Мой взгляд скользнул ниже, очерчивая контуры платья, облегающего пышную грудь. Природа щедро одарила её, как и нашу мать. Женщины в нашей семье, как правило, были фигуристыми, хотя в случае Кэтрин её высокий рост немного скрадывал этот эффект.
На несколько секунд я потерялся в пошлых фантазиях, пялясь на грудь своей прекрасной сестры, особенно на тот дразнящий участок ложбинки, что открывал глубокий вырез платья.
— Это ещё один эффект зелья, сестрёнка, — пояснила Кэтрин. — Не нужно стесняться. Оно готовит твоё тело к процессу, но попутно вызывает сильное возбуждение.
— Ох, — сглотнул я. Щёки снова вспыхнули огнём, и я уставился в стол.
Сердце колотилось в груди, и спустя несколько секунд я спросил:
— Как скоро это пройдёт?
Она ответила мягко:
— Не пройдёт, пока мы с этим не разберёмся. А теперь, Валерия, почему бы тебе не вылезти из этой мальчишеской одежды? Ты больше никогда не наденешь подобные вещи. Да и вообще, эти штаны сейчас выглядят крайне неудобными.
Мои глаза расширились, я едва поверил своим ушам.
— Что?
— Давай, — сказала она, поднимаясь на ноги, и принялась помогать мне раздеваться.
Я был слишком ошарашен, чтобы возражать, когда она стянула с меня рубашку через голову. Затем велела встать, расстегнула мои штаны и спустила их вниз. Внезапно освободившись, мой член встал колом — высокий, гордый и твёрдый, отчего я поморщился. Как бы я ни ненавидел эту штуку, она требовала своего. И благодаря тому, что, как я мог только предполагать, было действием зелья, я был почти готов дать ей желаемое.
Моя правая рука потянулась к паху, но Кэтрин покачала головой:
— Не сейчас, сестрёнка. Время для твоего следующего зелья, моя дорогая.
Она протянула мне флакон с ярко-розовой жидкостью, и, пока я открывал его, произнесла:
— Теперь ты готова, Валерия. Это зелье перекроит твоё тело, придав ему желанные женственные формы.
Этого мне было достаточно. Я жадно выпил содержимое. Это была сладкая, тягучая жидкость со вкусом клубники.
Кэтрин забрала флакон, убрала его в ящик и взяла тот, что был наполнен водянисто-голубой субстанцией.
— Тебе нужен лишь один последний катализатор, чтобы запустить трансформацию. И я предоставлю его совсем скоро.
Я ожидал, что она протянет третий флакон мне, но вместо этого она открыла его и выпила сама. Пустой стеклянный сосуд отправился в ящик, она закрыла крышку и защёлкнула замок.
Затем она улыбнулась мне и взяла меня за руку:
— Идём, сестра. Давай начнём.
Она отвела меня в спальню и велела лечь на кровать. Я был абсолютно голым, тело горело, сердце бешено стучало, а штука между ног отчаянно требовала внимания. Мне стоило огромных усилий не трогать себя, и ещё больших — не смотреть на Кэтрин.
И тут, к моему шоку, она стянула платье и бросила его на соседнюю кровать. Под ним ничего не было, и я обнаружил, что во все глаза пялюсь на свою прекрасную сестру. Вид её обнажённого тела был выше моих сил в моём текущем состоянии. Я был слишком возбуждён, чтобы даже попытаться осмыслить происходящее, когда Кэтрин забралась на кровать и оседлала меня.
Ещё одним потрясением стало осознание того, что она уже влажная; я чувствовал её возбуждение, когда её лоно прижалось к моему животу.
Она улыбалась, комментируя:
— Готова поспорить, ты всё ещё девственная, сестрёнка. К сожалению, мне придётся это забрать. Нам нужно сделать это, чтобы запустить твою трансформацию, так что просто расслабься и думай о том, какой хорошенькой ты будешь, когда проснёшься.
Не дожидаясь ответа, она приподнялась и насадилась на мой член.
Она была права, я был девственником. Как бы меня не влекло к девушкам, мне никогда не хватало уверенности подойти к ним. А моё отношение к собственному телу означало, что я вряд ли смог бы что-то сделать с девушкой, даже если бы сблизился с кем-то.
Зелье, однако, позаботилось об этом: я был слишком одурманен похотью, чтобы беспокоиться о чём-либо. Всё, что имело значение, — это жажда разрядки и невероятные ощущения, которые дарила мне сестра.
Я почувствовал её ладони на своих руках, она направила их к своей груди. Я фантазировал о подобном, но никогда раньше не касался женщины. Тёплая, податливая тяжесть её груди в моих руках ощущалась прекрасно, и она отзывалась короткими стонами удовольствия, когда мои пальцы задевали и ласкали её крупные розовые соски.
Её руки переместились на мою грудь, пока ещё удручающе плоскую и мускулистую, но я ощутил искорки удовольствия, когда её пальцы коснулись моих маленьких сосков.
Между стонами, ритмично двигаясь на моём члене, она шептала слова поддержки. Напоминала мне, что скоро я стану прелестной девушкой, что это необходимая часть процесса, и обещала, что я буду очень счастлива результатами, когда трансформация завершится.
Я слышал её и понимал смысл слов, но не мог ответить хоть сколько-нибудь связно. Моя похоть, моя нужда были слишком велики, а ощущения, которыми она меня одаривала, — слишком ошеломляющими. Лучшее, что я мог сделать, — это слегка кивать в перерывах между собственными жаркими стонами.
Время, казалось, потеряло всякий смысл; я не мог сказать, занимаемся ли мы этим минуту или двадцать. Я знал лишь одно: мне казалось, что я больше не выдержу, и Кэтрин, похоже, тоже это понимала. Движения её тела стали быстрее и грубее. Она приподнималась, а затем с силой опускалась на мой каменный стержень, и с каждым толчком я чувствовал, как внутри нарастает давление.
Я также чувствовал, как растёт напряжение внутри неё. Её внутренние мышцы, казалось, подёргивались и сжимались вокруг меня, когда она издала громкий стон. Это стало последней каплей и для меня: мой собственный громкий крик удовольствия слился с её голосом, тело свело судорогой. Я почувствовал, как изливаюсь глубоко внутри неё несколькими мощными толчками.
На мгновение после этого меня охватила паника: что, если она забеременеет? Но тут я вспомнил её слова о том, что она знает способы предотвратить это. Я доверял сестре — она примет меры и позаботится о себе. Она явно всё спланировала, она не могла упустить такую деталь.
Наконец я без сил откинулся на кровать, потный и опустошённый. Руки раскинулись в стороны, я тяжело дышал, но казалось, что пожар возбуждения, сжигавший меня изнутри, был потушен.
— Хорошая девочка, — прошептала Кэтрин, и от этих слов по телу пробежала ещё одна сладкая дрожь.
Я определённо собирался поговорить с ней обо всём этом, но на меня накатила волна усталости, и я решил, что разговор подождёт.
Глаза слипались. Я почувствовал, как она покинула меня. Слышал, как она перебралась на другую кровать, но уснул ещё до того, как она легла.
http://bllate.org/book/15744/1410001
Готово:
