Готовый перевод Governor’s Illness / Глава сыска болен: 31. Расставание

Перевод и редакция LizzyB86

Нельзя было не почувствовать исходящий от нее неистребимый дух убийцы. Каждая улыбка, каждый взгляд таили скрытую угрозу. Угрозу настоящего убийцы. Шэнь Цзюэ подавил страх, что бурлил в его груди, поскольку времени ни на что не осталось.

— Сяхоу Лянь, он…

— Знаю, отойди, — оборвала его Сяхоу Пэй, небрежно отмахнувшись и задев его плечом.

Войдя в комнату, она остановилась у кровати Сяхоу Ляня. Тот, широко раскрыв глаза, не верил ни им, ни собственным чувствам:

— Госпожа Гао?!

— Проклятье, неужели это из моего чрева вывалился такой остолоп?! Примерил на себя чужую шкуру и уже не узнаёшь меня? — раздражённо бросила Сяхоу Пэй, доставая из кармана пилюлю. — У тебя два пути: остаться здесь и ждать смерти или проглотить это и вернуться в Целань. Выбирай.

Наконец сообразивший, что это не игры воспаленного разума, умирающий прохрипел окровавленным ртом:

— Ты и правда моя мать.

— А то! Не будь я твоей матерью, стала бы притворяться безумной и торчать с тобой во дворце столько времени? — сорвав с себя маску, она швырнула её на пол и явила скуластое, яркое, что оно казалось почти нечеловеческим, лицо.

Они с сыном были поразительно похожи. Добавить бы Сяхоу Ляню чуть больше убийственной ауры, тогда точно никто бы не усомнился в том, что они кровные родственники.

— Прими пилюлю, Сяхоу Лянь, —  вмешался Шэнь Цзюэ. — Дворцу ты не принадлежишь.

— Верно сказано, — усмехнулась Сяхоу Пэй, попеременно глядя то на юношу, то на сына, — С твоей наивностью здесь не выжить, только в зубах у других застрянешь. А ты, мелкий, не смотри на меня так. Я здесь тоже бессильна. Где родился, там и пригодился. Твоя судьба неразрывно связана с Целанем. "Полнолуние седьмого месяца" должны принять все, даже я. Противоядие есть только у настоятеля. Его мастерство меча неподражаемо, поэтому, признав поражение, я могу лишь покорно служить.

Шэнь Цзюэ отвёл взгляд, когда сдавшийся обстоятельствам Сяхоу Лянь взял пилюлю из рук матери, пожевал и проглотил. Пока та не подействовала, его еще будет какое-то время одолевать одуряющие слабость с сонливостью. Все так же сбивчиво дыша, он прошептал:

— Мама, дай мне поспать. Утром уйдем.

Сяхоу Пэй небрежно кивнула, вытерла кровь с его лица, укрыла одеялом, вышла из-за занавески и села за стол, налив себе чаю.

— У него ведь на самом деле не было выбора, верно? — озвучил Шэнь Цзюэ свою догадку женщине, дувшей на горячий чай и замершей от его слов.

— Если бы он отказался уйти с тобой, ты бы убила меня.

— Я такого не говорила.

— Что такое "Полнолуние седьмого месяца"?

— Это яд со свойствами наркотика из Мяоцзяна, не такой сильный, как другие, но всё же коварный. Если не принимать его понемногу раз в десять-пятнадцать дней, самочувствие начнет ухудшаться все больше и больше, пока не достигнет критической точки в полнолуние седьмого месяца. Именно в этот период яд проявляется в полной мере. Примешь очередную дозу, продолжишь жить дальше. Не примешь… можно перетерпеть, но чем это обернётся, никому неведомо.

— Мяоцзян… — задумчиво протянул Шэнь Цзюэ. — И больше никаких подробностей?

— Нет.

— Неужели нет другого пути? Ты ведь знаешь, он не хочет возвращаться в Целань, не хочет убивать.

— А ты, небось, не хотел становиться евнухом, и что? Не стал? — равнодушно уронила Сяхоу Пэй, поблескивая фарфоровой чашкой в руке.

— Ты…

— Молодой господин, ты умён, природа не обделила тебя умом, в отличие от моего болвана. У каждого своя дорога. Ваши пути могут пересекаться, но никогда не сольются в один.

— *Цяньбэй, ты не владеешь искусством гадания по шести яо, откуда такая уверенность? — осклабился юноша.

*先輩 — qiánbèi (цяньбэй) кит., уважительное обращение к старшему по возрасту, опыту или положению, означающее "предшественник", "старший", "старший коллега" или "старшее поколение.

— Гадать не умею, а вот людей читать научилась.

— О? И кто же я, по-твоему?

— Предатель. Коварный и подлый негодяй.

— Цяньбэй говорит без обиняков, — под столом он сжал руку в кулак, но улыбка его не дрогнула. — Не желаешь ли поспорить со мной, младшим?

— Нет у меня такого племянника. На что спорим?

— Спорим, что я вызволю Сяхоу Ляня из Целаня, верну ему свободу, и никто в шести пределах мира не заставит его больше гнуть спину и подчиняться!

— Занятно… — Сяхоу Пэй подперла щёку, растягивая изящные губы в улыбке. То ли насмешливой, то ли довольной. — Можно спросить? Что такого в моём Ляне, что ты так за него хлопочешь? Этот оболтус даже технику одного клинка толком не освоил, зато как позорить моё имя, так первый!

Шэнь Цзюэ опустил ресницы, смутившись:

— Он подарил мне персик, я отплатил нефритом. Вот и всё.

— Брось, молодой господин. Лучше подумай, как помочь себе. Отмщение за род Се — нелёгкое дело.

— Нынешнему императору уже пятьдесят. И что же? Он погряз в утехах и погоне за эликсирами бессмертия. Это не продлится долго. В день смены власти Вэй Дэ встретит свою смерть, — Шэнь Цзюэ поднял твердый как кремень взгляд на женщину. — Цяньбэй боится проспорить?

Улыбка Сяхоу Пэй стала глубже:

— Срок спора? Ставка?

— Десять лет. Ты ставишь своё доверие, а я свою жизнь. Если через десять лет Сяхоу Лянь не освободится от оков Целаня, я, Шэнь Цзюэ, отдам свою жизнь.

Этот спор был нелеп, неуместен, самонадеян, но Сяхоу Пэй и сама никогда не слыла последовательной  женщиной. Долго рассматривая Шэнь Цзюэ, она хлопнула по столу:

— Договорились.

— Тогда не расскажешь ли больше о "Полнолунии седьмого месяца"?

Юноша всегда знал, что Сяхоу Пэй ему не доверяет и скрывает много важной информации о Целане, однако теперь всё изменилось. Он сумел завоевать её доверие.

— О "Полнолунии" я знаю немного и всё уже рассказала тебе.

— Цяньбэй…

— Но, — Сяхоу Пэй развеселило хмурое выражение собеседника, — в южной части города есть трактир «Цзисян», коим владеет Е Фацай. Еще есть хозяйка публичного дома Хуа Лю Хун Саньнян и её приёмная дочь Хун Цяоцзе. Далее Чжу Кай, торговец вином в Цзючжао Хутун и Юй Цзымэй, корректор из Управления Делами. Все эти люди — осведомители Целаня. Имена я дала, что будешь делать с ними дальше, твоё дело.

Шэнь Цзюэ благодарно кивнул ей. Хитроумный расчёт. Шпионы организации — низшая ступень Целаня, которой можно пожертвовать без сожаления. Сяхоу Лянь как-то упоминал, что те почти ничего не знают о Целане, даже где находится их горный храм. Поймай он их, никакого вреда Целаню это не принесёт. Всё, что он может, пока опробовать Полнолуние седьмого месяца на них. Ничего больше. Таким образом, даже если у него возникнут дурные намерения против Целаня или Сяхоу Ляня, ниточек он не найдёт.

— Благодарю, цяньбэй.

— Ладно, пора его забирать, — Сяхоу Пэй поставила чашку на стол, чем вызвала оторопь у юноши.

— Так скоро?

— Ночью самое время пуститься в путь.

— Как ты планируешь уходить?

— Как-как, прорублю дорогу.

— Мать и сын, оба одинаково безрассудны. Но я могу помочь, потому что знаю тайный ход. За домом есть колодец, он ведёт к горе Цзиншань за дворцом.

Сяхоу Пэй удивлённо обернулась:

— Так та карта у тебя?

— Нет, она у меня в голове.

Она хлопнула его по плечу, с сожалением сказав:

— Эх, будь ты моим сыном, как было бы хорошо. Отчего такая разница между людьми? Ладно, до встречи, молодой господин. Береги себя во дворце, не заставляй Ляня волноваться понапрасну.

Затем наспех натянув одежду на Сяхоу Ляня, который, к слову, уморенный симптомами яда продолжал спать, собралась в путь. А мальчишка, ещё не совсем взрослый, на грани между отроком и молодым мужчиной, всё ещё худощавый и далёкий от того, чтобы «держать небо на плечах» даже не открыл глаз. Глупо было надеяться на быстрое действие пилюли. И глядя на это бледное, как бумага, лицо, еле заметный след крови на губах, смеженные веки, Шэнь Цзюэ разрывало от желания обнять его. Но он всего лишь нежно стёр кровь с его губ:

— До встречи, Сяхоу Лянь. Мы обязательно увидимся снова.

Взвалив сына на плечо, Сяхоу Пэй направлялась к сухому колодцу под лунным светом, когда вспомнивший о чёрном клинке «Цзинте» в сундуке Шэнь Цзюэ крикнул ей:

— Цяньбэй, «Цзинте».

Но женщина даже не обернулась, безразлично махнув рукой:

— Дарю тебе!

Уже через мгновение, под при стальным взглядом сжавшего в руках чёрный клинок юноши, они с Сяхоу Лянем скрылись в недрах колодца. Только одежды их взметнулись при прыжке. Ни звука шагов, ни шороха. Двор мгновенно опустел, огласившись неустанным пением цикад. Тишина, звенящая тишина.

Будто он вернулся в те дни до встречи с Сяхоу Лянем, когда одиноко мёл снег во дворце. Лунный свет заливал двор, почти как тот снег. Шэнь Цзюэ выдохнул, желая увидеть, как дыхание превращается в лёд, а белый пар вьётся в воздухе. Но нет, этого не случилось. А ведь ещё совсем недавно он зарекался воскрешать в памяти те холодные, одинокие, тоскливые дни…  Пришлось, потому что в независимости от времени года, от лунного света или шороха листьев, одиночество жило в нем самом.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15333/1635434