предложением жить вместе: его рот был приоткрыт, а взгляд устремлён в пустоту. Было ясно как день, что в его голове проносились самые разные мысли.
Поскольку, видимо, тому потребовалось бы немало времени, чтобы привести мысли в порядок, Чан Бом взял сигареты, лежавшие у изголовья кровати и не отрывая взгляда от Ивона, закурил. Глубоко затягиваясь дымом, настолько, что сам непроизвольно хмурился, он размышлял:
Интересно, какие фантазии сейчас у него в голове.
Он с большим ожиданием предвкушал, какой же нелепый ответ тот выдаст на этот раз.
Одно было ясно точно: он наверняка откажет. В конце концов, это был двадцатидвухлетний парень, который лишь недавно получил от матери разрешение встречаться с кем-либо. Совместная жизнь для него была не только слишком преждевременной, но и обстоятельства не располагали к этому. Сейчас трое членов семьи Ивона были в ситуации, когда им нужно было сплотиться, чтобы заполнить пустоту, оставленную У Чонмином, который был фактическим главой семьи.
В любом случае, Чан Бому тоже нужно было время, чтобы «завязать» со своими делами. Вероятно, это будет непросто и может занять год или два. Даже если Ивон согласится, они не смогут жить вместе сразу.
Но вид Ивона, застывшего от такого громоподобного заявления, был так уморителен, что он не стал ничего объяснять дальше и оставил его в состоянии шока.
Чан Бом окинул взглядом одежду Ивона и подумал:
Если уж решился сказать мне о любви, то должен был быть готов и к предложению жить вместе.
На Ивоне была точно такая же одежда, какую Чан Бом видел во сне.
Даже не столько из-за одежды, он понял, что произошедшее на кухне не было сном. Чан Бом и в не трезвом уме не был настолько несмышленым, чтобы не отличать сон от реальности. Просто утром у него была такая температура, что, казалось, мозг вот-вот расплавится, и он был в полусне, поэтому на мгновение принял это за сон.
К тому же…
Это было слишком похоже на то, что может случиться только во сне.
Ему так сильно этого хотелось, что было трудно поверить в реальность происходящего — и в Ивона, которого он видел утром, и в его слова о любви. Не говоря уже о его распутной позе, томно развалившегося на столе и покрытого потом.
Чан Бом смотрел на всё ещё «неисправного» Ивона и думал:
По всей видимости, это займет у него весь день.
Если и в этот раз из-за него уволят Ивона с подработки, тот наверняка окончательно решит: «Вот же, нельзя связываться с такими отбросами». Пожалуй, стоит уже привести его в чувства.
Как раз когда он с лёгким сожалением думал, что не услышит заведомо забавный ответ, Ивон пробормотал:
— У меня нет загранпаспорта.
— Что?
От этого совершенно неуместного ответа Чан Бом нахмурил брови. Ивон с беспокойным выражением лица, словно человек, взваливший на себя неподъемную задачу, беспорядочно поводил глазами.
— Если жениться, нужно уезжать за границу. А у меня нет ни загранпаспорта, ни денег на авиабилет. Вернее, даже не это… моё нынешнее положение… Я думал, если когда-нибудь женюсь, то брат произнесёт поздравительную речь.
Хм. До этого дошло? Ну что ж, он и вправду знатный мастер опережать события*.
П.п.: 김칫국을 마시다 [kimchit-gug-eul masida] — досл. «пить кимчигук (бульон от кимчи)». Корейская идиома, означающая «заранее радоваться», «строить иллюзии или планы, которых ещё нет». Происходит из традиции, когда невесте перед свадьбой подавали кимчигук, поэтому «пить кимчигук заранее» — значит вести себя так, будто свадьба уже решена, хотя всё ещё не случилось.
Конечно, Чан Бом уже знал, что это просто оттого, что тот был очень осторожным. Его обстоятельства были таковы, что даже небольшие изменения неизбежно приводили к множеству переживаний. Похоже, предложение пожить вместе естественным образом навело его на мысли о браке, и в растерянности его мыслительный процесс сломался на этом.
Во всяком случае, теперь ясно, что он придерживается взглядов, при которых сожительство без брака не имеет место быть.
Чёрт побери, никак не поймёшь, он распущенный или консервативный.
Чан Бом, потушив сигарету в пепельнице, сказал:
— Я не говорю о том, чтобы жить вместе прямо сейчас, так что хватит строить странные догадки.
— Правда?
Ивон тут же встрепенулся и встретился с ним взглядом, когда он спросил, на его лице появилось выражение легкого облегчения. Потом, перебирая пальцы, он осторожно спросил:
— …Но то, что вы бросите своё нынешнее дело, это правда?
Он всего лишь немного приблизил то, что и так собирался сделать. В конце концов, даже если он бросит это дело, его природная натура никуда не денется, так что вряд ли что-то сильно изменится.
Так или иначе, Чан Бом кивнул.
— Ага.
В тот же миг лицо Ивона просияло так, что у Чан Бома ёкнуло сердце. Сам того не замечая, он слегка разинул рот и поморгал.
Ох.
Пока его тело непонятно почему застывало, Ивон, стоявший на пороге спальни, в один миг подбежал к нему.
Не сбавляя скорости, Ивон вцепился в Чан Бома, плюхнулся вместе с ним на кровать и воскликнул:
— Да! Хорошо.
— Эй. Я заражу тебя простудой.
Чан Бом, не свойственно ему смущённый, вертел головой из стороны в сторону, уворачиваясь от губ Ивона, который то и дело тянулся к нему для поцелуя. Его сердце бешено колотилось.
Ивон, наконец-то умудрившись как следует прильнуть к губам Чан Бома, оживлённо сказал:
— Неважно, когда, но я хочу жениться на вас, аджосси. Тогда и будем жить вместе.
Тут же Чан Бом передумал.
Что ж, если бы я мог его заразить, то уже заразил бы.
Чан Бом пожал плечами, обхватил подбородок Ивона и поцеловал его. Лицо Ивона было настолько маленьким, что, если обхватить его двумя ладонями, они бы сомкнулись, а от волос и кожи исходил не запах чистоты… а аромат.
Его пухлые, в самый раз, губы были такими сладкими, что казалось, если прикусить их передними зубами, потечет не кровь, а фруктовый сок. Чан Бом, проникая языком в рот Ивона, запустил руку под его толстовку и принялся водить ладонью по спине. В его голове возникал образ белой спины, гладкой и нежной на ощупь, без единого изъяна.
Спина Ивона, сотканная из мышц с тонкой структурой, под лунным светом сияла, как будто освещённая. Чан Бом поморщился, чувствуя, как угрожающе шевелится и поднимается его нижняя часть.
Блять. Я же не какое-то животное в период спаривания, какого чёрта.
Если он будет вставать с такой частотой, в его теле, похоже, не останется ни капли спермы.
Ивон, похоже, тоже почувствовал, что Чан Бом возбудился, и, вздрогнув, опёрся на кровать, приподнявшись. Чан Бом с сожалением чмокнул губами, внезапно лишившись этих мягких-мягких губ. Ивон смотрел на него с покрасневшим и смущённым выражением лица.
— Иди уже. Я сам с этим разберусь.
В конце концов, он только сегодня утром нашёл потрясающий материал для дрочки. Та картина, как Ивон лежал на обеденном столе с раздвинутыми ногами, была слишком хороша, чтобы забыть её после одного семяизвержения.
Ивон, казалось, пополз назад, собираясь слезть с кровати, но вдруг остановился у вздувшейся передней части спортивных штанов Чан Бома. Ивон украдкой взглянул на него и посмотрел умоляюще. Даже Чан Бому этот взгляд показался зловещим.
Ах. Этот парень опять…
Как он и предполагал, Ивон зацепил пальцем резинку спортивных штанов, отчего наполовину возбужденный член выскочил наружу, и, с лицом, погибающим от смущения, пробормотал:
— Можно я пососу?
Чан Бом, у которого теперь был полная эрекция, ладонью закрыл лоб и глаза.
Этот парень действительно сведёт его с ума. Если сегодня Ивона уволят из мясного ресторана, то это была отнюдь не вина Чан Бома.
***
В итоге Ивон так и не вышел на работу.
Ивон, лежа полностью обнаженным на кровати Чан Бома, позвонил хозяину мясного ресторана. Другой рукой он прикрывал лицо, расплывшееся от чувства вины и самоосуждения, слушая гудки.
Единственным плюсом было то, что до начала рабочего времени ещё оставалось время. Хозяин ответил сразу.
— Господин Чхве, Санхён сегодня случайно не выходит?
Санхён был единственным сыном хозяина и выходил на работу вместе с женой хозяина в самые загруженные дни. После недавнего завершения выпускных экзаменов в школе он приходил чаще, чтобы учиться кухонной работе. Если Санхён будет там, он хотел взять выходной на сегодня.
— Ага. Он уже здесь.
— Тогда мне очень жаль, но я не смогу выйти сегодня. Я плохо себя чувствую.
По крайней мере, это была правда. Он подумал, что хорошо сделал, что купил согревающий пластырь, когда покупал лекарство для Чан Бома. Из телефона донесся бодрый голос хозяина:
— Ладно. Хорошо отдыхай, и если завтра тоже будет плохо, позвони.
Ивон, лежавший на животе, опёршись на локти, после окончания разговора уткнулся лицом в кровать. Заметив его удрученный вид, Чан Бом, который тоже был раздет, похлопал его по ягодицам и спросил:
— Что? Тебя снова из-за меня уволили?
— Нет, — с досадой ответил Ивон, отпихнув его наглую руку.
Чан Бом, убрав руку, лёг на бок, повернувшись к Ивону, и подпёр висок кулаком.
— Тогда на что ты ещё дуешься?
— Говорю же, не на что.
Ивон, который выплеснул своё огорчение и внезапно почувствовал себя виноватым, мрачно поднял лицо и сказал:
— Просто я жалок. Из-за всего этого я пропускаю работу.
В тот день, когда он впервые пришёл в гости к Чан Бому, он проспал и не смог пойти на подработку в круглосуточный магазин. Он тогда поклялся, что больше никогда не будет вести себя так распутно, но, вышло, что намерения хватило на три дня. Чан Бом повернулся и, усмехнувшись, произнёс:
— И что тут такого. Из-за какой-то ерунды.
http://bllate.org/book/15034/1329195
