Три дня спустя, в поместье семьи Юань.
Управляющий обходил угодья, но Ван Второго и его людей и след простыл. Он подозвал работника, отвечавшего за расселение новых беженцев:
— Где Ван Второй и остальные?
— Закончили работу в поле и отпросились ненадолго, — ответил тот. — Они ведь в Жунъяне совсем недавно, а в доме ни посуды, ни постелей толком нет. Я выдал им немного денег из жалованья, вот они и ушли за покупками.
Управляющий лишь кивнул, не заподозрив неладного.
Солнце скрылось за дымкой. Юань Ли спешно возвращался в управу уезда. Казалось, весть о его приезде разлетелась заранее: у ворот собралась толпа. Люди шептались, указывая на него пальцами:
— Глядите, это сын нашего начальника уезда!
— Какой статный юноша, а уж как предан родителям! Истинное благословение для отца с матерью.
Юань Ли выслушивал похвалы с невозмутимым видом.
Навстречу выбежал управляющий Линь в сопровождении слуг. Заметив усталое лицо молодого господина, он едва не разрыдался.
— Молодой господин, вы наконец вернулись! — воскликнул он, падая на колени.
Юань Ли поспешно помог ему подняться:
— Я нашел траву, которая так нужна матушке. Как она? Скорее, веди меня к ней!
Линь просиял, утирая слезы радости:
— Это чудо, просто чудо! Теперь госпожа спасена...
Хозяин и слуга поспешили в дом. Как только тяжелые ворота закрылись, снаружи остались лишь восторженные крики толпы. Оказавшись внутри, Юань Ли отер пот с лица и с облегчением выдохнул — его немного смущал поднятый вокруг него шум.
Управляющий Линь тем временем мгновенно преобразился: слезы высохли, взгляд стал деловым.
— Молодой господин, господин Юань ждет вас в кабинете.
Юань Ли удивился:
— Вот как?
Линь понизил голос до шепота:
— Вчера из Лояна прибыло письмо. Прочитав его, господин заперся в кабинете и не выходил до самого утра. Он велел, чтобы вы явились к нему сразу, как только переступите порог. Видно, дело крайне важное.
Юань Ли не стал медлить. Он быстро дошел до кабинета и тихо постучал.
— Ли-эр? Входи, — отозвался слабый, изнуренный голос отца.
Юань Ли толкнул дверь. Юань Сун сидел за столом; вид у него был болезненный, глаза ввалились, а под ними залегли глубокие тени.
— Говорят, вы глаз не сомкнули? — попытался пошутить Юань Ли. — Что же за событие мирового масштаба лишило вас сна?
Юань Сун тяжело вздохнул:
— Сначала присядь. Я велел подать тебе чай и сладости. Негоже вести такие разговоры на пустой желудок.
Слуги внесли подносы. Юань Ли не заставил себя долго ждать: подкрепившись и омыв лицо, он поудобнее устроился в кресле.
— Ну, теперь я весь во внимании.
— Ты провел на горе Саньтоу три дня. Не ранен? — снова вздохнул Юань Сун.
Юань Ли невольно рассмеялся:
— Каждое утро и вечер вы с матушкой посылали людей проверить меня. Неужто вы бы не узнали, если бы со мной что-то случилось? — Он посерьезнел. — О чем вы так долго не решаетесь сказать?
Помедлив, Юань Сун достал из-под вороха бумаг письмо и протянул сыну:
— Вчера в полдень из Лояна, из дома князя Чу, доставили это.
— Вы о тех самых Чу? Чей род три поколения стоит у власти и чьи предки вместе с первым императором основывали государство? — уточнил Юань Ли.
— Именно так.
Юань Ли вскрыл конверт.
— И что же они пишут?
Отец закрыл глаза и глухо произнес:
— Они просят твоей руки.
Письмо было написано супругой князя Чу, но скреплено его личной печатью, что означало согласие самого главы дома. Тон письма был молящим, почти отчаянным.
Отец продолжил:
— Люди князя Чу в отчаянии. Они разузнали дату твоего рождения и теперь хотят, чтобы ты стал супругом их старшего сына. Звучит нелепо, верно?
Он посмотрел на своего сына. Юань Ли еще не достиг совершеннолетия, его черты лица были тонкими и благородными: чистая кожа, ясные глаза, изящный разлет бровей. Даже выбившиеся из прически пряди лишь добавляли ему очарования. В сердце Юань Суна боролись гордость и горечь.
Юань Ли отложил письмо.
— Я не согласен.
Юань Сун горько усмехнулся:
— Я и сам не хотел соглашаться. Но условия, которые предложил дом князя Чу... они заставили меня колебаться.
Юань Ли нахмурился. Отец всегда прочил ему великое будущее и ценил превыше всего. Что же такого предложил князь? В самом письме об этом не говорилось.
— И какие же это условия?
Юань Сун, закрыв глаза, повторил слова посланника, которые выучил наизусть:
— Дом князя Чу заявляет, что хоть это и зовется «браком», между тобой и их молодым господином, Чу Минфэном, не будет никакой настоящей близости. Ты будешь лишь почетным гостем в их доме. Вне зависимости от того, поправится ли их сын после свадебного обряда или нет, они останутся перед тобой в неоплатном долгу.
Если ты согласишься, они немедленно задействуют все связи в Государственной академии и устроят тебя туда на обучение. Более того, они найдут прославленного ученого, который возьмет тебя в ученики. Тебе больше не придется биться за крохи внимания и чины — они обещают полную поддержку и защиту твоего будущего.
Даже о твоей репутации они позаботились. Этот брак будет преподнесен как акт милосердия и самопожертвования ради спасения умирающего. Такое благочестие принесет тебе лишь славу и почет.
От таких условий было трудно отказаться даже самым знатным семьям. В эпоху Северной Чжоу нравы были свободными, законы не запрещали союзы между мужчинами, и хоть это случалось нечасто, никто не посчитал бы это несмываемым позором. Юань Сун понимал, что для любого карьериста это был бы дар богов. Но Юань Ли был юн, и отец боялся, что сын сочтет это предложение оскорблением.
— Я не стану принуждать тебя, — с трудом выдавил Юань Сун. — Если тебе это претит, мы откажем.
Юань Ли опустил взгляд, тень от длинных ресниц упала на его щеки. Он погрузился в раздумья. Грядут смутные времена. Идя обычным путем, он потратит годы, прежде чем получит хоть какую-то власть и сможет собирать войска. К тому времени все возможности будут упущены.
Юань Ли вскинул голову, его взгляд был тверд:
— Отец, дай ответ дому князя Чу. Я согласен.
В нем говорил прагматизм человека из будущего. Пусть ему не нравились мужчины, но ведь этот брак — лишь формальность, обряд «чунси» для больного. Это решало вопрос с академией, давало лучшего наставника и делало могущественный клан его должником. Чистая выгода без всяких потерь. Глупо отказываться. Юань Ли не верил в суеверия, но если этот обряд поможет кому-то выжить — что ж, тем лучше.
— Ты... — Юань Сун изумленно уставился на него, и его глаза увлажнились. — Ли-эр, тебе не нужно жертвовать собой ради нас с матерью...
— Отец, не берите в голову, — улыбнулся Юань Ли, и его глаза превратились в полумесяцы. — Долг мужчины — добиться успеха и построить карьеру. Стоит ли переживать из-за подобных мелочей?
В его голосе было столько уверенности и силы, что Юань Сун почувствовал, как тяжелый камень спал с его души.
— Мой сын прав, — выдохнул он.
Юань Ли рассмеялся и вернул письмо отцу.
— Назначена ли дата?
— Посланник всё еще здесь, ждет твоего слова, — горько улыбнулся Юань Сун. — Как только ты дашь согласие, он ускачет в ночь. Завтра за тобой пришлют экипаж из Лояна, а послезавтра состоится свадьба.
Юань Ли опешил:
— К чему такая спешка?!
Отец понизил голос:
— Боюсь, молодой господин Чу совсем плох.
Юань Ли всё понял.
— Что ж, будь по-твоему. Сегодняшний вечер я проведу с матушкой.
— Иди, — махнул рукой Юань Сун. — О беженцах в поместье не беспокойся. Я сам всё устрою, как ты наказывал.
— Раз так, я спокоен.
Юань Ли поклонился и вышел. Но едва он переступил порог, до него донесся голос отца:
— Ли-эр... прости меня.
В этих словах сквозили вина и печаль. Будь его собственный чин выше, разве пришлось бы ему отдавать сына на такую участь? Юань Ли замер на мгновение, затем небрежно махнул рукой и пошел прочь легкой, уверенной походкой. В прошлой жизни у него не было родителей, а в этой он обрел семью, которая дала ему любовь. Теперь он сам добудет себе славу — это меньшее, что он может сделать.
За городом горы подпирали облака.
На большой дороге от подножия и до самой обочины в беспорядке лежали тела. Кровь просачивалась сквозь траву, стекая в ложбины тонкими багряными ручьями.
Вскоре послышался топот копыт. Группа воинов осадила коней перед местом побоища. Предводитель спешился, его лицо исказилось от ярости. Осмотрев трупы, он прорычал:
— Кто, мать вашу, перехватил мой товар?!
— Господин, это же тот самый караван, что вез подношения в Лоян от того взяточника из Ханьчжуна? — помощник генерала в оцепенении подошел ближе. — О боги, кто это сделал? Где серебро? Где шелка? Где всё, что мы должны были забрать?!
— Почем я знаю! — прорычал Ян Чжунфа. — Как мне теперь оправдываться перед Чу Хэчао? Я рассчитывал пополнить казну нашего войска, а теперь здесь только трупы и пустота! Если он спросит с меня — что я ему предъявлю?!
Помощник утер холодный пот:
— Что нам делать, господин? Генерал отдал четкий приказ: перехватить груз и забрать себе.
Ян Чжунфа глубоко вздохнул, усмиряя гнев, и пошел осматривать местность. Тела лежали лицами вверх — их убивали поодиночке, когда они пытались скрыться в лесу. Углубившись в чащу, Ян Чжунфа наткнулся на ловушки. В одной яме, утыканной бамбуковыми кольями, лежало семь или восемь тел — они напоминали ежей.
Те, кто напал на караван, явно не обладали большой силой, поэтому действовали хитростью: заманивали в горы и истребляли по частям. Солдаты прочесали окрестности и нашли следы колес на опавшей листве. Пройдя по ним, они обнаружили разбитые повозки, сброшенные в реку.
Именно на них везли серебро.
Лицо Ян Чжунфа побледнело. Кто мог сработать так чисто? У берега реки все следы обрывались. Как теперь искать? Но если он не найдет виновных, Чу Хэчао с него живого шкуру спустит.
Он отобрал лучших пловцов и велел им нырять. Солдаты перевернули всё дно и, наконец, ниже по течению, в расщелине между камней, нашли окровавленный клочок одежды.
Ян Чжунфа развернул его, мрачнея с каждой секундой.
— Ищите! — прорычал он. — Чу Хэчао возвращается послезавтра. Кто бы ни был этот воришка, ему придется ответить перед генералом!
— Слушаемся! — хором отозвались воины.
http://bllate.org/book/15161/1633246
Готово:
