Глава 64
Время объявления результатов как раз совпало с их путешествием. В двенадцать часов дня Юй Сынянь припарковал внедорожник на обочине дороги и вместе с Му Е принялся проверять баллы за гаокао.
Му Е механически нажимал кнопку обновления. Из-за чрезмерного напряжения его даже слегка подташнивало. Его пальцы онемело касались экрана, однако, когда результаты наконец появились, его первой реакцией стало желание отвернуться.
— Я боюсь смотреть, — он повернул телефон экраном к Юй Сыняню. — Больше пятисот? Нет... больше четырехсот восьмидесяти?
— Пятьсот сорок два! — в голосе Юй Сыняня прозвучало редкое волнение. — Сяо Е, у тебя получилось!
Му Е резко распахнул глаза и с недоверием уставился на экран телефона. Лишь спустя долгое время он окончательно убедился, что стоящие перед ним цифры — правда.
— Юй Сынянь! — он со всей силы бросился на шею Юй Сыняню. — Я могу остаться в столице!
Юй Сынянь подхватил его на руки и закружил на месте:
— Сяо Е, ты самый лучший.
Машина снова выехала на скоростное шоссе. По пути они миновали бесчисленные ледники и заснеженные горы. Му Е подумал: возможно, самую неприступную вершину он уже покорил.
Баллы Му Е за гаокао превышали прошлогодний проходной балл Пекинской академии художеств почти на тридцать пунктов, а результаты его внутренних экзаменов в вузе вошли в узкий список рекомендованных к зачислению. Если не произойдет ничего непредвиденного, он фактически уже уверенно шагнул в Пекинскую академию.
На следующий день Пекин опубликовал минимальные баллы по категориям и побалльную рейтинговую таблицу. В этом году проходной балл оказался даже немного ниже прошлогоднего, а это означало, что результат Му Е находился в еще большей безопасности.
От этого вторая половина их путешествия стала еще более легкой и радостной.
За день до возвращения в Пекин Му Е и Юй Сынянь побывали на местном празднике у костра. Местные пастухи славились своим пением и танцами, едва раздались звуки моринхура, как люди тут же закружились в песнях и плясках вокруг огня.
Сидя поодаль, Му Е и Юй Сынянь переглянулись. Они оба вспомнили ту ночь в Неаполе.
Юй Сынянь наклонился ближе, и этот запоздалый поцелуй возлюбленный наконец вернул Му Е.
***
Школа «Цинлинь» рекомендовала всем выпускникам вернуться для подачи заявлений на поступление, поскольку преподаватели могли лично помочь им с выбором учебного заведения и специальности. На подачу документов отводилось всего три дня, и Му Е приехал в школу лишь в самый последний день.
— Учитель Ли, как вы думаете, с моими баллами есть надежда пройти на отделение масляной живописи?
Отделение масляной живописи в академии занимало первое место по всей стране, поэтому и проходной балл туда был значительно выше. Му Е всё еще немного сомневался в своих силах.
— С баллами проблем нет, — учитель Ли посмотрел на рейтинг Му Е по внутренним экзаменам академии и на его баллы за гаокао. — Но ты хорошо подумал? Вопрос трудоустройства в сфере чистого искусства всё же требует серьезных размышлений.
Хотя в среде студентов-художников к чистому искусству по умолчанию относились с большим уважением, в действительности, судя по положению на рынке труда, выпускники таких факультетов становились либо великими художниками, либо бродягами, либо такими же школьными учителями рисования, как он сам.
Учитель Ли отчасти знал семейную ситуацию Му Е: постоянные затраты на обучение художника немалые сами по себе, а сложности с работой после выпуска еще более суровы, поэтому он опасался, что Му Е окажется под тяжелым давлением.
— Я всё обдумал, — Му Е кивнул. — У меня есть другие источники дохода, я смогу покрыть расходы на учебу и жизнь.
На самом деле Му Е очень серьезно размышлял над этим вопросом. Те направления в дизайне, которые сейчас были популярны и гарантировали легкое трудоустройство — такие как анимация, дизайн среды и визуальные коммуникации, — его совершенно не привлекали.
С самого детства единственной страстью Му Е оставалось именно рисование, и он хотел продолжать этот путь.
— Я люблю рисовать и хочу заниматься этим всю жизнь.
Увидев его твердую решимость, учитель Ли наконец посмотрел на него с одобрением:
— Хорошо, — он похлопал Му Е по плечу. — Тебе действительно стоит продолжать.
В его взгляде читалась гордость, но за ней скрывалась и едва уловимая печаль:
— Человек с таким талантом, как у тебя, просто обязан выстоять.
Учитель Ли помог Му Е заполнить все графы заявления. Несколько раз перепроверив данные и убедившись в отсутствии ошибок, они окончательно отправили форму.
Попрощавшись с учителем, Му Е вышел из административного корпуса и неподалеку, под кроной тополя, увидел стройную фигуру Гу Байчжоу.
Они не виделись почти месяц, и тот выглядел заметно осунувшимся и похудевшим. Му Е не желал больше пересекаться с главным героем и уже собрался обойти его и быстро уйти, но Гу Байчжоу окликнул его первым:
— Му Е, мы можем поговорить?
Они отошли в более уединенную крытую галерею и остановились.
— Говори.
— Я хочу задать тебе один вопрос, — Гу Байчжоу глубоко вздохнул. — Ты ведь в детстве тоже ходил в детский сад «Бэйхай»?
— Да. И что с того?
Гу Байчжоу сжал кулаки:
— Значит, это ты тогда спас в туалете запертого мальчика? — он выглядел невероятно напряженным. — Ты тогда протянул ему конфету и успокаивал, говоря, что бояться не нужно. Потом ты позвал на помощь людей, и его вызволили, но сам ты больше не появился. — Хотя он начал с вопроса, по голосу Гу Байчжоу было очевидно, что ответ он уже знал. — Раньше я думал, что это был другой человек, но в прошлый раз, когда мы вместе застряли в лифте...
Из-за того, что Му Е тогда вовремя не вышел из детского сада, его мать забрала пришедшая за ним няня, а Му Чжицзе, узнав об этом, в наказание запретил ему ужинать.
Му Е не отрываясь смотрел на Гу Байчжоу и понимал: судьба действительно сыграла с ними злую шутку.
Если он не ошибался, именно в этом и крылась причина, почему в оригинальном романе главный герой-гонг с самого начала испытывал к другому главному герою максимальную симпатию. Тот спас его, и все эти годы оставался для него спасением и недосягаемым лунным светом. Именно поэтому он так непреклонно искал его, чтобы положить начало их любви.
Му Е находил всё происходящее до абсурда нелепым.
— Му Е, человеком, спасшим меня тогда, был ты, верно? — во взгляде Гу Байчжоу читались безграничная надежда и страх.
— Нет, — с бесстрастным лицом ответил Му Е.
— Я знаю, это точно был ты! — внезапно вспылил Гу Байчжоу. — Твои слова утешения и конфета, которую ты мне дал, были в точности такими же, как тогда в детстве. И к тому же... к тому же...
К тому же он ходил расспрашивать Линь Цзицина, и тот никогда в жизни не оказывался запертым в подсобке. Гу Байчжоу ошибся лишь потому, что, когда школьный работник вынес его из туалета, он случайно подобрал на полу именной значок Линь Цзицина и подсознательно решил, что спасшим его был именно он. Узнав об издевательствах, родители немедленно перевели Гу Байчжоу в другой детский сад, но тот значок он бережно хранил все эти годы.
— Я знаю, это ты меня спас.
— И что дальше? — Му Е холодно взглянул на него. — Теперь я тебе нравлюсь?
Гу Байчжоу опешил.
— Я всего лишь однажды помог тебе. Сколько людей протягивали тебе руку помощи с самого детства, и тебе понравится каждый из них? — выражение лица Му Е оставалось абсолютно невозмутимым. — Что именно тебе нравится? Человек, который тебя спас, ощущение того, что тебе помогли, или просто какая-то бессмысленная одержимость?
Гу Байчжоу застыл, глядя на него в оцепенении.
— Вы были вместе с Линь Цзицином столько времени. Неужели, кроме той мнимой помощи в самом начале, в нем не нашлось ничего другого, что по-настоящему привлекло бы тебя? Ваши совместные дни, глубокие разговоры, взаимное понимание — разве не это должно быть истинной ценностью?
Му Е никогда не отрицал, что вел себя с Линь Цзицином скверно: по отношению к человеку, которому он нравился, его поведение действительно было очень холодным. Но главная причина крылась в том, что Му Е ни на миг не верил в искренность чувств Линь Цзицина.
Все считали, что Линь Цзицин любит его, даже сам Линь Цзицин был в этом уверен. Но Му Е, будучи второй стороной, не ощущал ни капли подлинных чувств.
Тот, безусловно, мог проникнуться симпатией из-за оказанной помощи, но на этом их история и заканчивалась. Они никогда не разговаривали по душам, Линь Цзицин даже понятия не имел, каким человеком Му Е был на самом деле. Всё, что исходило от него в адрес Му Е — лишь снисходительная «помощь» и самодовольное «спасение».
А если между двумя людьми нет настоящей духовной связи, то о какой близости вообще может идти речь?
Договорив, Му Е пристально посмотрел на Гу Байчжоу:
— Ты всё еще должен мне спасибо.
— С-спасибо.
— Принимается, — Му Е с улыбкой кивнул. — Теперь мы в расчете. — Взглянув на экран телефона, он быстрым шагом направился к выходу из галереи: — Мой парень ждет меня, я пойду.
— До свидания, — Му Е махнул рукой Гу Байчжоу и, не оборачиваясь, зашагал прочь.
В лучах солнца фигура Му Е мягко озарилась слабым теплым сиянием.
Лишь когда его силуэт окончательно скрылся из виду, Гу Байчжоу наконец разомкнул губы и едва слышно обронил:
— Прощай.
***
Спустя некоторое время Му Е узнал, что Гу Байчжоу отказался от поступления внутри страны по результатам гаокао и сразу уехал учиться на подготовительный курс за границу.
Еще позже Му Е об этом узнал Линь Цзицин. С тех самых пор, как они разошлись не на самой приятной ноте в игровом центре, Гу Байчжоу почти не связывался с ним. Единственный раз он позвонил с нелепым вопросом, запирали ли Линь Цзицина в детстве в кладовке. Получив ответ, он, будто сам не свой, тут же сбросил вызов.
Поначалу Линь Цзицин чувствовал некоторую тревогу, но эта тревога быстро переросла в гнев. Он не понимал, почему из-за такого пустяка тот упрямо не желает отступать. Ведь раньше каждый раз, когда между ними возникали размолвки из-за Му Е, Гу Байчжоу неизменно первым делал шаг к примирению.
Линь Цзицин думал отложить всё до окончания гаокао. Гу Байчжоу обещал ему, что поступит вместе с ним в отечественный университет. Линь Цзицин полагал: если к тому моменту Гу Байчжоу искренне извинится перед ним, он так и быть простит его в этот раз.
Однако ни после завершения гаокао, ни даже когда были опубликованы баллы, он так больше и не увидел Гу Байчжоу.
Линь Цзицин думал написать или позвонить первым, но гордость и уязвленное самолюбие не позволяли ему этого сделать. Он знал, что, возможно, был чересчур упрямым и сложным человеком, но разве Гу Байчжоу не мог проявить к нему еще немного терпения?
Он продолжал молча ждать, пока до него наконец не дошла новость о том, что Гу Байчжоу уехал.
Только тогда Линь Цзицин наконец набрал номер Гу Байчжоу. Но он убеждал себя: это не ради того, чтобы удержать его, а лишь для того, чтобы потребовать справедливости.
— Гу Байчжоу, почему ты не держишь данное мне обещание? Почему уехал за границу, не сказав ни единого слова, почему так легко отпустил меня? — в его сердце действительно бушевали боль и горечь покинутого человека. Он не понимал, почему никто вокруг не любил его по-настоящему. — Говорил так красиво, а на самом деле ты никогда меня не любил.
— Да, — голос Гу Байчжоу звучал глухо и хрипло. — Я долго и серьезно размышлял об этом. Кажется, я действительно тебя не люблю.
Линь Цзицин замер:
— Что ты сказал?
— Я правда тебя не люблю, — Гу Байчжоу тяжело вздохнул.
Тот именной значок, найденный им в детстве, неизвестно в какой момент превратился в его навязчивую идею. Он не мог забыть человека, спасшего его тогда, и потому упорно искал его, а найдя, упрямо цеплялся за него и не желал отпускать, даже когда чувствовал противоречия и душевную боль.
Лишь услышав слова Му Е, Гу Байчжоу трезво оглянулся назад и с удивлением осознал: между ним и Линь Цзицином почти не было моментов, которые можно было бы назвать подлинным счастьем.
Он просто бесконечно гнался за его призрачным силуэтом.
— Прости, — с чувством вины произнес Гу Байчжоу. — Я действительно не видел тебя настоящего.
Если отбросить символический образ первой любви или ярлык «белого лунного света», в действительности его никогда не привлекал истинный Линь Цзицин.
— Но, к счастью, ты тоже меня не любишь, — в голосе Гу Байчжоу не слышалось ни горечи, ни обиды, только облегчение сброшенной с плеч тяжести. — Так что давай на этом закончим.
Слушая короткие гудки в телефонной трубке, Линь Цзицин внезапно почувствовал, как в его груди образовалась зияющая пустота. В то же самое время ореол главного героя, что всё это время витал вокруг него, наконец окончательно разбился вдребезги.
Его желания больше не могли определять ход вещей в этом мире.
http://bllate.org/book/16067/2544456
Готово: