Готовый перевод After a happy marriage / После брака на счастье [💗]✅: Глава 42: Деревенское собрание

Гу Вэньчэн смотрел на лёгкое удивление на лице Цзян Юя, и настроение у него вдруг стало превосходным.

Цзян Юй в последнее время выглядел очень хорошо: кожа посветлела, фигура всё ещё была худощавой, но на щеках уже появилась небольшая полнота.

А может, из-за того, что щёки округлились и появилась лёгкая детская припухлость, Цзян Юй, хоть и вытянулся ростом, в целом казался даже младше, чем при их первой встрече.

Сейчас он с недоумением смотрел на Гу Вэньчэна, и выражение его лица казалось каким-то трогательным и милым одновременно.

Гу Вэньчэн подошёл к Цзян Юю, взял его за запястье, и они вместе пошли обратно.

— На самом деле я не такой хороший, как ты думаешь, — сказал Гу Вэньчэн. — Я сказал дяде то, что сказал, потому что понимаю: он деревенский староста. Принимая любое решение, староста в первую очередь должен думать обо всех односельчанах. Но я также понимаю: завтра, когда дядя объявит на собрании о постройке колеса и покупке пустоши, вряд ли многие захотят вкладываться.

Цзян Юй нахмурился:

— Как же так?

В его представлении земля была огромной ценностью. А тут пустошь за деревней, которая вот-вот должна превратиться в плодородные поля! Кто, увидев такое, останется равнодушным? Кто не захочет купить?

Гу Вэньчэн пояснил:

— Сяо Юй, представь: если бы ты никогда не видел водяного колеса или не доверял бы мне так сильно. Поверил бы ты, что какой-то обычный человек запросто может поднять воду из реки наверх?

Цзян Юй уже открыл рот, чтобы сказать «конечно, поверил бы».

Но слова застряли у него в горле.

И правда. Кто поверит, что можно вот так, ни с того ни с сего, поднять речную воду наверх?

Видя, что до него дошло, Гу Вэньчэн тихо рассмеялся.

— Вот именно. Человек не может вообразить то, чего никогда не видел. Это касается всех. Как в тот раз с сахаром из свёклы. Даже если что-то лежит у тебя перед носом, но ты своими глазами не видел, как это работает — никто не поверит.

Цзян Юй прикусил губу и, продолжив мысль Гу Вэньчэна, сказал:

— А значит, тем более никто не захочет вкладывать деньги в постройку колеса, рытьё каналов и покупку пустоши — ведь всё это требует предварительных затрат, да?

Гу Вэньчэну в Цзян Юе больше всего нравилось именно это: стоило лишь слегка подтолкнуть, и Цзян Юй сразу схватывал суть.

— Именно, — Гу Вэньчэн тихо вздохнул. — В нашей деревне у каждой семьи есть своя земля, просто у кого-то больше, у кого-то меньше. Покупка пустоши под посевы — дело рискованное и к тому же звучит как сказка. Поэтому я и говорю: мало кто захочет вложиться.

Староста Гу, конечно, тоже понимал, что охотников купить пустошь найдётся немного. Но как староста он был обязан объявить о своём решении всем.

Гу Вэньчэн не сомневался: завтра, уговаривая людей покупать пустошь, дядя обязательно расскажет про водяное колесо, но саму модель показывать не станет.

Он объяснит всё как есть. Если люди откажутся, а потом пожалеют — пенять будут только на себя. Ни к старосте, ни к кому другому претензий не предъявишь.

Гу Вэньчэн даже проникся уважением к дяде. Не зря он староста — действительно, кое-что умеет.

Цзян Юй всё ещё хмурился, обдумывая слова Гу Вэньчэна.

Вдруг он заговорил:

— Но ведь ты, брат Вэньчэн, всё равно подумал о других, правда?

Гу Вэньчэн удивился:

— М?

Цзян Юй продолжал:

— Если завтра кто-то не захочет покупать землю — это их собственное решение. Построить колесо, прорыть каналы, купить пустошь — всё это придумал ты сам, брат Вэньчэн. Ты единственный в деревне, кто имеет звание туншэна. Если бы ты не согласился, дядя не стал бы разглашать эти сведения. Если бы ты не сказал остальным, они бы даже не знали, что у них есть возможность купить землю.

Гу Вэньчэн слегка опешил, повернул голову и увидел серьёзное выражение лица Цзян Юя, обращённое к нему.

Цзян Юй продолжал говорить, его губы открывались и закрывались, словно он собирался выдать тысячу доводов.

— Поэтому брат Вэньчэн — очень хороший человек. Даже если в будущем станешь чиновником, будешь для народа как ясное небо. (п/п:* (青天大老爺, qīngtiān dà lǎoye) — Устойчивое выражение, обращение к честному и справедливому чиновнику. Буквально: «великий господин ясное небо».)

Гу Вэньчэн замер на месте. Выражение его лица стало сложным.

Оказывается, всё, что сейчас говорил Цзян Юй, было ответом на его прежние слова: «Я не такой хороший, как ты думаешь».

Гу Вэньчэн остановился, повернулся и вдруг закрыл ладонью глаза Цзян Юя, которые смотрели на него.

Одной рукой он обнимал Цзян Юя за плечо, другой зажимал ему глаза.

Он поднял голову и устремил задумчивый взгляд в безоблачное небо. На лице его появилась лёгкая самоирония.

Он уже взрослый человек. В детстве он пережил внезапную смерть родителей и скитания по родственникам.

В каком бы доме он ни жил, он всегда был ребёнком, которого хвалили взрослые, тем самым «чужим примерным ребёнком».

Недоброжелательство сверстников, жалость взрослых, годы в школе-интернате... Всё это заставило его повзрослеть рано и научило продумывать всё глубже, чем другие его возраста.

Многие думают, что в школе жизнь проста, но школа-интернат — это самое маленькое, самое сжатое «мини-общество».

Дети в переходном возрасте, у которых ещё не сформировалась психика и которые не умеют скрывать свои чувства, бывают жестоки, как никто другой.

Выросший в такой среде, он рано понял, как сделать свою жизнь комфортной.

Он был «чужим примерным ребёнком» для взрослых, отличником для учителей, для сверстников — тем, кто поступил в лучший университет страны, для однокурсников — надёжным и терпеливым другом, для коллег — молодым, но подающим надежды Гу Вэньчэном...

Только он сам знал, что ему не нужны похвалы от стольких людей. Они приятны на слух, но не более того.

Он знал, что у него приятная внешность, блестящие успехи в учёбе, и с детства многие за ним ухаживали.

Но он понимал: те, кто хотел с ним встречаться, могли бы точно так же встречаться и с другими. Поэтому любовь и брак его никогда не интересовали.

Пока он не попал сюда и не увидел Цзян Юя.

Цзян Юй был слабым, но в то же время несгибаемым.

Цзян Юй любил всплакнуть, но также любил улыбаться ему.

Каждый раз, приближаясь к Цзян Юю, он чувствовал, что он — опора в жизни Цзян Юя, что Цзян Юй очень зависит от него.

Впервые он осознал со всей остротой: Цзян Юй — чистый лист, и он может раскрасить этот лист в любые цвета.

Он, Гу Вэньчэн, управляет настроением Цзян Юя, управляет его будущим.

Он может управлять всем в Цзян Юе.

Это осознание заставило его трепетать от волнения. Когда Цзян Юй собрался ехать в округ, он даже не хотел его отпускать. Разве не лучше, чтобы Цзян Юй всегда был рядом?

Таким же жалким, слабым — и всегда при нём.

Но Гу Вэньчэн всё же смягчился. Ему нравилась эта ясная улыбка Цзян Юя, нравилось видеть его гордый вид, когда тот зарабатывал деньги.

Улыбающийся Цзян Юй был похож на тёплое солнышко, солнышко, которое льнуло к нему.

А сейчас он смотрел вниз, на послушного Цзян Юя, который замер, не шевелясь, с зажатыми ладонью глазами, чувствуя, как ресницы того щекочут ладонь.

Выражение лица Гу Вэньчэна несколько раз менялось. Наконец на нём появилась мягкая улыбка.

Цзян Юй не двигался, хотя глаза его были закрыты ладонью Гу Вэньчэна. Он просто стоял на месте.

Он верил: раз брат Вэньчэн так делает, значит, так надо. Ему не нужно ни о чём спрашивать.

Спустя мгновение Гу Вэньчэн убрал руку и достал из рукава браслет из кровяной лозы*. Красный деревянный браслет был с серебряными наконечниками, в середине тоже была вставка из серебра с выгравированным узором.

(п/п: *(雞血藤, jīxuè téng) — Мубария кроваво-красная, лиана, древесина которой имеет красно-коричневый цвет. Из неё часто делают браслеты, которые ценятся не только за красоту, но и, по поверьям, за целебные свойства (улучшение кровообращения).

Гу Вэньчэн сразу приметил этот браслет: на запястье Цзян Юя он будет смотреться красиво, но не слишком женственно.

Деньги на браслет он заработал, неделю переписывая книги для книжной лавки.

— Это тебе, — сказал Гу Вэньчэн. — Браслет из кровяной лозы.

Цзян Юй смотрел на красивый браслет и с некоторым сомнением спросил:

— Наверное, дорогой?

Гу Вэньчэн надел браслет на запястье Цзян Юя. На бледной коже тёмно-красный браслет смотрелся особенно нежно.

Когда Гу Вэньчэн надевал ему браслет, Цзян Юй вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок, а тонкие волоски на тыльной стороне ладони встали дыбом.

— Этот цвет и правда идёт Сяо Юю, — Гу Вэньчэн отпустил его запястье. — Сущие пустяки, недорого.

Цзян Юй посмотрел на браслет на руке, прикусил губу и улыбнулся. Эта вещь, подаренная братом Вэньчэном, сделала его очень счастливым.

Гу Вэньчэн, глядя на его радостное личико, не удержался и снова погладил его по голове.

— Ладно, пойдём домой.

...

Вернувшись домой, за ужином Гу Вэньчэн и Цзян Юй рассказали родителям о планах построить водяное колесо и купить пустошь.

Родители уже знали о колесе от Гу Вэньюаня и Гу Вэньхуа, когда те приходили делать модель.

Мясник Гу спросил:

— А что твой дядя сказал?

Цзян Юй ответил:

— Дядя сказал, завтра объявит всей деревне о сборе денег и покупке пустоши.

Мясник Гу чуть нахмурился, но тут же расслабился.

— Твой дядя — староста, ему положено объявлять всем. Чем больше народу, тем легче. Когда начнём каналы рыть, можно будет по очереди — и легче будет.

Мать Гу тоже кивнула:

— Да и пустошь там большая.

На следующий день, когда совсем стемнело.

В центре деревни Чанпин вдруг зазвонил большой колокол. Это значило, что в деревне случилось нечто важное и старосте нужно поговорить с жителями.

Услышав звон, жители бросали свои дела и выходили из домов.

— Что случилось?!

— Тётушка Ляньхуа, ты не знаешь, в чём дело?

— И я не знаю. О чём это староста хочет с нами говорить?

— Может, насчёт сахара?

— Эрчжу, ты чего хорошего выдумал? Чтобы эти Гу, которые на сахаре такие деньжищи зашибают, нам рассказали?

— А тогда из-за чего?

— Кто ж его знает. Пойдём посмотрим.

Гу Вэньчэн и Цзян Юй только что поужинали и тоже услышали колокол. Они поняли: дядя будет говорить с жителями о постройке колеса, рытье каналов и покупке пустоши.

Мясник Гу принёс с заднего двора факел и зажёг его.

— Возьмём, а то в темноте не видать.

Семья из четырёх человек двинулась в путь. Впереди шёл мясник Гу с факелом, за ним — остальные, вместе с другими сельчанами направляясь в центр деревни слушать, что скажет староста.

http://bllate.org/book/16026/1440335