Готовый перевод After a happy marriage / После брака на счастье [💗]✅: Глава 44: Рассрочка на строительство

Утром следующего дня староста Гу снова собрал всех членов рода Гу и повторил то, о чём говорил прошлым вечером.

Закончил он так:

— Покупка пустоши — дело хорошее, только первое время будет трудно. Если какая семья захочет прикупить земли, пусть во второй половине дня приходит ко мне и скажет. Послезавтра я пойду в уездную округ и оформлю купчие на пустошь.

Сказав это, староста Гу, не обращая внимания на реакцию собравшихся, просто ушёл.

Свёклы сейчас было мало, так что у рода Гу поубавилось работы с сахаром, а значит, и доходы от его продажи упали.

Земледельцам, кроме как искать подработку в уездном городе, оставалось только день-деньской околачиваться возле своих полей, думая, как бы в этом году собрать побольше зерна.

Но мысль о превращении пустоши в плодородные поля была слишком невероятной. Большинство не слишком-то в неё верило. Однако серьёзное выражение лица старосты заставляло их колебаться.

— Старейшина, а вы что думаете?

Старейшина рода, сидевший в кресле в родовом зале, услышав вопрос, довольно погладил бороду и улыбнулся.

— Способ поднять речную воду наверх — я за свои годы впервые слышу. Если честно, звучит и впрямь как хвастовство. Эх, стар я, сколько мне ещё осталось? Пусть уж молодые сами решают, покупать землю или нет.

Гу Бинь, его правнук, тут же выпалил:

— Я думаю, господин Гу туншен, врать не станет. Я буду покупать! Му семь-восемь пустоши возьму.

Старейшина стукнул его клюкой по ноге и шутливо прикрикнул:

— А деньги у тебя откуда?

Гу Бинь, припустив со всех ног, крикнул на бегу:

— Это уже не ваша забота, прадедушка! У отца с матерью попрошу!

Окружающие, слушая старейшину, задумались ещё сильнее: покупать пустошь или нет?

Тут староста Гу вернулся и добавил:

— Да, чуть не забыл. На постройку водяного колеса, по прикидкам, уйдёт лянов двадцать серебром. Тем, кто будет покупать землю, придётся скидываться на колесо.

Очень скоро весть о том, что на колесо нужно двадцать лянов, разнеслась по всей деревне.

...

В итоге, как рассказал Цзян Юю Гу Вэньюань, желающих купить землю оказалось немного — всего восемь дворов.

Гу Вэньюань, не отрываясь от резьбы по дереву, говорил:

— Мать моя сказала: раз другие не хотят, тем лучше для нас. Мы, несколько семей, сможем побольше земли взять. А расчищать, если самим неохота, можно наёмных работников нанять. Колесо — это я на своих дядей по матери возьму, чертежи я им уже показал. Мы-то уже маленькое сделали, большое — не проблема.

Гу Вэньчэн кивнул:

— Тогда заранее спасибо твоим дядям.

Гу Вэньюань довольно ухмыльнулся:

— Мои дядьки тоже не за спасибо работают, им деньги нужны. Они говорят, спасибо брату Вэньчэну, что дал им возможность заработать, даже хотели специально прийти поблагодарить.

Гу Вэньчэн покачал головой:

— Благодарность тут ни при чём. Вот только если покупателей на землю мало, то доля каждого в постройке колеса возрастёт.

Гу Вэньюань вздохнул:

— Это уж точно. Отец мой тоже голову ломает.

Цзян Юй, сидевший рядом, вставил:

— Брат Вэньчэн раньше говорил, что для колеса можно использовать вяз, софору, иву. Я видел на той пустоши деревья есть — можно их и пустить в дело.

Гу Вэньюань кивнул:

— Отец тоже так сказал. На дереве, значит, сэкономим. Но колесо-то большое, да ещё понадобятся всякие приспособления, чтобы воду в каналы направлять. На всё про всё уйдёт месяца два, не меньше. А работа, оплата людям — если всё сложить, даже если мои дяди возьмутся, меньше чем лянов двадцати не выйдет.

Цзян Юй аж дух перехватило. Выходит, двадцать лянов — это дядя уже без учёта стоимости дерева прикинул.

Двадцать лянов — это столько даже зажиточная деревенская семья, если не есть и не пить два года, накопить не сможет.

А это за пятиметровое огромное водяное колесо, да ещё дядья Гу Вэньюаня работают «по знакомству», почти без прибыли.

Гу Вэньхуа удивился:

— Двадцать лянов! Выходит, с каждого двора больше двух лянов просить? Некоторые, наверное, сразу откажутся от пустоши.

Гу Вэньюань развёл руками:

— Отец то же самое говорит. Но что поделаешь?

Гу Вэньчэн постучал пальцем по столу:

— Можно платить в рассрочку.

Цзян Юй и остальные уставились на него, не совсем понимая, что он имеет в виду.

Гу Вэньчэн пояснил:

— Сразу всю сумму выплатить, конечно, трудно. Но можно платить частями — каждый месяц, или раз в три месяца, или раз в полгода, пока всю сумму не покроем.

Сперва на лице Цзян Юя отразилось изумление, а потом оно сменилось восторгом.

— Вот это идея! Если платить раз в полгода, с каждого двора — пятьсот монет, с восьми дворов — четыре тысячи монет, то есть четыре ляна. Если на колесо надо двадцать лянов, то за два с половиной года расплатимся!

Тут Гу Вэньхуа заметил:

— Мы-то им родственники. Если мы вдруг предложим платить частями, дяди из уважения к родственным связям, скорее всего, согласятся. Но такого раньше не бывало. Я думаю, если уж брать в рассрочку, надо, как в городских меняльных лавках, проценты им платить.

Цзян Юй задумался: Вэньхуа прав. Только он никогда не слышал, чтобы в торговле кто-то платил частями.

— А давайте зерном отдавать! — предложил Цзян Юй. — Проценты зерном возместим. Каждые полгода каждый двор по полдоу зерна — это и будут проценты.

— Здорово! — Гу Вэньюань хлопнул себя по колену. — С процентами дяди, наверное, не так обидно будет на рассрочку соглашаться.

Цзян Юй посмотрел на Гу Вэньчэна:

— Брат Вэньчэн, как считаешь, нормально?

Гу Вэньчэн всё это время внимательно слушал их спор.

— Я считаю, отлично.

Гу Вэньюань встал, отряхнул с себя древесную стружку.

— Тогда я пойду отцу расскажу. Пусть он с моими дядями поговорит, узнает, согласны ли они.

...

Когда Гу Вэньюань и Гу Вэньхуа ушли, в доме снова стало тихо. Гу Вэньчэн взял книгу и медленно читал.

На лице Цзян Юя появилось беспокойство.

— Брат Вэньчэн, результаты твоего уездного экзамена, наверное, уже скоро объявят.

Гу Вэньчэн прикинул:

— Думаю, в ближайшие дни.

Услышав это, Цзян Юй почему-то заволновался ещё сильнее.

Гу Вэньчэн успокоил его:

— Не переживай. Если не сдам — в следующий раз попробую.

Цзян Юй кивнул, но ничего не сказал.

В глубине души он очень не хотел, чтобы брат Вэньчэн пересдавал. Это было слишком тяжело.

В тот день, после экзамена, брат Вэньчэн вышел бледный, потом проспал целые сутки. А некоторых экзаменуемых вообще выносили — это были те, кто не выдержал и потерял сознание.

Цзян Юй очень надеялся, что на этот раз Небо смилостивится и брат Вэньчэн станет сюцаем.

...

Следующие два дня дела с покупкой пустоши шли гладко. Староста Гу лично поговорил с несколькими семьями, решившими купить землю, и объяснил им, сколько придётся потратить на постройку колеса.

Мать Гу не пожалела девяноста девяти лянов серебром и купила тридцать три му пустоши.

Сам староста Гу и второй дядя купили по двадцать му. Остальные семьи взяли поменьше, но в общей сложности набралось полтораста му пустоши.

Вечером в одном из домов деревни Чанпин.

— Муж, ты прямо десять му пустоши купил! Не многовато ли? — жена с тревогой смотрела на мужа.

В тот вечер он говорил, что возьмёт пять му, а наутро решил взять десять — и выложил тридцать лянов серебром.

Глядя, как уходят белые монетки, у неё аж дыхание перехватывало от жалости.

Ван Юфу сидел на кане, поджав ноги, и пересчитывал медяки.

— Это ж для раздела семьи готовимся, — ответил он.

Услышав это, жена вскочила с кана.

— Ты хочешь раздел устроить?!

Ван Юфу испугался её громкого голоса и зашипел, призывая к тишине.

— Тише ты!

Тётушка Ван, как заговорщица, машинально покосилась на дверь — сердце у неё колотилось от тревоги.

Понизив голос, она зашептала:

— Живём же хорошо, с какой стати делить-то?!

Ван Юфу, продолжая собирать медяки со стола, спокойно ответил:

— У нас четверо детей. Вторая, дочь, два года назад замуж вышла. Старшему уже скоро тридцать, у него двое детей, внуку восемь лет. Третьему тоже за двадцать, у него тоже двое. Четвёртый позапрошлым годом женился, его жена сейчас беременна.

Жена не понимала:

— Так это же хорошо! Дети все женаты, живём все вместе, народу много, и заработок больше, и еды хватает.

Ван Юфу посмотрел на жену и безжалостно разбил её надежды в пух и прах.

— Заработок больше? Это Третий много зарабатывает. А скажи-ка мне, сколько за эти годы Четвёртый тебе денег приносил?

Тётушка Ван тут же прикусила язык.

Ван Юфу сдержал гнев.

— Ты, мать, сердцем совсем не туда клонишь. Не думай, что я ничего не вижу. Третий больше всех зарабатывает, всё тебе отдаёт. А ты хоть одно доброе слово его жене сказала? Позавчера его дочка яйцо съела — так ты на неё с криком и с побоями. Ты хочешь, чтобы Третий от нас отвернулся?

— А он посмеет! — тётушка Ван выпрямилась. — Если Третий из-за своей жены от меня отвернётся, я ему такое устрою!

Ван Юфу твёрдо сказал:

— В общем, раздел я решу. Завтра же и разделим.

С этими словами он лёг спать, оставив жену стоять посреди комнаты, хватающуюся за сердце от злости.

Неужели из-за того, что она поругала Третьего, муж решил делить семью? Разве мать не имеет права сделать замечание невестке и внучке?

Муж считает, что она больше любит Четвёртого и обижает Третьего. Но разве можно сравнивать Четвёртого с Третьим?

Четвёртый с детства был заботливым, всё лучшее — матери. А Третий — тупой и молчаливый, одни здоровые кулаки, и ничего больше.

К тому же, жена Третьего сколько лет замужем — всё двух девчонок рожает. А жена Четвёртого, только вошла в дом, сразу забеременела.

Слепой гадатель из деревни Сипин сказал: у жены Четвёртого в животе мальчик, да ещё в какой звездой* отмеченный, будущий большой чиновник. (п/п: *(文星下凡, wénxīng xiàfán) — Буквально: «сошедший с небес дух литературы». Вера в то, что великие люди — это воплощения небесных звёзд или духов).

Ребёнок жены Четвёртого — будущее сокровище, а жена Третьего рожает убытки. Понятно, почему она её невзлюбила.

Ван Юфу твёрдо решил разделить семью. Он часто работал на стороне, времени следить за домом не было, но он не мог допустить, чтобы сын охладел к ним.

И он, ни минуты не колеблясь, наутро за завтраком объявил о разделе.

Ван Юфу смотрел на трёх сыновей и трёх невесток. Старшая и младшая невестки оживились больше всех. А жена Третьего, как и сам Третий, сидела и молчала в тряпочку.

Особенно этот Третий! Это же раздел семьи! Ты понимаешь, что это такое?! После раздела ты сам будешь отвечать за жену и детей!

Ван Юфу просто кипел от злости. Если бы он своими глазами не видел, как этот парень из чрева жены появился, он бы ни за что не поверил, что это его родной сын.

...

На следующий день вся деревня Чанпин уже знала, что Ван Юфу разделил семью. Событие было редкостное.

Накануне вечером мясник Гу привёз на ослиной повозке полтелеги красной свёклы, и сегодня Цзян Юй помогал отвозить её в родовой зал.

Едва он вошёл в зал, как услышал разговоры о разделе в семье Ван.

— Ван Юфу с женой вроде ещё не старые, с чего это они вдруг делить вздумали?

— Да, не принято, пока родители живы, делить семью. Не то что в нашей деревне — во всей округе такое редкость.

— А всё потому, что тётушка Ван несправедлива. Я у себя во дворе каждый день слышу, как она на жену Третьего кричит.

— А я слышал, что Третьему досталось десять му пустоши, и он съезжать собрался.

— Вот как?

— А то! Старший и Четвёртый получили по пять му лучшей пахотной земли каждый. А Третьему, значит, осталась только что купленная пустошь.

— На пустоши, чтобы хлеб растить, сперва расчищать надо, да и земля тощая. Хоть налог три года не плати, да разве сравнится она с доброй пашней?

— Ну и жестоки же Ван Юфу с женой!

— Это уж точно.

— ...

Цзян Юй краем уха слушал эти разговоры, толкая тачку к месту, где обычно взвешивали свёклу.

О несправедливом отношении он знал с детства. Вот, например, жена старшего дяди больше любит старшую дочь и всегда поручает работу Хээр побольше.

Говорят, что и ладонь, и тыльная сторона ладони — одна плоть. Но люди обычно больше дорожат тем, что у них в горсти.

http://bllate.org/book/16026/1440381