Невесту увезли, и оставшиеся в доме Цзян родственники наконец-то смогли приступить к трапезе.
Цзян Юй и Гу Вэньчэн слезли с ограды и нос к носу столкнулись с Ван Гуйхуа.
Та сегодня пребывала в отличном расположении духа: дочь выходит за самого сюцая, будет жить в уездном городе — это же какая честь для неё!
Увидев Цзян Юя, Ван Гуйхуа, недолго думая, привычно принялась им командовать:
— А, вот ты где! Сейчас обедать будем, дуй живо... на кухню, тащи миски.
— Кха! — Гу Вэньчэн вдруг кашлянул и отдёрнул Цзян Юя себе за спину.
Ван Гуйхуа только и видела, как её «помощник» в одно мгновение оказался вне досягаемости. Слова застряли у неё в горле.
Гу Вэньчэн вежливо произнёс:
— Мы ещё не поздравили старшую тётку с сегодняшним днём.
Услышав это, Ван Гуйхуа приподняла подбородок. Подумаешь, Гу Вэньчэн сюцай! Её дочь теперь тоже твёрдо и бесповоротно вышла за сюцая. Теперь уж никто в деревне не посмеет за спиной говорить, что у неё, мол, глаз дырявый и она упустила такого зятя.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Гу Вэньчэн уже повернулся к Цзян Юю:
— Сяо Юй, тебе, наверное, неудобно было на стене сидеть? Старшей тёте сейчас не до нас, пойдём отдохнём где-нибудь в сторонке, не будем её отвлекать.
Цзян Юй слегка покраснел:
— Да ничего, я нормально. А брат Вэньчэн как?
— Я в порядке.
Ван Гуйхуа: ...
Глядя на эту парочку, которая, казалось, вовсе её не замечала, она так и не смогла вымолвить ни слова.
Гу Вэньчэн снова повернулся к ней:
— Старшей тёте, видать, ещё всё организовать нужно? Мы тогда пойдём, не будем мешать.
С этими словами он, не дожидаясь ответа, взял Цзян Юя за руку и увёл прочь, не дав Ван Гуйхуа ни малейшего шанса снова приставить племянника к работе.
Какая-то женщина, стоявшая рядом с Ван Гуйхуа, усмехнулась:
— А господин-то Гу, оказывается, души не чает в этом своём Сяо Юе.
— Да уж, раньше и не скажешь было. Повезло парню.
— Я слышала, он в городе лавку открыл, дела идут — закачаешься.
— Да ну? А я думала, это деревенские сплетни.
— Какие сплетни! Он сам в комнате при всех признался, что лавку открыл.
— А я слышала, там миска лапши больше десяти монет стоит. Это правда?
— Правда-то правда. Говорят, и подороже бывает.
— Да нет, вы всё перепутали. Сяо Юй сказал: простая лапша — четыре монеты, а дороже, если добавки брать, разные там закуски.
— И что это за закуски такие, чтоб больше десяти монет стоили? Дорого же!
— ...
Слушая эти разговоры, Ван Гуйхуа вдруг почувствовала, что настроение у неё почему-то портится. Но день сегодня такой, праздничный, нельзя срываться.
Вскоре началось застолье. Цзян Юй оглядел стол: вроде бы двенадцать тарелок, но такие маленькие, что, если сравнивать с обычными поминками, и на восемь не тянет.
Он попробовал угощение. Интересно, откуда старшая тётка повара пригласила? Всё безвкусное какое-то.
Ели наспех. После обеда Гу Вэньчэн и Цзян Юй ушли.
По дороге домой Цзян Юй погладил себя по животу и пожаловался:
— Я так и не наелся.
Гу Вэньчэн, правивший осликом, улыбнулся:
— Приедем — сварим лапши.
Цзян Юй сидел на краю телеги, свесив ноги. Услышав это, он довольно ими заболтал, и лицо его осветилось лёгкой улыбкой.
— Вот здорово!
...
Вечер прошёл обычно. А наутро новобрачная, Цзян Жуйлянь, только что вышедшая замуж и переехавшая в Яйапу, встала пораньше, чтобы поднести свекрови чай.
Она стояла посреди главной комнаты, с покорным видом внимая словам восседавшей перед ней свекрови.
Мать Чэня невзлюбила Цзян Жуйлянь, хотя не могла отрицать, что та довольно миловидна, особенно хороша стать — высокая, стройная. Но вот лицо... Мать Чэня недовольно поморщилась.
Отродясь не видела, чтобы новобрачная с утра пораньше, вместо того чтобы за дело взяться, белилами да румянами занималась. Сразу видно — непутевая, не будет из неё путной хозяйки.
— Мы люди простые. Сними цветы с головы, что за разоделась ни свет ни заря?
Лицо Цзян Жуйлянь дёрнулось.
Видя, что та не шевелится, мать Чэня с грохотом опустила чайную пиалу на стол:
— Что, мои слова для тебя пустой звук? И что это у тебя на лице намазано? Гуйшэн — сюцай, наша семья ценит чистоту и простоту. А ты размалевалась, как... что люди скажут?
Цзян Жуйлянь подняла глаза на свекровь, поражённая её жестокими словами. Какая же она "размалеванная"? Всего-то белилами чуть-чуть лицо припудрила, брови подвела, губную помаду наложила.
Она умоляюще взглянула на стоящего рядом мужа. Учёный Чэнь, хоть и любил её, почитал мать превыше всего.
— Послушайся матери, сними цветы. И Мама не любит, когда женщины румяна наносят. Дома постарайся без них обходиться.
Цзян Жуйлянь с обидой смотрела на Чэня. Ведь совсем недавно, в комнате, он нахваливал, какая она красивая! И что это с ним?
Глаза её наполнились слезами. В душе всё кипело от злости, но перечить свекрови, когда и муж на её стороне, было нельзя. Пришлось покорно вынуть цветы из причёски.
— Я поняла. Сейчас пойду умоюсь.
Учёный Чэнь, увидев её расстроенное лицо, смягчился и хотел было взять её за руку, но мать снова громко кашлянула.
— Иди есть.
Завтрак в доме Чэней был более чем скромным. За едой Цзян Жуйлянь вдруг спросила:
— А когда мы поедем в город, Чэнь-лан? Тебе же в школу надо?
Рука учёного Чэня с палочками замерла на полпути.
Тут вмешалась мать Чэня:
— В город поедет один Гуйшэн. А мы с тобой останемся в деревне. И ещё: хватит его «Чэнь-лан» называть. Вышла замуж в нашу семью — так и называй, как положено. А то люди услышат — засмеют.
Цзян Жуйлянь не расслышала последних слов свекрови. Она застыла, услышав только то, что в городе будет жить один Чэнь Гуйшэн, а ей предстоит делить кров с этой старухой в деревне.
Цзян Жуйлянь вскочила из-за стола, и её пронзительный голос прорезал тишину:
— Как?! Мы не поедем в город?!
...
Цзян Юй и Гу Вэньчэн тем временем вернулись в уездный город.
Цзян Юй в последнее время, занимаясь готовкой, часто наведывался на мясной ряд и подметил одну вещь.
Свинина стоила в среднем от пятнадцати до двадцати монет. Свиные кости были намного дешевле — шесть монет за цзинь, потому что они тяжёлые и их обычно никто не покупал.
Что касается потрохов, то, кроме сердца, печени и почек, лёгкие и особенно толстый кишечник стоили копейки.
Цзян Юй вспомнил, как он тушил мясо дома. И тут его осенила смелая мысль: а что, если приготовить потроха таким же способом — не будет ли так же вкусно?
У него уже появился знакомый мясник, с которым он договорился, к тому же этот человек был знаком с его отцом.
Они сторговались, и мясник обязался каждые пять дней доставлять в лавку по десять цзиней костей и десять цзиней свинины.
Но сегодня погода испортилась, посетителей было мало, да и брат Вэньчэн, наверное, устал за учёбой. Цзян Юй решил пораньше отправиться домой, заодно и мяса купить, приготовить что-нибудь сытное.
Тут он и вспомнил про тушёное мясо. Решено! Сказано — сделано. Он подошёл к мяснику и купил разных потрохов. Дома первым делом замочил их в подсоленной воде и принялся обрабатывать кишечник.
Кишки чистить трудно. В семье старшего дяди, где жил Цзян Юй, тоже держали свиней и каждый год к празднику резали.
Часть мяса продавали, остальное оставляли себе. А потроха, которые никто не покупал, доставались семье. Раньше их чистила старшая тётка, а потом свалила эту работу на Цзян Юя.
Но он знал: кишечник — штука невкусная, пахнет скверно, да ещё если плохо обработать, так и вовсе не разжуёшь.
Но с тех пор, как он начал торговать лапшой хэлэ и тушить в соевом соусе яйца, тофу, соевые полоски и мясные фрикадельки, у него появилось предчувствие, что и потроха, приготовленные таким же способом, получатся отменными.
Цзян Юй нарезал кишки на куски, каждый ещё пополам, вырезал лишний жир и промывал несколько раз, пока те не стали чистыми.
Брат Вэньчэн как-то говорил, что вино убирает неприятный запах.
Когда Цзян Юй жарил приправы, он тоже добавлял вина. Так что и сейчас он щедро плеснул его в миску с кишками. Затем принялся за остальные потроха.
Поставил на огонь котелок с водой, довёл до кипения, бросил потроха бланшироваться, добавил лук, имбирь и рисовое вино, чтобы убрать запах. Когда вода закипела, снял пену, вынул потроха и снова промыл их горячей водой — теперь уже готовые, отложил в сторону.
Котелок вымыл, поставил на самый маленький огонь, налил масла и, пока оно не нагрелось, засыпал сахар.
Цзян Юй начал готовить карамель для цвета. Тут главное — не прозевать момент: если рано снять — сахар будет просто сладким, если передержать — появится горечь.
Когда сахар запузырился большими пузырями и они начали опадать, Цзян Юй, не мешкая, высыпал в котелок подготовленные потроха.
Ш-ш-ш!
Котелок зашипел, Цзян Юй заработал деревянной лопаткой, переворачивая потроха, чтобы каждый кусочек равномерно покрылся карамелью.
Потом он начал добавлять приправы: лук, имбирь, чеснок, перец чили, лавровый лист, корицу, кардамон. Едва пряности попали в котелок и он пару раз перемешал содержимое, как по кухне разнёсся аромат — смесь специй и жареного мяса.
Цзян Юй понял: приправы отдали свой запах, мясо тоже прожарилось.
Следом он плеснул немного соевого соуса и рисового вина, снова перемешал. Когда мясной дух окончательно заполнил кухню, он залил в котелок горячую воду так, чтобы она покрыла всё содержимое.
Оставшиеся пряности Цзян Юй завязал в маленький холщовый мешочек и бросил прямо в котелок. Открытым дал покипеть на сильном огне время, за которое сгорает одна палочка благовоний, потом накрыл крышкой и убавил огонь до самого маленького — теперь пусть томится.
Вечером, когда Гу Вэньчэн вернулся домой, едва открыв дверь, он почувствовал умопомрачительный запах тушёного мяса.
Цзян Юй, услышав шаги, вышел из кухни:
— Я новое блюдо приготовил, брат Вэньчэн, попробуй потом, вкусно ли.
...
Когда Гу Вэньчэн сел за стол и увидел, что именно приготовил Цзян Юй, он изумился. Да это же тушёные потроха! Он и не думал, что Сяо Юй сам додумается до такого способа приготовления.
Субпродукты — общее название для внутренностей животных. В древности, при низком уровне развития производительных сил, из-за отсутствия хороших приправ никто, кроме совсем уж бедноты, потрохов не ел.
При обычных способах готовки они отдавали невыносимой вонью. Но если сдобрить их пряностями, всё меняется.
Цзян Юй поставил перед Гу Вэньчэном тарелку с нарезанным ассорти.
— Ты ешь, брат Вэньчэн, а я тётушке Юнь и другим отнесу немного, быстро вернусь.
Сказано — сделано. Через минуту он уже вернулся.
Вымыв руки, Цзян Юй сел за стол и с надеждой уставился на Гу Вэньчэна.
— Вкусно?
Сам он попробовал чуть-чуть. Честно говоря, он и сам не ожидал, что из этих потрохов может получиться такое объедение. Особенно лёгкие — мягкие, тают во рту.
— Очень вкусно, — подтвердил Гу Вэньчэн. И правда, вкусно, необыкновенно вкусно. — Как это тебе в голову пришло?
Цзян Юй улыбнулся:
— Сегодня захотелось мяса купить, да опоздал — всё свежее уже разобрали, только потроха и остались. Мясник Ма отдал мне всё, что у него на лотке было, за двадцать монет.
Гу Вэньчэн взял ещё кусочек тушёной печени — тоже хорошо.
Цзян Юй спросил:
— Брат Вэньчэн, а как думаешь, если я эти тушёные потроха в лавке продавать стану, купят?
— Конечно, купят.
Цзян Юй всё ещё сомневался:
— Но я часто слышал, что потроха — это низкое, подлое блюдо, порядочные люди их не едят.
Гу Вэньчэн возразил:
— В самом большом ресторане в городе подают блюдо под названием «Свиные ножки в ферментированных чёрных бобах». Его даже сам уездный начальник ест. А готовят его из свиных копыт. Видишь, дело не в продукте, а в поваре. То, что ты сегодня приготовил, даже в лучших ресторанах не всегда так вкусно сделают. Если выставишь это в лавке, уверен, успех будет невероятный.
Цзян Юй, хоть и смутился от похвалы, но глаза его сияли:
— Правда?
— Подожди-ка.
Гу Вэньчэн встал, сходил на кухню и вернулся с двумя маленькими пиалами.
Поставил их на стол:
— В одной — уксус с чесноком, в другой — уксус, соевый соус, чеснок и перец. Макай тушёное мясо в соус и пробуй, какой вкуснее.
Цзян Юй и представить себе не мог, что можно есть и так. Он взял палочками кусочек мяса и макнул в пиалу с уксусом и чесноком.
Мясо попало в рот, и Цзян Юй удивлённо распахнул глаза.
Сначала он ощутил уксус и чеснок, а следом за ними — сочный, насыщенный мясной вкус. И приправа не перебила его, а, наоборот, оттенила, убрала лишнюю жирность.
— Вкусно-то как!
http://bllate.org/book/16026/1443987
Сказали спасибо 84 читателя
Вообще китайская кухня очень на любителя. Описания и фотки красочные, но я мало что из неё люблю есть. Вот не нравится мне сладкий майонез! И сладкие сосиски тоже)))) И куча приправ и соусов, под которыми вкус мяса-птицы уже не понимаешь. Да и салаты , закуски, грибы все в масле плавает.
Так что, кроме некоторых вкусняшек, вроде рамена и яичницы с помидорами и ещё нескольких вкусняшек , в целом мне не вкусно🤷♀️