Готовый перевод Game loading / Игра загружается: Глава 152

Маленький Цзювэй даже не слушал, твёрдо решив, что перед ним — просто рыжая курица, и уже прикидывал, с какой стороны лучше начать трапезу. Се Си, разумеется, не мог позволить ему съесть собственного брата. Легко коснувшись загривка лисёнка, юноша заставил его разжать пасть, и «добыча» с писком шлёпнулась на землю.

Подхватив маленького Чжуцюэ на руки, Се Си принялся его успокаивать:

— Ну всё, всё, теперь ты в безопасности.

Птенец, ещё не оправившись от испуга, отчаянно хлопал крыльями и издавал жалобное «цзи-цзи». С этого ракурса лисёнка можно было понять: комок пуха и впрямь до боли напоминал обычного цыплёнка. Но стоило спасти одного, как маленький серебристый лис, осознав, что обед уплыл, задрожал всем телом и… заголосил во всё горло.

Да, тот самый великий министр финансов, суровый второй принц и могущественный Предок демонов из будущего сейчас закатил форменную истерику из-за упущенной курятины. И это не были тихие, полные достоинства слёзы — лисёнок рыдал навзрыд, во весь голос, совершенно не заботясь о приличиях, словно у него отобрали смысл всей жизни. Глядя на это, Се Си невольно подумал, что если он когда-нибудь умрёт, этот парень вряд ли будет убиваться сильнее.

— Послушай, это вовсе не курица, — уговаривал его Се Си, прижимая рыдающий меховой комок к себе. — Видишь, у него даже гребешка нет.

Лисёнок на миг затих, придирчиво осмотрел Чжуцюэ и выдал с непоколебимой логикой:

— Это цыплёнок! У цыплят не бывает гребешков!

Юноша замолчал, вглядываясь в Чжуцюэ. Сходство с домашней птицей было настолько пугающим, что крыть было нечем. Пришлось сменить тактику:

— Хорошо, если ты не тронешь этого «цыплёнка», я позже раздобуду тебе десять самых жирных настоящих петухов.

Этот аргумент подействовал куда лучше любых объяснений. Лисёнок вскинул свои прекрасные серебристые глаза и серьёзно спросил:

— Ты меня не обманешь?

Эта фраза, которую Се Си слышал уже сотни раз, сейчас прозвучала комично.

— Никогда не обману, — мягко ответил он.

Пока лис успокаивался, птенец в руках юноши обиженно пискнул:

— Я... я правда не курица... цзи.

Зная нрав своих подопечных, Се Си поспешил утешить и его, назвав Священным Чжуцюэ, но лисёнок тут же оживился:

— Птица? Маленькая птичка? Обожаю воробьёв!

— Чжуцюэ — это не воробей, это божественное существо! — Се Си едва сдерживал вздох.

Байху, привлечённый разговорами о еде, тоже проявил интерес:

— А божественные существа вкусные?

Настоящий хищник не разменивается на воробьёв, но святой зверь звучал заманчиво. Юноша уже готов был схватиться за голову, когда на помощь пришёл «старший брат». Хоуцин с крайне важным видом произнёс:

— Конечно, его нельзя есть!

Се Си уже хотел было похвалить мальчика за рассудительность, но тот продолжил:

— В нём же всего ладошка веса. Если ощипать, там и есть-то нечего. Только дрова зря переводить.

«Забудьте, что я сказал. Этот "старший" тоже не подарок», — подумал Се Си. Бедный Чжуцюэ, поняв, что его обсуждают как потенциальный ужин, вжался в грудь юноши, ища защиты.

Пришлось официально объявить:

— Он — ваш брат. А братьев есть категорически запрещено!

Байху лишь фыркнул, мол, в такой малявке всё равно одни перья, а лисёнок поинтересовался, что вообще значит это слово — «брат». Пока Хоуцин занимался просвещением младших, Се Си наслаждался моментом. Глядя на эту компанию — на надутого тигрёнка, на прикинувшегося браслетом дракончика, на рыдающего из-за курицы лиса и пищащий комок пуха — он чувствовал, что его «шкала милоты» просто зашкаливает. Все эти чудаковатые дети были прошлым Цзян Се.

Юноша не спешил возвращаться в Царство Цветов, продолжая обустраивать Священную гору и Демоническое море. Он понимал, что создаваемый им мир должен быть безупречно реальным, ведь именно здесь его подопечным предстояло провести тысячи лет. Каждое движение его кисти закрепляло истинность этого бытия. Когда он рисовал, все пятеро сидели тише воды, боясь пропустить хоть штрих.

Се Си вкладывал в рисунки всё, что помнил: пейзажи Земли, фрагменты пройденных миров. Это было похоже на путь от простого Исполнителя к настоящему Дизайнеру. Невозможно создать уникальный мир, не обладая колоссальным опытом и знаниями. Как говорил Цзян Се, Дизайнер — это не Бог, а скорее рука Бога. Он не создаёт нечто из ничего, а объединяет мириады впечатлений в новую, живую форму, которая со временем обретает собственную волю.

Во время одного из таких занятий Чжуцюэ, который вместе с Цинлуном и Цзювэем ещё не видел старых зарисовок, вдруг ткнул крылом в обложку альбома:

— А что здесь написано?

Се Си посмотрел и замер. На прежде чистой обложке проступили слова: «Божественный Атлас — Се Си».

— Раньше этого не было, — заметил Хоуцин.

Байху тут же напустился на младших:

— Это же реликвия! Вы что, изрисовали обложку?!

Лисёнок возмутился в ответ, уверяя, что надпись появилась сама собой. Пока дети спорили, Хоуцин и Байху хранили молчание. Эти рисунки за пять лет сна Бога Цветов стали для них единственной опорой, доказательством того, что их Лорд — не обычный дух, а нечто высшее.

— Божественный Атлас. Се Си, — негромко прочитал юноша. Малыши притихли. Чжуцюэ с любопытством спросил, что это за слова. — Атлас — это название книги, а Се Си — моё имя, — объяснил он.

Это вызвало бурю восторга:

— Имя Лорда? Настоящее имя?

— Да, — кивнул Се Си. — Бог Цветов — это лишь титул, а имя принадлежит только мне. Оно делает человека особенным, отделяет его от всех остальных, даже если есть тезки.

Юноша давно гадал, почему в этом мире у существ нет имён, а есть лишь названия видов или порядковые номера. Имя — это осознание собственного «Я», признание своей уникальности. Птенец Чжуцюэ, воодушевившись, робко попросил:

— Лорд, а можно и нам... можно и нам дать имена?

Все пятеро замерли, глядя на него с надеждой, явной или скрытой. Се Си улыбнулся и уже открыл рот, чтобы ответить «конечно», как вдруг голову пронзила невыносимая вспышка боли.

Мир завертелся перед глазами. Накатило знакомое чувство смертельной усталости, но на этот раз оно было в разы сильнее. Словно рисование Атласа выкачало из него все жизненные соки. Он хотел произнести имена, но язык стал свинцовым. Внезапно в его сознании раздался холодный, пустой голос:

Цинлун. Срок жизни — пятьсот лет. Смерть от небесной кары.

Чжуцюэ. Срок жизни — триста лет. Смерть в пламени.

Байху. Срок жизни — девяносто лет. Смерть в битве.

Цзювэй. Срок жизни — триста лет. Божественное угасание.

Хоуцин. Срок жизни — восемьдесят лет. Смерть от старости.

Се Си оцепенел. Как такое возможно? Они должны были быть бессмертными святыми, опорами мира! Голос продолжал, и юноша с ужасом узнал в нём свой собственный голос, только ставший бесконечно мудрым и спокойным:

«Дав им имена, ты признаешь их существование как личностей. Но цена за это — исчезновение Бога».

http://bllate.org/book/15216/1437482