Лу Бэй, на которого в тот момент навесили уже кучу ярлыков, сидел в обнимку с Чжан Байдао, и они вместе разглядывали разложенные на столе жетоны семи пиков.
— Что выбрать-то? Старший брат Чан так и не объяснил толком, чем эти пики отличаются, — хотя Лу Бэй два года прожил бок о бок с Сектой Десяти Тысяч Мечей, ему почти ничего не удалось разузнать об этих меченосцах.
Тут уж ничего не поделаешь: городок Юйчи слишком мал, а меченосцы слишком бедны.
Главными потребителями в городке были местные жители и ученики Байсэ Мэнь.
А о привычках меченосцев из Ван Цзянь Цзун можно было судить по одному лишь старшему брату Бувэню.
С тех пор как Бувэнь сменил профиль, перебрался в Байсэ Мэнь и стал соседом Лу Бэя, один любящий считать деньги землянин всё прикинул.
За два года Бувэнь только и делал, что «стриг шерсть» с их четверки новичков, и при этом никто ни разу не видел, чтобы он на что-то тратил деньги.
Жилье ему бесплатно предоставляла Байсэ Мэнь, кормила — бесплатная столовая секты.
Более того, поскольку уровень культивации Бувэня был настолько высок, что он уже не нуждался в пище, большую часть времени он даже на еду не тратился.
Если не считать редких посиделок за чаем или вином с Юань Чуньюй, все камни духа, которые он выуживал у четверых новичков, в целости и сохранности лежали в его мешочке для хранения.
Таков был потребительский менталитет учеников Ван Цзянь Цзун.
Они избегали любых ловушек консьюмеризма: деньги, попавшие в карман, никогда больше оттуда не вынимались.
Чего можно было ожидать от жителей Юйчи? Каких новостей о группе меченосцев, которые — при деньгах они или без — всё равно ничего не покупают?
Поэтому, несмотря на два года соседства, Лу Бэй всё ещё плохо ориентировался в устройстве Ван Цзянь Цзун.
— Вы что, ничего не разузнали перед тем, как идти сюда?
Юноша в парчовых одеждах и сапогах из оленьей кожи, с золотым обручем на шее, обмахивался веером и свысока поглядывал на растерянных новичков.
— Не удалось ничего выяснить. Ты знаешь, чем занимаются на пике Ушан? — Лу Бэй первым обратился с вопросом, и остальные тут же последовали его примеру, указывая на приглянувшиеся им жетоны.
— А чему учат на пике Байлянь?
— И про пик Сюаньян я тоже не в курсе!
— Смотрите, у пика Жиюэ жетон фиолетовый. Я хочу туда, но не знаю, что там изучают.
Чжоу Шэнъюй, помахивая веером, выслушал их вопросы и небрежно ответил:
— Пик Ушан — это место, где находится глава секты Ван Цзянь Цзун. Говорят, более семисот лет назад он в одиночку с мечом в руках ворвался в Мир Демонов и одним махом снес головы тринадцати повелителям демонов. Его техника меча «Ушан» считается первой по боевой мощи среди всех семи пиков.
— Ва-а...
Толпа новичков, только что прошедших проверку корня духа, слушала рассказ такого же новичка, и в их воображении уже рисовалась картина: холодный и бесстрастный мечник в черном врывается в Мир Демонов и героически обезглавливает тринадцать врагов.
«Выбирай Ушан! Стример, не раздумывай! Только этот!»
«А-а-а-а-а! Я хочу на пик Ушан прямо сейчас!»
«Потираю ручки, этот Ушан точно должен быть невероятно крутым».
Зрители в прямом эфире, услышав описание, пришли в неописуемое возбуждение.
У Лу Бэя тоже закипела кровь, он подумал, что пик Ушан — само название звучит так, будто создано для него.
Однако он всё же не удержался от вопроса:
— А тренировки там изнурительные?
Чжоу Шэнъюй многозначительно повернулся к новичку, который боялся усталости, и замер, разглядев лицо Лу Бэя.
Он узнал его. Чжоу Шэнъюй прибыл в городок Юйчи полмесяца назад, но, сняв комнату на заднем дворе книжной лавки, большую часть времени проводил там, читая разную литературу об области Линъюнь.
Пару раз, когда он подрабатывал в лавке, чтобы оплатить жилье, он видел, как Лу Бэй в одежде Байсэ Мэнь шумно проходил мимо в компании друзей.
Его напарник по книжной лавке, заметив его взгляд, пояснил:
— Это Лу Бэй из Байсэ Мэнь. Господин, если вам когда-нибудь не хватит денег или возникнут трудности в делах, можете за небольшую плату попросить его совета. Если бы этот человек не стремился так сильно стать бессмертным, боюсь, через тридцать лет имя богатейшего купца Линъюньчжоу сменило бы владельца.
Тогда Чжоу Шэнъюй мысленно навесил на Лу Бэя ярлык «любителя денег».
Он никак не ожидал, что этот любитель денег, который должен был практиковаться в Байсэ Мэнь, окажется в Ван Цзянь Цзун.
— Эй? — Лу Бэй с любопытством помахал рукой перед застывшим взглядом собеседника, возвращая его в реальность.
— Прошу прощения, задумался. На самом деле твой вопрос не имеет смысла, — Чжоу Шэнъюй пришел в себя и непринужденно продолжил обмахиваться нефритовым веером. — Техники меча на всех семи пиках даются тяжко. Легких путей здесь нет.
— Но какой-то из них наверняка самый тяжелый, — сказал Чжан Байдао, похлопывая по кухонному ножу на поясе.
Его семья поколениями забивала и продавала свиней. Мясо на туше в зависимости от спроса имело разную цену. Те части, которые мало кто ел, потроха например, были самыми дешевыми, и их покупали только бедняки как единственный источник животной пищи.
Чжоу Шэнъюй, видя перед собой жаждущие знаний глаза, кончиком веера указал на один из жетонов.
— Если уж вам так хочется знать, то тяжелее всего на пике Байлянь. Его еще называют Пиком Бесстрастия. Все меченосцы там практикуют Дао Бесстрастия. Чтобы преуспеть в технике Безжалостного Меча, нужно познать самую горькую муку в мире — отказ от чувств и любви.
— Отречься от родственных уз, убить в себе любовь, разорвать все связи с этим миром — только так можно достичь совершенства в Дао Безжалостного Меча.
Многие ребята, услышав о таком бесчеловечном способе культивации, нервно сглотнули.
Даже новички, стоявшие прямо перед столом, инстинктивно отступили на несколько шагов, подальше от жетона пика Байлянь.
Они до смерти боялись, что, взяв его случайно, уже не смогут сменить пик.
Лишь Кон Чуюнь, стоявший позади, при словах юноши невольно взглянул на черный жетон, и в его глазах промелькнула тень внутренней борьбы.
Чжоу Шэнъюй заметил страх на лицах окружающих и сменил тему, указав на жетон пика Жиюэ, который до этого хвалили за фиолетовый цвет.
— На пике Жиюэ владычица — Сяньюэ. Все её ученики — женщины, они практикуют парные мечи. Видите, на жетоне изображена пара мечей? Это их главная техника — Меч Солнца и Луны.
Девушки, прошедшие отбор, тут же бросились разбирать жетоны пика Жиюэ, решив для себя этот вопрос.
Лу Бэй, Чжан Байдао и остальные не двигались с места, ожидая, пока Чжоу Шэнъюй опишет все семь пиков, и только после этого снова встали перед выбором.
Чжан Байдао сжал свой нож, зажмурился и зашептал перед жетонами:
— Папа, мама, благословите меня выбрать то, что подходит нашей семье Чжан! Братья, вы тоже присмотрите за мной! Если ошибусь, придется возвращаться домой и вместе с вами свиней резать.
Он долго бормотал, обращаясь к небу, и в итоге схватил золотой жетон пика Сюаньян.
Во время теста корня духа ему сказали, что у него тело «чистого Яна», и посоветовали присмотреться к пику Сюаньян. Местная техника меча была под стать характеру, и после её освоения всякая нечисть и демоны будут обходить его за версту.
Чжан Байдао был мастером в забое свиней, но с детства до смерти боялся темноты. Стоило ему ночью оказаться на улице одному, как он начинал дрожать всем телом.
Услышав, что после вступления на пик Сюаньян никакие призраки к нему больше не сунутся, он перестал колебаться.
Лу Бэй, стоявший рядом, тоже сделал выбор. Он взял жетон пика Ушан, рассудив так: раз уж стал меченосцем, надо быть самым крутым и сильным.
Собравшиеся здесь люди быстро разобрали жетоны и повесили их на пояса. Лу Бэй повесил жетон Ван Цзянь Цзун рядом с «Сердцем меча» старшего брата Бувэня.
При ходьбе эти две вещицы соприкасались, издавая тихий, очень чистый и приятный звон, похожий на пение меча.
Лу Бэй не удержался и, размахивая рукавами, прошелся кругами.
Когда он натешился, к ним наконец подошел Чан Саньду. Заметив Лу Бэя впереди всех, он скользнул взглядом по его новому жетону.
Цвет был точно таким же, как у него на поясе. И, само собой, таким же, как у Синьяна.
Тот выбрал тот же пик Ушан.
— С этим жетоном в Ван Цзянь Цзун вы можете ходить на пик Фэйлай, чтобы брать задания. Все мирские титулы и имена остаются здесь, в секте мы называем друг друга только «старший брат», «младшая сестра» и так далее. В будущем, когда успешно заложите Фундамент и войдете во внутреннюю секту, у каждого будет свой наставник.
Сегодня Чан Саньду сказал больше слов, чем за предыдущие три года вместе взятые.
— Старший брат, а наше обучение в качестве внешних учеников тоже будет проходить раздельно на каждом пике? — любознательный Лу Бэй первым поднял руку.
— Раз в десять дней проводятся общие лекции. В остальное время ученики каждого пика тренируются самостоятельно.
Лу Бэй отметил про себя, что график «больших уроков» здесь такой же, как в Байсэ Мэнь.
Затем Чан Саньду повел более сотни новичков на экскурсию на пик Фэйлай, который им предстояло часто посещать.
Раздался резкий свист, и Лу Бэй увидел, как из-под крутого обрыва, прорезая белые облака, подобно метеорам, к ним подлетели журавли.
— Как меченосцы, вы должны как можно скорее научиться летать на мечах. А до тех пор можете призывать этих журавлей, чтобы они доставляли вас в нужное место.
Как только Чан Саньду договорил, он легко запрыгнул на спину огромного журавля.
— Садимся на этого!
Лу Бэй потащил за собой Чжан Байдао и, подражая старшему, вскарабкался на спину птицы.
Чжоу Шэнъюй, увидев, что там еще осталось место, тоже залез к ним.
Остальные, заметив, как ловко устроилась эта троица, начали без всякого изящества карабкаться на журавлей, вцепившись им в шеи.
Пока обитатели мира бессмертных летали на журавлях, земляне, наблюдавшие за этим, вовсю ели арбузы и строчили комментарии:
«У этого транспортного средства вообще нет никакой системы безопасности. После страховочных кресел Байсэ Мэнь смотреть на это как-то непривычно».
«Пусть старший брат Чан и стоит на журавле так легко, будто у него пружины в ногах, но всё равно невозможно без содрогания смотреть, как толпа людей использует птиц вместо автобуса. В мире бессмертных, небось, нет закона о защите животных?»
«А как защищать? Сам мостом станешь вместо журавля?»
«Ха-ха-ха-ха, боюсь, он как мост коротковат будет».
В чате все шутили и смеялись, и через несколько минут все новички наконец кое-как расселись на журавлях.
Чан Саньду похлопал журавля по голове, и тот, расправив крылья, заскользил в воздухе.
Следом за ним один за другим журавли устремлялись к краю обрыва и взмывали в небо.
Лу Бэю ветер тут же ударил в лицо, и он инстинктивно использовал духовную энергию для защиты, чтобы заглушить свист в ушах.
Сидевшие рядом Чжан Байдао и Чжоу Шэнъюй тоже не могли открыть глаз от ветра, но в следующее мгновение поток воздуха вдруг исчез.
Чжоу Шэнъюй убрал прикрывавший лицо нефритовый веер и с удивлением посмотрел на Лу Бэя, который гордо подбоченился:
— Ты можешь блокировать ветер?
— Пустяки, — Лу Бэй гордо выпятил грудь. Он как-никак практик на третьем уровне Закалки Ци. Если бы он не мог справиться с таким ветром, то зря, выходит, прожил два года в Байсэ Мэнь?
— Ого, Лу Бэй, ты такой крутой! — Чжан Байдао во все глаза смотрел на друга с искренним восхищением.
— Когда пройдешь этап введения ци в тело, я научу тебя, как защищаться от ветра. Меня зовут Лу Бэй, его — Чжан Байдао, а тебя? — Лу Бэй посмотрел на эрудированного новичка.
— Мое имя Чжоу Шэнъюй.
— Ты разговариваешь совсем как те книжники, — Чжан Байдао приехал из мест, что в ста пятидесяти ли отсюда, там было куда оживленнее и больше, чем в Юйчи. Помогая отцу забивать свиней, он видел немало ученых мужей, которые вели себя в точности как Чжоу Шэнъюй. Весь год они не выпускали из рук веера и обмахивались ими даже зимой, заставляя окружающих гадать, не холодно ли им.
— В прошлом году я сдал экзамен на звание сюцая, — Чжоу Шэнъюй действительно раньше был ученым.
Лу Бэй, услышав, что у того уже есть ученая степень, с удивлением оглядел его:
— Тогда почему ты не примкнул к Пути Конфуцианства?
Услышав этот вопрос, Чжоу Шэнъюй прикрыл лицо веером и только после этого ответил:
— Потому что я не умею писать стихи.
В конфуцианской культивации методы борьбы с врагами требуют превращения стихотворных строк в «дух благородства». Но он не умел слагать стихи, а в тех, что выходили из-под его пера, не было ни капли этого самого духа.
Лу Бэй, услышав этот жестокий ответ, невольно похлопал его по плечу в знак утешения:
— Ничего страшного. Я знал одного человека, который за свою жизнь написал десятки тысяч стихов, но ни один из них не нужно было учить наизусть.
Где-то на Земле один давно почивший «поэт» почувствовал укол в коленке.
— Неужели бывают такие люди? Почему я о нем не слышал? — хотя Чжоу Шэнъюй и не умел писать стихи, ради экзамена на сюцая он с детства прочел огромное количество книг.
Приезжая в любое место, он первым делом шел не в гостиницу, а в книжную лавку, чтобы узнать, нет ли там свободной комнаты. Если была — оставался и читал все книги в лавке бесплатно. Если не было — селился в ближайшей гостинице и договаривался с лавкой, что будет работать там полдня бесплатно в обмен на полдня чтения.
— Его произведения популярны только в нашей Деревне Землян и никогда не выходили за её пределы, так что неудивительно, что ты о нем не слышал, — утешил его Лу Бэй.
— Писать по десять тысяч стихов в своей деревне, даже если их никто не ценит... Если будет возможность, не мог бы ты представить меня этому поэту? — Чжоу Шэнъюй почувствовал в этом человеке родственную душу.
Ему легко давалось чтение и каллиграфия. Всё он схватывал на лету. Кроме стихов — стоило взять кисть, как наступал ступор.
— Как-нибудь при случае... О, смотри, то облако похоже на свинью! — Лу Бэй сухо усмехнулся и, заметив в небе облако, резко сменил тему.
Зрители в эфире уже покатывались со смеху от их диалога.
«Когда стример сказал про "десятки тысяч стихов, которые никто не учит", я как раз пил чай! Теперь вся клавиатура в воде!»
«Брат Чжоу Шэнъюй, у тебя же лицо типичного отличника! Как ты умудрился оказаться таким двоечником!»
«Причем таким двоечником, который хочет подружиться с "дедушкой" из чата».
«Х-ха-ха-ха, двоечник встретил двоечника, сразу родственную душу почуял».
Поначалу зрители, слушая, как уверенно Чжоу Шэнъюй рассуждал о Ван Цзянь Цзун, думали, что он очень способный. Кто бы мог подумать, что он бросил учебу и карьеру чиновника только потому, что, прочитав столько книг, так и не научился слагать стихи. Не желая губить жизнь впустую, он решил сменить перо на меч.
Троица на журавле еще какое-то время любовалась «облачной свиньей». К моменту прибытия на пик Фэйлай они уже успели немало узнать друг о друге.
Например, в глазах Чжоу Шэнъюя один его новый знакомый любил забивать свиней, а другой — зарабатывать деньги.
У Чжан Байдао тоже сложилось о них приятное впечатление. Раньше он переживал, что из-за низкого уровня образования будет чувствовать себя неловко перед Чжоу Шэнъюем. Но тот сам признался, что он «двоечник».
Двоечник — это хорошо, двоечник — это замечательно. Двоечник, забойщик свиней и любитель наживы — они переглянулись, улыбнулись и каждый с гордостью расправил плечи.
Чан Саньду уже ждал их на пике Фэйлай, заложив руки за спину. Журавли высадили их и снова взмыли в облака.
Каждый новичок получил по браслету для хранения — деревянному.
— Эти браслеты выдаются бесплатно только один раз при вступлении в секту. Если потеряете или сломаете, придется покупать новые за камни духа. Сегодня возвращайтесь отдыхать на свои пики, завтра утром собираемся здесь, на пике Фэйлай, я начну обучать вас начальной технике меча.
Как только Чан Саньду договорил, из огромного здания на пике вышли шестеро учеников в форме Ван Цзянь Цзун.
— С пика Сюаньян — за мной.
— С пика Жиюэ — за мной.
Эти шестеро были старшими братьями и сестрами с соответствующих пиков. Когда они увели своих подопечных, перед Чан Саньду осталось сего семеро новичков, выбравших пик Ушан.
Лу Бэй огляделся. Чжан Байдао уже ушел с группой пика Сюаньян, зато Чжоу Шэнъюй, тоже выбравший Ушан, стоял рядом и обмахивался веером.
— Идите за мной на пик Ушан.
Чан Саньду повел семерых учеников к их новому дому. Лу Бэй шел следом, на ходу открывая свой новенький браслет для хранения.
В следующую секунду на его лице отразился шок от увиденного.
— Что там? — Чжоу Шэнъюй, заметив его изменившееся лицо, полюбопытствовал.
— Два комплекта сменной одежды.
Лу Бэй молча закрыл браслет.
— И всё? — допытывался Чжоу Шэнъюй.
Лу Бэй медленно покачал головой и отрешенно произнес:
— Видимо, это и есть так называемый Путь Меча — не позволять внешним вещам поколебать твое сердце.
Поэтому в браслете лежало всего две шмотки. Ни карманных денег, как в Байсэ Мэнь, ни хотя бы тренировочного деревянного меча. Даже объем браслета был настолько крошечным, что поставь туда обеденный стол — и места больше не останется.
Через этот браслет Лу Бэй кожей почувствовал всю глубину бедности Ван Цзянь Цзун.
Чжоу Шэнъюй, услышав ответ, тоже вздрогнул и неверяще заглянул в свой браслет. Убедившись, что там действительно только одежда, человек, потративший годы на книги, пришел в замешательство:
— Я могу понять отсутствие других вещей, но почему нет даже меча?
Меченосец без меча — что книжник без кисти?
Лу Бэй нашел это замечание резонным. Глядя в спину идущему впереди Чан Саньду, он тихо прошептал:
— Слушай, а может, из-за того, что на каждом пике своя техника, мечи нельзя раздавать всем одинаковые? Наверное, когда придем на Ушан, старший брат выдаст нам их отдельно?
Чжоу Шэнъюй счел эту версию вполне правдоподобной.
Зрители в чате тоже согласно закивали, стуча по клавишам:
«Стример прав, на семи пиках разные техники, и оружие наверняка должно отличаться».
«Может, их вообще на заказ делают».
«Наверняка они лучше того деревянного меча из Байсэ Мэнь, тот даже заточен не был».
Кто-то с пренебрежением вспомнил бесплатный деревянный меч, считая его детской игрушкой. Настоящий меченосец не станет таскать такую деревяшку каждый день.
И тут Чан Саньду привел их в живописное место на пике. Живописность заключалась в том, что всё пространство вокруг тропинки заросло сорняками выше человеческого роста. К этому прилагались семь-восемь разваливающихся или уже наполовину рухнувших ветхих домиков. Слой мха во дворе был таким толстым, что Лу Бэю казалось, будто он идет по вате.
Чан Саньду остановился посреди этого бурьяна и с бесстрастным лицом громко объявил:
— Здесь вы будете жить. Есть вопросы?
— У меня есть один ма-а-аленький вопрос, — Лу Бэй высоко поднял руку.
Под взглядами остальных он медленно указал пальцем на домики, которые, казалось, стояли здесь под ветром и дождем целую вечность:
— А эти дома кто-нибудь поможет нам отремонтировать?
— Нет, — ответ Чан Саньду заставил остальных шестерых новичков судорожно выдохнуть.
— А мечи для тренировок нам тоже самим готовить? — Лу Бэй, пропустив все промежуточные этапы, задал самый важный вопрос.
На этот раз Чан Саньду не ответил «нет», а пояснил:
— В секте есть Долина Мечей. Там хранятся мечи без хозяев. Можете сами пойти и найти себе подходящий.
Узнав, что мечи всё-таки есть, Лу Бэй наконец облегченно выдохнул.
Чан Саньду, доставив их на место, тут же ушел. Ему нужно было закрыться в комнате и хотя бы немного помолчать в тишине. Сегодня он наговорил столько, что хватило бы на три дня затворничества.
После его ухода семеро новичков остались стоять перед руинами, которые по какому-то недоразумению назывались жилым двором.
— Как думаете... если в эти дома зайти, они среди ночи не рухнут? — стоило одному из новичков договорить, как стоявшее перед ними здание с грохотом сложилось пополам.
Лу Бэй: «...» Привет, некачественное строительство из мира бессмертных, и прощай.
Зрители в эфире тоже не верили своим глазам.
«Это правда Секта Десяти Тысяч Мечей, а не логово разбойников, которых только что ограбили?»
«Повежливее, логово разбойников не было бы таким нищим!»
«Когда стример сказал про две шмотки в браслете, у меня уже было нехорошее предчувствие».
Кто-то в недоумении вопрошал остальных:
— Почему меченосцы такие бедные? Они же вроде сильные и крутые?
— Наверное, они были так заняты тем, как стать сильнее, что не успели стать богаче?
— Похоже, сначала нам придется прополоть сорняки, — Лу Бэй перестал смотреть на рухнувший дом и перевел взгляд на траву выше головы.
В его мешочке, принесенном из Байсэ Мэнь, лежал полный комплект мебели и бытовых предметов. Раз дома нет, можно пока пожить в палатке.
Похоже, решение заработать денег перед вступлением в Ван Цзянь Цзун было самым правильным в его жизни.
http://tl.rulate.ru/book/93558/11801083
http://bllate.org/book/15380/1443190
