Готовый перевод Guidelines for Role-Playing Rule-Based Strange Stories [Unlimited] / Правила для ролевых игр в странных историях [Бесконечный поток] [💖]: Глава 5. Первое полное правило

【Печальные новости: на камеру пролилась первая кровь.】

【Мог бы протянуть подольше хотя бы на одном этаже с Ян Пэем. Чего спешить на тот свет?】

【Новичок есть новичок. Не повезло – вложился в проект, где весь отряд из новичков.】

【Не каркай. Я тоже новичок, но, по-моему, второй новичок вполне ничего.】

【Разве это «вполне ничего»? Каким чудаком надо быть, чтобы в остановленном времени лезть в Байду?】

【А что? Не в Байду, так в Гугл?】

【? Обязательно спорить?】

【Хватит драться, так вы друг друга не убьёте.】

【Модератор, забань спорщиков. Я только что чуть не умерла от страха: думала, доктор посмотрел на Ао, чтобы прикончить и его.】

【Кто такой Ао, тот смазливый? Ты пока так ласково зовёшь, а потом не плачь, когда его Ян Пэй убьёт. И вообще, откуда в пространстве класса E модератор?】

【Хех, нет модератора – так следи за языком. Он дважды попал под смертельный механизм и оба раза вышел целым.】

【Просто повезло дважды. Чем тут гордиться.】

【Какая гадость. Чем гордишься? Кто такой Ян Пэй – сегодня злорадствуешь, а завтра, глядишь, его распределят в твой проект.】

На экране доктор Фан стоял на месте, а за его спиной неведомо когда появились две медсестры в форме; сейчас они неотрывно смотрели на Чэнь Фэя в луже крови.

– Вы двое, отведите пациента в палату. – Доктор Фан присел, подобрал рассыпавшиеся направления и встряхнул их; из бумаг выскользнул браслет Чэнь Фэя с данными. Он поймал его и всмотрелся в надпись.

– Так… Общая хирургия, палата 703, вторая койка. У пациента открытая рана, при переносе на носилки осторожнее.

Только тогда медсестры с неохотой отвели взгляды от Чэнь Фэя.

Среди бушевавшей на экране перепалки изредка проплывали комментарии по существу:

【Так он не умер…】

【Я думал, это убийство на старте. Похоже, правила пространства класса E всё же оставляют шанс выжить.】

【Какое там выжить. В таком виде – что живой, что мёртвый, разницы нет.】

【Тоже верно.】

В противоположность оживлённым комментариям в холле стояла тишина. Запах ржавчины от крови растекался по небольшому лифтовому холлу; участники, только что видевшие трагедию, шарахались от медсестёр и боялись даже взглянуть на них.

У коротко стриженной девушки из психиатрического отделения Лю Мэйсинь сжало горло; она обеими руками зажала рот, боясь, что не удержится и её стошнит прямо здесь.

Остальные держались крепче, но лица у всех заметно побледнели.

Бай Цзиньшу не хотел слишком выделяться в толпе и, едва Чэнь Фэй упал, вернулся на прежнее место, снова отступив к Лу Чанфэну.

Впрочем, эта «незаметность» была весьма относительной.

Заметив, как побледнела стриженая девушка, длинноволосый юноша тут же отступил от толпы подальше – как бы её не стошнило ему на одежду; степень его брезгливости говорила сама за себя.

Доктор, только что прикончивший Чэнь Фэя, теперь ничем не выдавал той жути и одеревенелости, что были в нём несколько секунд назад: с невозмутимым лицом он вместе с медсёстрами подбирал рассыпанные по полу кишки Чэнь Фэя и запихивал их обратно в его тело.

Направление Чэнь Фэя вместе с медицинской картой и больничным браслетом он тоже поднял и убрал в планшет с бумагами.

Затем медсестры бросили Чэнь Фэя на каталку, и поясница, где плоти и так оставалось немного, разорвалась ещё сильнее; лицо его исказилось ещё на одну степень, и казалось, что в следующую секунду он лишится сил и потеряет сознание.

Но даже так он держался из последних сил и смотрел на Бай Цзиньшу, полный ненависти.

Такой взгляд длинноволосый юноша видел не тысячу, так восемьсот раз. Если бы Чэнь Фэй с самого начала не втянул его в это дело, он бы не оказался в зоне остановки времени – и не получил бы случая заодно подставить его.

Впрочем, даже не скажи он того, Чэнь Фэй с его умом скорее всего всё равно бы там сгинул.

Чэнь Фэй привык гнуть слабых и бояться сильных: обратить ненависть на доктора Фана, который его и порезал, он не смел – только сверлил взглядом Бай Цзиньшу.

Бай Цзиньшу с невозмутимой любезностью продолжал улыбаться, а про себя без всякого стеснения закатил глаза.

Ранен? Не он же его ранил. Чего на него злиться – злись на доктора.

Две медсестры молча вкатили Чэнь Фэя в лифт – судя по всему, собирались подниматься.

Когда он вот-вот должен был уехать, все вздохнули с облегчением.

И тут доктор вдруг обернулся с улыбкой: – Чего стоите? Заходите в лифт все.

От этой улыбки только что выдохнувшие люди снова затаили дыхание.

Но разве сейчас кто-то посмел бы ослушаться доктора? Как ни противно, все осторожно вошли в лифт, прижались к стенкам и постарались свести своё присутствие к нулю.

Сейчас им хотелось только одного: оказаться подальше от бесформенного куска плоти на носилках и от трёх медиков – и чтобы лифт поднимался побыстрее.

Двери закрылись, в кабине никто не смел сказать слова; только тяжёлое дыхание Чэнь Фэя и прерывистые стоны отдавались эхом, и каждая секунда тянулась как год. На шестом этаже, где находилась ортопедия, Лу Чанфэн тут же протиснулся боком мимо каталки наружу.

Бай Цзиньшу вышел за ним, засунув руки в карманы.

Лицо Лу Чанфэна блестело от холодного пота; выйдя, он сразу встал в мёртвой зоне обзора из кабины и только после закрытия дверей с облегчением перевёл дух.

Едва двери сошлись, Лу Чанфэн наконец не выдержал и, побелев, выдал отборную брань: – Чэнь Фэй, мать его. Что он вообще имел в виду?

Говорят, страх, доведённый до предела, становится яростью; на нём это проявилось в полной мере.

После ужаса при виде разрубленного Чэнь Фэя и страха от поездки в одном лифте с доктором первым, что ударило Лу Чанфэну в голову и вытащило его из этого состояния, стала ярость – неудержимая ярость.

Бай Цзиньшу понимал, что этому чувству нужно дать выход, и позволил толстяку, бледнея, помянуть всех предков Чэнь Фэя; когда тот почти выпустил страх, он спокойно изложил факты: – Чэнь Фэй хотел подставить меня вместо себя, но не ожидал, что первым умрёт сам. Вот и всё.

Как оно бывает в обычных отрядах, длинноволосый юноша, честно говоря, не знал, но в этом, с Ян Пэем, закон сильного стал неписаным правилом для всех. Если бы Чэнь Фэй просто искал, кого помять, – ладно, у него не так много свободного времени, чтобы лезть не в своё дело. Но из всех присутствующих Чэнь Фэй выбрал именно его, чтобы утянуть за собой, – так пусть не пеняет, что в остановленном времени ему ответили тем же.

Слова Бай Цзиньшу напомнили Лу Чанфэну, только что выпустившему страх и ярость, об одной вещи: только что в отряде появился второй раненый с момента входа в неизвестное пространство.

– Он… – Ярость на лице Лу Чанфэна, как и следовало ожидать, заметно поутихла, голос сам собой стал тише. – Он… как он вообще ранился? Доктор же его просто перерубил пополам? Он ещё может жить?

Скорее всего, нет.

Даже окажись он сейчас в обычной больнице обычного мира и попади немедленно в реанимацию, шансы выжить были бы ничтожны.

При обычной рваной ране живота, стоит вывалиться внутренностям, и при неоказании помощи вовремя потеряешь полжизни – а у Чэнь Фэя рана была разорвана доктором неведомым способом, не похожая на обычную: она опоясывала поясницу почти по кругу, и можно сказать, что Чэнь Фэй оказался разделён на две половины.

Бай Цзиньшу стоял ближе всех и, понятно, видел лучше всех: когда доктор убрал руки и Чэнь Фэй упал, верх и низ его тела, пожалуй, соединяла лишь узкая полоска кожи на пояснице.

В таком состоянии то, что Чэнь Фэй не потерял сознание на месте, а ещё и шевелил губами, беззвучно обращаясь к нему, было чудом из чудес.

Раз Лу Чанфэн спросил, Бай Цзиньшу пожал плечами и ответил напрямик: – Боюсь, не выживет.

– С-с-с…

Лу Чанфэн судорожно втянул воздух: не прошло и часа с входа в неизвестное пространство, а отряд уже потерял двоих, и ему казалось, что в следующую секунду он и сам отдаст концы. Он машинально забормотал: – Счёт счетом, обида обидой, но если Чэнь Фэй правда умрёт, пусть идёт мстить тому доктору, а не к нам.

– Кто знает, – подлил масла Бай Цзиньшу. – Умей он различать, кто ему враг, а кто нет, не стал бы тянуть меня за собой.

Уголок рта у всё ещё бормотавшего Лу Чанфэна дёрнулся – и правда.

Виноват в этом Ян Пэй, а брат Ао тут вообще ни при чём; если Чэнь Фэй и хотел умереть, тянуть надо было Ян Пэя.

С этой мыслью Лу Чанфэн стал ещё набожнее: сложил ладони и принялся кланяться неведомо кому, обошёл круг, отвесил поклоны во все стороны и забормотал что попало: – Гуаньинь-бодхисаттва, Нефритовый император, Будда Татхагата, будьте свидетелями: первым начал он, и ни я, Лу Чанфэн, ни Скао тут ни при чём!

– У тебя ещё и вера есть? – наслушавшись, Бай Цзиньшу выпрямился с любопытством.

В таком месте иметь религию, похоже, было не к добру – особенно с учётом того, что зона остановки времени впервые сработала, когда он обратил внимание на алтарь за спиной медсестры.

Если в том алтаре сидит искажённое божество, то после этих поклонов Лу Чанфэн и не узнает, как умрёт.

– Нет, – честно покачал головой Лу Чанфэн. – Я атеист. Верую в великого Маркса.

Бай Цзиньшу поднял бровь на середине – и услышал, как тот меняет тон: – Но в особых случаях, если это поможет, могу уверовать и в Нефритового императора. Почтенный Маркс меня поймёт.

Воистину великая универсальная вера.

– Почтенный Маркс, узнав об этом, наверняка скажет тебе спасибо.

– Не за что, не за что, это долг каждого атеиста, – набожно поклонился Лу Чанфэн. – Кстати, брат Ао, ты же иностранец. У вас там молятся Богу, да?

– А? Я неверующий.

Будь длинноволосый юноша верующим, он бы такими вещами не занимался.

– Ничего, можно кланяться и без веры, – махнул рукой Лу Чанфэн и снова сложил ладони в набожной молитве. – Бог, Христос, Иисус, спасите: первым начал Чэнь Фэй, мы с ним ни при чём. Английский у меня плохой, шестой уровень не сдал, но вы же все трое великие бессмертные, наверняка понимаете иностранные языки. Переводить не буду.

Бай Цзиньшу приложил руку ко лбу, не найдя в себе сил объяснить, что Христос и Иисус – вообще-то один человек.

Наконец толстяк повернулся к Бай Цзиньшу и с облегчением сказал: – В общем, поклонился – и на душе спокойнее. С Чэнь Фэем уже так, а главное, чтобы с тобой всё было хорошо, брат.

– Чанфэнь, – после таких поклонов и без беды беда, Бай Цзиньшу задумчиво потёр подбородок, – если через пару дней божества и вправду явятся, вот тогда будет тяжело.

– А?

– Впрочем, ничего. Тогда сможешь перейти в веру Маркса.

Лу Чанфэн: …

– Брат Ао, давай всё-таки вернёмся к Чэнь Фэю… – Отбиваться от подначек у него не осталось сил, и он поспешил сменить тему.

– Вернёмся к Чэнь Фэю, – смилостивился Бай Цзиньшу. – Ты что-нибудь заметил только что?

Ему нужно было знать, оставляет ли остановка времени следы в чужих глазах.

– Только что? Ты про… – Лу Чанфэн запнулся, показал рукой у живота движение, будто режет, и, увидев кивок Бай Цзиньшу, весь сморщился. – А… а там было что-то особенное?

Бай Цзиньшу подумал: – Сначала скажи, что ты видел.

– Я видел только, как Чэнь Фэй вдруг ранился, внутренности по полу, кровища повсюду, – честно сказал Лу Чанфэн.

– Э-э… И ещё тот доктор.

Тут Лу Чанфэн всё-таки не сдержался: уголок рта дёрнулся, к горлу подкатило. – Этот доктор точно не человек. Я своими глазами видел, как он запустил руку Чэнь Фэю в живот и вытащил кишки.

Как и следовало ожидать, о том, что произошло в остановленном времени, Лу Чанфэн не знал.

Живот Чэнь Фэю разорвал доктор в зоне остановки времени, поэтому в их глазах всё выглядело так, будто у Чэнь Фэя ни с того ни с сего появилась рана, опоясывающая тело, а не так, будто доктор придержал его за плечо и собственноручно вскрыл ему живот.

– Ты уверен, что видел только это? – Существование зоны остановки времени касалось правил этого пространства, и Бай Цзиньшу переспросил.

– А? – Лицо у Лу Чанфэна было скверное; от этих слов голос совсем ослаб, он согнулся и задрожал. – Я плохо смотрел? Я… я в следующий раз обязательно буду внимательно?

– Не надо, – длинноволосый юноша помедлил, незаметно отступил на пару шагов и спросил: – Ты в порядке?

Только не ему на одежду. У него была брезгливость.

Он думал, что толстяк покрепче духом, потому и переспросил.

Кто ж знал, что того тоже вот-вот стошнит и всё это время он просто хорошо держался.

– Д-да, нормально. – Лу Чанфэн будто перевёл дух. – Такое я раньше только в новостях видел, и то запиксованное. А сегодня дважды подряд: раз Ян Пэй, раз доктор Фан. Это же слишком…

– Ага, готовься, – кивнул Бай Цзиньшу и протянул ему бумажную салфетку. – Дальше будешь видеть это часто.

Если все неизвестные создания в этом пространстве питают такую же слабость, что и доктор, то недостатка в подобных сценах не будет.

Лу Чанфэн резко вскинул голову, и у него потемнело в глазах: – А???

Комментарии:

【Спасите, репутация Фонда страдает. Мы такое тоже не каждый день видим, ладно?】

【Сразу нарваться на Ян Пэя, да ещё такое кровавое начало. Участникам этого исследования не позавидуешь: теперь у них на вход в неизвестные пространства будет травма на всю жизнь.】

【Блин, а вот Скао, по-моему, отлично адаптировался. Новичок рядом молится всем богам, побледнел весь, а этот, кажется, даже доволен.】

【А толстяк рядом, кажется, вот-вот стошнит.】

【Не видел такого, наверное. Хотя, к слову, Лу Чанфэн не знает, что происходит во время остановки времени.】

【Те, кто вне зоны остановки, наверняка не знают.】

【Значит, уже можно утверждать: одно из правил этого пространства – нарушитель, запустивший какое-то правило, попадает в зону остановки времени. Как только Скао сдаст правило, начнётся этап дополнительных вложений.】

【А тот бедолага, которому вслепую достался Ян Пэй, вдруг почувствовал, что у этого исследования есть надежда.】

【Есть надежда, плюс один.】

【Я, верующая, готова есть и скоромное, и постное: не прошу успеха с первого раза, лишь бы участник, изучающий правила, дожил до конца и не умер слишком рано.】

【Пусть Скай никогда не умрёт! Пусть живёт!】

【Пусть Скай никогда не умрёт! Пусть живёт!】

【Пусть Скай никогда не умрёт! Пусть живёт!】

【? Вы бы имя сначала правильно писали, его зовут Скао!!!】

http://bllate.org/book/15907/1420908