Глава 20. Шестизначные чаевые
Подбородок Вэнь Цзи лежал на его плече, талия послушно прогнулась, а волосы щекотали шею Юй Фанъюэ — было неясно, кивает он или качает головой.
— Я же говорил, что ты делаешь это нарочно. Знал, что я не могу, и всё равно… — его рука безжалостно сжалась сильнее. — Ты глупый или злой?
Вэнь Цзи не мог говорить. Сняв повязку, его глаза снова ощутили свет, но этот свет тут же сменился дождём, который промочил его до нитки.
***
Рука Юй Фанъюэ вернулась и обхватила его лицо.
Краем глаза он видел пальцы мужчины; в расплывчатом мареве света лишь кончики пальцев сильно поблескивали.
Это был тот самый дождь, что только что лил на свету. Он пролился из его тела прямо на пальцы Юй Фанъюэ.
На следующее утро, ещё до рассвета, Вэнь Цзи на цыпочках, словно вор, покинул дом. Он почти бежал.
Выйдя за ворота, он взглянул на телефон и почувствовал, что чего-то не хватает. Пройдя несколько шагов, юноша понял: в этот раз он не получил сообщения о переводе.
В этот раз Юй Фанъюэ не оставил чаевых.
Вэнь Цзи сунул телефон обратно в карман, убеждая себя не быть слишком жадным. Прошлая ночь была гораздо ценнее любых денег, и воспоминаний о ней хватит надолго.
Он вернулся домой. Было ещё слишком рано, Чжоу Юэ, кажется, всё ещё спал.
Юноша вошёл в свою спальню, задёрнул шторы, отгородившись от едва забрезжившего рассвета, и комната снова погрузилась в полумрак. Он рухнул на маленькую кровать, терзаемый мыслями о баснословной стоимости операции.
Он открыл приложение для учёта финансов и прослушал, как женский голос сообщил остаток на счёте. Не хватало ещё более двухсот тысяч.
Заявка в фонд была отклонена, а на получение срочного кредита уже не осталось времени.
Пока он ломал голову, его рука бессознательно скользнула в карман куртки и наткнулась на холодный металлический предмет, от которого кончики пальцев задрожали.
Вэнь Цзи вздрогнул и вытащил его. Внимательно ощупав вещицу и с трудом разглядев её в почти полной темноте, он всё понял.
Это была та самая дорогущая зажигалка Юй Фанъюэ.
В последний раз он видел её вчера вечером в закусочной и думал, что хозяин сам её убрал.
Как могла произойти такая чудовищная ошибка!
Он рывком сел на кровати. Он по ошибке взял чужую вещь и должен немедленно её вернуть.
Но сейчас он не мог видеться с Юй Фанъюэ. Встретившись, ему придётся отвечать на вопросы, на которые он не знал ответов.
При мысли об этих возможных вопросах его снова охватило то влажное, липкое чувство неловкости, о котором не хотелось говорить.
В этот момент телефон пиликнул, извещая о новом сообщении.
[Ночевать в чужом доме и уходить, не попрощавшись. Ты и вправду совершаешь много невежливых поступков]
Это был Юй Фанъюэ.
Он взял телефон, открыл диалог и долго размышлял, стоит ли отвечать.
Не отвечать — но зажигалку нужно вернуть.
Отвечать… он не хотел снова видеть собеседника перед операцией.
«Нельзя перед смертью видеть или получать нечто слишком прекрасное. Иначе, отправляясь в последний путь, будешь постоянно оглядываться, и уйти спокойно не получится»
Он несколько раз соприкоснулся с ним, чтобы получить ту ночь. Теперь ему нужно было за оставшиеся два дня забыть Юй Фанъюэ.
Так что не отвечать — лучший вариант.
Но совесть не позволяла. После долгих мучений он всё же сдался и, набравшись смелости, начал лгать:
— Да, простите, господин Юй, я…
Но смелости не хватило, рука дрогнула, и недосказанное голосовое сообщение отправилось.
Он поспешил добавить второе:
— Я вчера вечером…
На этот раз ему не дали договорить. Убедившись, что он не спит, Юй Фанъюэ позвонил.
— Я не буду спрашивать, почему ты сбежал, можешь не объяснять. Ци Юй, я спрошу только одно: то, что было вчера, это было моё недоразумение?
Юноша замер. Кажется, это был первый раз, когда тот так официально назвал его по имени. Хотя это было и не его настоящее имя.
«Господин Юй, меня зовут Вэнь Цзи. Не могли бы вы назвать моё настоящее имя?»
Вэнь Цзи отказался от этой мысли. Мы знакомы всего месяц, и прошлой ночью произошло такое… Сказать сейчас, что он назвался вымышленным именем, — что тот подумает?
А затем перед ним встал более серьёзный вопрос: «Это было моё недоразумение?»
«Какое ещё недоразумение? Если бы не его похотливые мысли, стал бы он целовать мужчину и позволять тому засовывать пальцы себе в задницу?»
Он снова вспомнил вчерашний моросящий дождь и зарылся лицом в одеяло.
Не дождавшись ответа, Юй Фанъюэ на другом конце провода поторопил его:
— Ты ещё слушаешь?
— Д-да, слушаю, — поспешно ответил Вэнь Цзи. — Вы не ошиблись.
— Значит, ты имел в виду именно это?
«Именно это… то самое…»
«Да что именно?»
Вэнь Цзи понял, что человек на том конце провода, скорее всего, и сам не уверен, что он имел в виду, и просто проверяет его.
Но он по неосторожности уже попался на крючок. Отступать было поздно. Сказать сейчас: «Что вы имеете в виду? Я не это имел в виду, вы, наверное, ошиблись», — и тот наверняка снова перевернёт всё с ног на голову и спросит: «А что ты тогда имел в виду?»
И так до бесконечности.
Вэнь Цзи, который, казалось, всё понял, теперь и сам запутался. Он мог лишь невнятно ответить, чтобы поскорее закончить этот разговор:
— Да, именно это.
Этот ответ, похоже, удовлетворил собеседника, и он быстро подхватил:
— Тогда в понедельник и пятницу продолжим лечение.
Его «простили» так быстро, что все заготовленные оправдания оказались ненужными.
Он проглотил слова, которые хотел сказать, и ловко сменил тему:
— Господин Юй, ваша зажигалка… не знаю, почему она оказалась у меня в кармане.
Он подумал, что можно было бы оставить её на стойке в салоне и сказать Юй Фанъюэ, чтобы тот заехал за ней, когда будет время.
Но вещь была слишком дорогой. Он и так уже виноват, что по ошибке взял её. Не вернуть её лично было бы ещё хуже.
Похоже, встречи не избежать.
Он вздохнул и смирился:
— Когда у вас будет время, я верну её вам.
— Ты не по ошибке её взял, — сказал Юй Фанъюэ и пояснил: — Это чаевые.
— Что? — Вэнь Цзи опешил. — Это слишком…
«Столько… раз, два, три, четыре, пять, шесть — шестизначная сумма за чаевые? За такие деньги можно было бы продать себя в рабство, и то это была бы окончательная цена»
Он некстати вспомнил о девушках, которых продавали в глухие деревни в качестве жён.
На том конце провода прозвучал всё тот же безразличный тон:
— Я отдал её тебе, значит, она твоя. Не хочешь — отдай своим коллегам.
Что за шутки? Юноша впервые столкнулся с таким и потерял дар речи.
Юй Фанъюэ воспринял его молчание как согласие и продолжил:
— В эту пятницу я в командировке, постараюсь вернуться к вечеру понедельника. Если не успею, сообщу заранее.
Услышав это, Вэнь Цзи с облегчением вздохнул. По крайней мере, до операции они не увидятся.
А будет ли следующая встреча — решит судьба.
Он вертел в руках зажигалку, щёлкая крышкой: па-да, па-да.
Движение прекратилось, и в комнате, и в трубке повисла тишина.
Юй Фанъюэ, решив, что ему больше нечего сказать, собрался закончить разговор:
— Тогда… до следующей недели, Сяо Юй.
— До свидания, господин Юй.
Повесив трубку, Вэнь Цзи уставился на зажигалку.
Разве это не лимитированная серия? Пятьдесят штук на весь мир, бесценная вещь?
Как можно было так легко её отдать? И не в качестве подарка, а как «чаевые».
— Сяо Цзи? Ты вернулся? — кто-то постучал в дверь его спальни.
Услышав это имя, Вэнь Цзи не сразу пришёл в себя. Ему на мгновение показалось, что он ещё говорит по телефону, и Юй Фанъюэ наконец-то узнал его настоящее имя.
Когда стук повторился, он очнулся и ответил:
— Это я, брат Юэ.
Дверь не открылась, из-за неё донеслось:
— Можно войти?
Юноша встал и посмотрел на себя в зеркало. Убедившись, что на шее и ключицах не осталось никаких подозрительных следов, он ответил:
— Да.
Его ориентация не была секретом, и Чжоу Юэ никогда не обращал на это внимания. Но жить под одной крышей с гетеросексуальным мужчиной всё же было неловко. Он боялся, что тот что-то заметит и почувствует себя неуютно.
Дверь открылась. Вошёл Чжоу Юэ. На нём была свободная футболка, служившая пижамой, один край которой был небрежно заправлен в штаны, обнажая резинку трусов.
Невероятно широкие клетчатые боксеры, которые в развёрнутом виде напоминали тряпку. На балконе сушилось ещё несколько таких же.
С тех пор как зрение начало ухудшаться, жизнь в общежитии начала приносить Вэнь Цзи массу неудобств. На нём и так висел долг за будущую дорогостоящую операцию, и любые дополнительные расходы были непосильной ношей. На съём отдельной квартиры денег не было.
Этот дом стал его единственным убежищем.
Здесь всё было хорошо, хоть и тесно, но уютно. Кроме…
Кроме этих трусов, развевающихся на балконе. Все как один — в стиле «дедушкиных». Даже с его плохим зрением эти клетчатые пятна резали глаз.
Он много раз пытался убедить себя смириться, но его эстетическое чувство бунтовало. Вмешиваться в личную жизнь другого мужчины он не смел, поэтому выработал привычку входить, не поднимая головы.
Он отвёл взгляд от резинки, которая вот-вот должна была лопнуть, и поздоровался:
— Брат Юэ.
Чжоу Юэ подошёл и положил руку ему на плечо.
— Где ты был вчера? Опять у того клиента? Вы…
Вэнь Цзи вдруг почувствовал отвращение к этим вопросам. Где он ночевал, с кем был — это его личное дело.
Гей и гетеросексуал должны жить, не вмешиваясь в дела друг друга. Так было бы лучше для всех.
Он снял руку со своего плеча.
— Я тебе много раз говорил, у нас ничего нет. Он просто хорошо платит, а мне нужны деньги на операцию.
На лице Чжоу Юэ отразилась обида.
— Сяо Цзи, я просто беспокоюсь о тебе…
— Я знаю. С тех пор как умерли мои родители, ты единственный, кто обо мне заботится. Я всё это помню, брат, — Вэнь Цзи отступил на шаг, увеличивая дистанцию. — Ты мой самый близкий человек, у меня от тебя нет секретов. Я даже не скрывал, что мне нравятся мужчины. Поэтому, когда ты постоянно спрашиваешь меня об этом, мне становится не по себе, брат.
Чжоу Юэ замолчал, услышав это обращение без привычного имени. Он опустил голову и, помолчав, сказал:
— Послезавтра операция, сегодня нужно ложиться в больницу. Собирай вещи, я тебя отвезу.
— Брат Юэ…
Недостающую сумму на операцию Вэнь Цзи мог попросить только у него. Но после такого холодного разговора просить было мучительно.
Однако мужчина сам спросил:
— Сколько ещё не хватает?
— Около… двадцати, — с трудом выдавил Вэнь Цзи.
Тот вздохнул и вернулся в свою комнату. Послышался скрип шкафа, шуршание, а затем он снова появился с банковской картой в руке.
— Здесь должно хватить. Возьми с собой в больницу и оплати.
Вэнь Цзи не двигался.
— Что застыл? — Чжоу Юэ силой вложил ему в руку карту. — Бери.
Юноша не мог её взять. Он знал, что это все сбережения, которые тот накопил за годы жизни в городе.
Хоть Чжоу Юэ и владел успешным салоном, но на нём, как на сыне партийного секретаря, лежала огромная ответственность. Его отец вывел деревню из нищеты, и теперь все надежды возлагались на сына. Все ждали, что он вернётся и займёт его место. Казалось, если он не сможет обеспечить им безбедную жизнь, его проклянут.
Нужно было строить школу — он отправлял деньги. Нужно было чинить дороги — он снова платил. Ремонт сельсовета, освоение земель, даже замена крыши у соседей — всё постепенно ложилось на его плечи. Его отец, наслаждаясь всеобщим уважением, не видел в этом ничего плохого.
Деньги на этой карте Чжоу Юэ буквально отрывал от себя, экономя на всём. Это были все его сбережения.
Вэнь Цзи чувствовал себя виноватым.
— А если односельчанам…
Лицо Чжоу Юэ потемнело, и он силой сжал пальцы юноши на карте.
— Об этом не беспокойся.
Вэнь Цзи сжал кулак, и зажигалка в руке больно впилась в ладонь. Он пришёл в себя.
Это были «чаевые» от Юй Фанъюэ. Он не мог с чистой совестью принять их и уж тем более не мог продать эту бесценную вещь. Но Чжоу Юэ, отдавший ему всё, лишался последней опоры в этом огромном городе.
После долгих колебаний Вэнь Цзи взял карту и протянул собеседнику зажигалку.
— Это мой клиент оставил у меня, очень дорогая вещь. Я пока оставлю её тебе в качестве залога. Но помни, это временно. Сохрани её, и когда я верну тебе долг, я её выкуплю.
Он помолчал и добавил:
— Если я не выживу после операции… делай с ней что хочешь. Брат Юэ, если мне не повезёт, и я умру, то по крайней мере твои деньги не пропадут даром.
Это было несправедливо по отношению к Юй Фанъюэ, но это был единственный выход. Ради этой зажигалки юноша будет изо всех сил бороться за жизнь на операционном столе.
— Это тот клиент тебе дал? — нахмурился Чжоу Юэ. — Почему он подарил тебе такую дорогую вещь?
Вэнь Цзи понял, что тот снова всё истолковал по-своему. Он не понимал, почему гетеросексуальный мужчина постоянно думает о таких вещах.
Ему было лень объяснять, и он просто ответил:
— Наверное, пожалел меня.
http://bllate.org/book/15992/1501511
Готово:
