Готовый перевод Fake Prince Consort, Real Empress / Моя фальшивая принцесса: Глава 1

Хэ Гу и старый маркиз Хэ возвращались в столицу. Всю дорогу юноша выслушивал нравоучения отца, от которых у него уже мозоли на ушах натерло.

— Твоя мать осталась одна в Бяньцзине. Она уже немолода и не выносит волнений, — ворчал старик. — Когда вернемся, не смей болтать всякую чушь. Если ты доведешь ее до беды, слухи об этом сильно навредят твоей репутации.

— Странные вещи ты говоришь, отец, — хмыкнул Хэ Гу. — Какая еще мать? Моя мать умерла семь или восемь лет назад. А что до той, что сидит в поместье — это благородная и драгоценная госпожа маркиза. Естественно, я не посмею ее злить.

— Ах ты, мерзавец! — закатил глаза старый маркиз Хэ, выведенный из себя его язвительным тоном. — Даже если она не твоя родная мать... она все равно...

Хэ Гу со звуком «тьфу» выплюнул изо рта шелуху от семечек, и она приземлилась прямо на дрожащую от гнева бороду старика.

— Ладно, отец, хватит читать нотации, — отмахнулся он. — Побереги силы, по возвращении в столицу нам еще предстоит предстать перед Императором.

Он откинул занавеску кареты и, совершенно не обращая внимания на трясущегося от ярости старого маркиза, который возмущенно тыкал в него пальцем, спрыгнул на землю.

Как только он оказался на ногах, один из сопровождающих слуг, ведущий лошадь, сразу же сообразительно подошел ближе. Хэ Гу улыбнулся ему, перехватил поводья и одним ловким, чистым движением взлетел в седло.

— Я слышал, старый маркиз там не на шутку рассердился, вы бы поосторожнее, — заметил слуга.

— Не помрет от злости, — усмехнулся Хэ Гу, неспешно направляя лошадь следом за процессией.

— Старый маркиз упоминал о том деле?

— Не упоминал, — Хэ Гу похлопал своего любимого коня по шее. — У него кишка тонка заговорить об этом со мной лично. Наверняка будет ждать, пока мы вернемся в столицу и эта злобная мегера сама поднимет тему. Вот тогда-то он и начнет подтявкивать ей из-за спины, пользуясь чужим авторитетом, чтобы уколоть меня.

— Госпожа маркиза перешла все границы... — цокнул языком слуга. — Выбирают супруга для старшей принцессы, а она втайне отправила во дворец карточку с вашими данными о рождении. Она явно вознамерилась загубить вашу будущую карьеру.

— Эта женщина хитра как лиса.

У Хэ Гу был один особый талант: закинув в рот горсть жаренных в сахаре семечек, он мог без помощи рук очищать их от шелухи, а затем выплевывать одну за другой.

— Наследный принц совершил ошибку и с каждым днем теряет благосклонность Императора, — продолжил он, выплевывая шелуху. — Того и гляди, восточный дворец сменит хозяина, и тогда самые большие шансы будут у третьего принца. Ее драгоценный сыночек пошел по пути государственных экзаменов. И теперь, когда подвернулась такая прекрасная возможность не только наладить связи с родной сестрой Третьего принца, но и похоронить мое будущее — да так, чтобы никто и придраться не смог... Думаешь, она упустит такой шанс?

— Ой, мой молодой господин! — побледнел от испуга слуга. — Разве можно бросаться такими словами? Если кто-нибудь услышит, как вы дерзко обсуждаете престолонаследника, всему нашему поместью Чанъян придет конец!

— Расслабься, — усмехнулся Хэ Гу. — Здесь никого нет, кто нас услышит?

Дощелкав оставшиеся семечки, он резко натянул поводья и, дерзко и беззаботно рассмеявшись в лучах заходящего солнца, крикнул:

— Я поеду проветрюсь, скоро вернусь!

Слуга даже не успел его остановить, как юноша в синих одеждах взмахнул кнутом, сжал бока лошади ногами и умчался прочь, оставив за собой лишь облако пыли.

От него остался лишь удаляющийся, полный своеволия силуэт.

Слуга обреченно вздохнул.

А настроение у Хэ Гу сейчас было просто великолепным.

Любой, кого сначала приговорили к казни «тысячи порезов» и уничтожению всего рода, а потом он открыл глаза и понял, что вернулся в свои шестнадцать лет — в пору, когда носишь яркие одежды и скачешь на лихих скакунах — наверняка бы смеялся и плакал от счастья, умываясь слезами.

Хэ Гу не был исключением. И хотя перед знакомыми он вел себя невозмутимо, радость в его сердце грозила вырваться из груди.

Он снова жив!

Жив и вернулся в те дни, когда шестнадцатилетним мальчишкой ехал вместе со стариком Хэ из округа Чэнхэ в столицу. Вернулся в те беззаботные времена, когда не нужно было истощать все свои силы ради сохранения трона за Наследным принцем, не нужно было дрожать от страха, опасаясь подозрений нового Императора.

Разве на свете есть что-то радостнее этого?

Хэ Гу изо всех сил сжимал бока коня, подгоняя его бежать быстрее, еще быстрее.

Он позволил степному ветру обдувать свое лицо. Он смотрел, как багровое, словно румяна, солнце медленно скатывается за горы, а горизонт устилают слои пылающих облаков.

И тут он заливисто, от всей души расхохотался.

— Как же, черт возьми, красиво! — неистово прокричал грубиян, молодой маркиз Хэ.

Ветер яростно трепал челку Хэ Гу. Под чистым, открытым лбом сияли глаза, подобные звездам, а брови вразлет, словно мечи, уже придавали его лицу очарование взрослого мужчины.

И хотя Хэ Гу смеялся, из уголка его глаза беззвучно скатилась одинокая слеза. Он небрежно смахнул ее рукой, и улыбка на его лице стала лишь еще ярче.

Когда Хэ Гу, вдоволь натешившись, потянул за поводья и вернулся к процессии, тот самый слуга смотрел на него с нескрываемым беспокойством.

— Господин?

Пребывая в превосходном настроении, Хэ Гу повернул голову и ослепительно улыбнулся.

— Чего тебе?

— Я понимаю, что у вас на душе сейчас тяжело, но не стоит держать все в себе... — сглотнув, произнес слуга, с тревогой глядя на юношу. — Будет плохо, если вы от переживаний сойдете с ума...

— ... — Хэ Гу не нашелся, что ответить.

— И каким это глазом ты увидел, что я сошел с ума? — недоумевал он. — Я в полном порядке!

— Но вы... так кричали и вопили... — слуга огляделся по сторонам. — Вся процессия это видела. Как только мы вернемся в столицу и об этом доложат госпоже маркизе, она наверняка снова скажет, что вы затаили обиду и проявляете непочтительность.

— Я и так затаил обиду, — фыркнул Хэ Гу. — Она мне не родная мать, с какой стати я должен проявлять к ней сыновнюю почтительность?

— Оно-то так, — кивнул слуга. — Но эти слухи не доведут вашу репутацию до добра.

Однако Хэ Гу вдруг рассмеялся. Когда он улыбался, на его щеках проступали отчетливые ямочки, делая его лицо на удивление милым.

— Я собираюсь стать супругом принцессы и не планирую становиться чиновником. Какая разница, если моя репутация будет немного подмочена? А вдруг, если слухи о моем скверном характере дойдут до дворца, они сами передумают брать меня в семью Императора? Разве это не прекрасно?

Ошарашенный его логикой, слуга уставился на него широко открытыми глазами:

— ...Э-это... это...

Но Хэ Гу лишь сорвал с пояса небольшой мешочек и бросил ему.

— Где семечки? Насыпь мне еще!

Слуга потерял дар речи.

Поймав мешочек с вышитым младенцем, приносящим счастье и долголетие, он со сложным выражением лица произнес:

— Не стоит так отчаиваться. Я уже отправил людей разузнать обстановку. Не только госпожа нацелилась на место супруга принцессы. Возможно, во дворце учтут репутацию старого маркиза. Думаю, там тоже понимают, с какими намерениями госпожа отправила данные о вашем рождении...

— Ладно, Чжэн Е, хватит беспокоиться, — отмахнулся Хэ Гу. — Зачем тебе, моему личному слуге, волноваться больше, чем старой няньке? Даже если выберут меня, ну и что с того? Подумаешь, женюсь на принцессе. К тому же Император статен и красив, Императрица отличается изяществом и достоинством, так что и Старшая принцесса наверняка хороша собой. Меня же не заставляют жениться на Чжун Уянь! Я не паникую, так с чего ты-то так всполошился?

Губы Чжэн Е дрогнули.

«Не паникуете? — подумал он. — Вчера вечером вы от злости чуть не разнесли карету старого маркиза, и это называется "не паникуете"?»

Но как бы ни пылало от беспокойства сердце Чжэн Е, молодой маркиз Хэ словно принял пилюлю спокойствия. Прошла всего одна ночь: вчера он рвал и метал из-за того, что женитьба на принцессе разрушит его карьеру, а сегодня вдруг стал абсолютно невозмутим и спокоен, как удав.

Люди из кортежа лишь опускали глаза долу, предпочитая ничего не замечать, — никто не осмеливался вмешиваться в эту гнилую семейную драму поместья маркиза Чанъяна.

Как и ожидалось, стоило им вернуться в Бяньцзин и кортежу остановиться перед воротами поместья, как Хэ Гу издалека заметил женщину в светло-зеленой кофте и юбке.

Едва слышно хмыкнув, он спрыгнул с лошади и вслед за старым маркизом Хэ, который только что вышел из кареты, ступил на каменные ступени поместья.

— Господин маркиз, наконец-то вы вернулись! Вы даже не представляете, как я волновалась за вас, оставаясь одна в столице! Кусок в горло не лез, сон пропал. По ночам глаз сомкнуть не могла — все ворочалась с боку на бок, боясь, что в Чэнхэ с вами что-то... Ах, ладно, ладно... Не буду навлекать беду своими словами.

Это была госпожа поместья Чанъян, вторая жена старого маркиза — госпожа Вань. Невысокая, с тонкой и изящной фигурой, в своем светло-зеленом наряде она казалась хрупкой, словно ива на ветру, вызывая непреодолимое желание защитить ее. Пальцы, изящные как стебли зеленого лука, сжимали шелковый платок с вышитым бамбуком, которым она аккуратно промокала выступившие слезы.

— Моя дорогая Шу-эр, я заставил тебя волноваться, — растрогался старый маркиз Хэ при виде любимой жены. Он поспешил вперед и обнял ее за худенькие плечи. — Восстание в округе Чэнхэ подавлено, серьезных проблем не осталось. В этот раз Император отозвал меня в столицу, видимо, собираясь отправить на покой. Отныне я буду проводить с тобой больше времени.

По спине Хэ Гу пробежал холодок отвращения.

В таком-то возрасте миловаться на глазах у всех, совершенно не стесняясь окружающих — какая мерзость.

И тут ему пришла в голову мысль: в прошлой жизни он натерпелся издевательств от этой злой мегеры, но раз уж в этой жизни он больше не планирует карабкаться по карьерной лестнице, то чего ему бояться ее грязных слухов?

Как только он об этом подумал, то понял, что так оно и есть.

С него хватит этого отвращения в прошлой жизни! В этот раз он терпеть не станет. Откашлявшись, он произнес громко и четко, с идеальной дикцией:

— Госпожа, я тоже вернулся.

Госпожа маркиза вздрогнула и подняла голову от груди старика, словно только что заметила пасынка. Ее лицо мгновенно озарилось материнской любовью, и она поспешно произнесла:

— Ах, я такая невнимательная. Мой Гу тоже, должно быть, настрадался в этой поездке? Теперь ты дома, нужно хорошенько отдохнуть. Я уже приказала кухне приготовить твои любимые свиные ребрышки в кисло-сладком соусе. Пойдемте же внутрь?

Старый маркиз Хэ, собиравшийся продолжить изливать душу своей жене, был внезапно прерван сыном. Не имея возможности высказать свое недовольство вслух, он лишь обернулся и одарил его предупреждающим взглядом.

Хэ Гу улыбнулся так ярко, словно солнце взошло, полностью проигнорировав его.

Старый маркиз Хэ и госпожа маркиза первыми переступили порог поместья, а Хэ Гу последовал за ними. В этот момент к нему подошел юноша в наряде ученого, который до этого стоял позади госпожи Вань. Его левый глаз закрывала повязка, но лицо все равно выглядело утонченным и интеллигентным.

— Старший брат, ты проделал долгий путь, должно быть, устал, — мягко произнес он.

Этого юношу звали Хэ Чэн — сын старого маркиза Хэ и госпожи Вань.

Несмотря на то, что Хэ Чэн был родным сыном госпожи Вань, то ли благодаря тому, что с детства читал книги мудрецов, то ли по какой-то иной причине, он не унаследовал от матери ни черствости сердца, ни двуличия. В прошлой жизни Хэ Гу постоянно подозревал, что брат воткнет ему нож в спину. И лишь когда весь род Хэ был уничтожен, он осознал, что несправедливо обвинял Хэ Чэна.

Хэ Чэн действительно был благородным мужем, не знающим двуличия.

Хэ Гу немного помолчал. Он не хотел, как в прошлой жизни, переносить свою ненависть к госпоже Вань на ее сына, поэтому ответил гораздо мягче:

— Как твои дела, младший брат Чэн, в Бяньцзине?

Хотя Хэ Чэн и заговорил первым, он уже мысленно приготовился к грубости со стороны брата. Он никак не ожидал, что этот человек, всегда отличавшийся своенравным характером, не только не выкажет к нему привычного отвращения...

...Но даже спросит о его самочувствии?

Глядя на несколько неловкий вид Хэ Гу, Хэ Чэн замер на мгновение, а затем, осознав, что старший брат пытается проявить дружелюбие, моментально расчувствовался.

«Мудрецы меня не обманули! — подумал Хэ Чэн. — Вот что значит "искренность способна расколоть и камень"! Неужели старший брат наконец-то решил отбросить свои предубеждения?»

http://bllate.org/book/15879/1614010