Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 2. Один месяц

Боль в животе скрутила Хэ Яна так внезапно и сильно, что он согнулся пополам прямо на диване, вцепившись в ткань побелевшими пальцами. В глазах потемнело, по спине пробежал холодный пот. Он не думал — просто схватил телефон и набрал единственный номер, который знал наизусть.

Трубку сняли почти сразу.

— Тинфэн... — голос его сорвался, пришлось сглотнуть, чтобы продолжить, — у меня живот болит. Сильно. Ты можешь приехать? Отвезти меня в больницу?

Он старался говорить ровно, но предательская дрожь пробивалась сквозь каждое слово.

На том конце провода повисла короткая пауза — всего секунда, но Хэ Яну она показалась вечностью.

— Жди, — бросил Лу Тинфэн и отключился.

Лу Тинфэн только что вышел из частного клуба, когда экран телефона засветился именем «Хэ Ян». Первая мысль была почти насмешливой: «Ну что, надумал? Согласился на развод?» Но голос в трубке звучал так, что усмешка сама собой сползла с лица.

Он гнал машину по вечерним улицам, и в голове лихорадочно сменяли друг друга две мысли. Первая: если Хэ Ян и правда заболел — чёрт с ним, довезёт до больницы, невелика потеря. Вторая: если это очередной спектакль, очередная попытка разжалобить его, привязать к себе — он пожалеет, что вообще родился на свет.

Каждый раз, возвращаясь в этот дом, он видел в окнах тёплый, жёлтый свет. Свет, который ждал его. Будь на месте того, кто его зажигал, кто-то другой — любимый, желанный — он чувствовал бы себя самым счастливым человеком на земле.

Но это был не тот человек. И свет этот был ему не нужен.

Лу Тинфэн вошёл в гостиную и на мгновение замер. Хэ Ян лежал на диване, скорчившись, обеими руками прижимая к животу подушку. Лицо его было белым, как бумага, на лбу выступила испарина.

Он подошёл, молча потрогал лоб — холодный, влажный. Температуры нет. Заглянул в глаза — мутные, расфокусированные, но в них мелькнуло что-то похожее на удивление, когда Хэ Ян узнал его.

Не говоря ни слова, Лу Тинфэн наклонился и легко подхватил его на руки — тот был почти невесомым.

Хэ Ян приоткрыл затуманенные глаза, увидел перед собой это лицо — красивое, холодное, такое родное и такое чужое одновременно, — и слабо улыбнулся:

— Всё уже прошло... Не надо в больницу. Опусти меня.

Лу Тинфэн помедлил секунду, потом осторожно опустил его обратно на диван. Выпрямился, скрестил руки на груди и уставился на Хэ Яна сверху вниз — тяжёлым, испытывающим взглядом.

— Что ж, должен признать, — голос его сочился ледяной насмешкой, — твой трюк неплох. А я-то, дурак, считал тебя наивным простачком. Оказывается, ошибался. Ты куда хитрее, чем кажешься.

Хэ Ян смотрел на него снизу вверх, и в глазах его медленно разгоралась горькая, обречённая усмешка.

— Ты правда думаешь, что я всё это подстроил? — Он покачал головой, и усмешка стала шире. — А знаешь... да. Пусть так. Я специально. Я твой муж, я хочу, чтобы ты был дома. Разве это преступление?

Лу Тинфэн замер. Такого ответа он не ожидал. Хэ Ян всегда был мягким, уступчивым, он никогда не дерзил, не спорил. А сейчас смотрел прямо в глаза и словно смеялся над ним.

— Да у тебя просто совести нет! — выдохнул он.

— Если ты сможешь передумать и вернуться ко мне, — Хэ Ян всё так же смотрел на него в упор, и в этом взгляде было что-то новое, отчаянное и дерзкое одновременно, — то какая разница, что скажут о совести?

Он и сам не знал, откуда у него взялась эта смелость. Наверное, оттуда, где внутри него теперь билась ещё одна маленькая жизнь. Ради неё можно было рискнуть всем.

— Тинфэн, — голос его дрогнул, но он заставил себя продолжать, — дай мне шанс. Всего один месяц. Давай попробуем пожить вместе — по-настоящему. Если через месяц ты всё так же... не сможешь меня полюбить, я подпишу любые бумаги. Обещаю.

Это было последнее, что у него осталось. Последний козырь, последняя попытка удержать то, что и так уже рассыпалось в прах. Хэ Ян отбросил гордость, отбросил достоинство — он умолял.

А ведь он был красив. В нём чувствовалась какая-то утончённая, почти бесполая красота: тонкая талия, длинные ноги, изящный изгиб шеи. Да сейчас, снизу, были видны его длинные ресницы, аккуратный нос, мягкие губы.

Лу Тинфэн открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент резко зазвонил телефон. Он взглянул на экран — и лицо его неуловимо изменилось. Он отошёл в сторону, прижал трубку к уху и заговорил тихо, вкрадчиво, тем самым бархатным голосом, каким когда-то разговаривал с Хэ Яном:

— Я дома, сегодня не смогу приехать... Ну же, не капризничай... Будь умницей. Я приеду завтра. Обещаю.

Хэ Ян слышал этот голос и чувствовал, как внутри него что-то умирает. Когда-то так же Тинфэн успокаивал его, уговаривал, обещал вернуться. Теперь эти нежные слова предназначались другой.

Ему стало противно. До тошноты, до дрожи.

Он молча встал, надел тапочки и, не оглядываясь, побрёл к лестнице. Сил не осталось совсем — ни физических, ни моральных. Хотелось только одного: закрыть глаза и провалиться в пустоту.

Живот больше не болел, но слабость во всём теле осталась — липкая, выматывающая, непонятно откуда взявшаяся.

Он вошёл в свою комнату, закрыл дверь, прислонился к ней спиной и несколько секунд просто стоял, глотая воздух. Потом взял пижаму и поплёлся в ванную.

Когда он вышел, Лу Тинфэн стоял на пороге.

— Один месяц? — спросил он коротко, глядя куда-то мимо.

— Угу, — Хэ Ян выдохнул, собираясь с духом. — Один месяц. Но ты должен каждый день возвращаться домой. И никаких других женщин.

Лу Тинфэн криво усмехнулся, но спорить не стал.

Они договорились.

Со следующего дня Лу Тинфэн начал свой «месячный срок проживания».

Условие было чётким: жить в одном доме. О том, чтобы спать вместе, речи не шло. Уже год они жили в разных комнатах.

Хэ Ян тогда сам съехал из спальни мужа в небольшую гостевую комнату. Просто однажды понял, что больше не может просыпаться в постели, где пахнет только одиночеством.

А забеременел он той ночью, когда Лу Тинфэна привезли домой пьяным. Ассистент едва дотащил его до двери, и Хэ Яну пришлось самому укладывать его в постель. А потом случилось то, что случилось. Поцелуй, от которого Хэ Ян потерял голову, — и всё остальное.

Утром он проснулся один. Простыня рядом была холодной. Лу Тинфэн ушёл, даже не оглянувшись.

С тех пор Хэ Ян научился не лезть. Не заходить без спроса, не ждать, не надеяться.

Но сейчас у него был этот месяц. Месяц надежды.

Вечером он взял своё одеяло и решительно направился в спальню Лу Тинфэна.

Не успел он сделать и трёх шагов, как железная хватка стиснула его запястье.

— Ты куда? — голос Лу Тинфэна звучал глухо, с плохо скрываемым раздражением.

— Я... — Хэ Ян замер, чувствуя, как предательски краснеют уши. — Я просто... перепутал направление. Извини.

Он развернулся и, сгорая со стыда, потащил одеяло обратно.

У себя в комнате он сел на кровать, положил ладонь на живот и прошептал:

— Ничего, малыш. У нас ещё целый месяц впереди. Всё будет хорошо.

Он так наивно верил, что за месяц что-то может измениться.

На следующий день он нагрузился пакетами с продуктами на рынке, поймал такси и поехал домой. В машине от нечего делать начал листать новости — и замер.

Лента пестрела заголовками:

«Роман молодого господина Лу и кинозвезды Чжао Либин раскрыт»

К статье прилагались фотографии: уютный ресторан, столик на двоих, свечи, бутылка вина. Снимки были тёмными, нечёткими, но Хэ Ян узнал бы этого человека из тысячи. Чёрный костюм, разворот плеч, манера сидеть — всё это он видел сотни раз. Со спины. Когда тот уходил.

Он перевёл взгляд на дату публикации: 10 марта 2021 года.

Как раз день накануне того, как он пошёл в больницу и узнал о беременности.

Чжао Либин он знал. Двадцать семь лет, лауреат премии «Золотая лилия», амплуа — чистая, невинная красавица. Несколько приличных ролей, престижная награда — в шоу-бизнесе она взлетела высоко и быстро.

Семья Лу в Пекине — это не просто деньги. Это связи, это доступ в те круги, куда простым смертным вход заказан. Какая женщина не мечтала бы примазаться к такому клану?

И теперь, когда их роман всплыл наружу, карьера Чжао Либин получит реактивный ускоритель. Она взлетит к небесам.

А Хэ Ян сидел в такси, сжимая в руках пакеты с продуктами, и смотрел на фотографию своего мужа с другой женщиной.

И вдруг понял: он больше не будет молчать.

Он стоял у входа в высотное здание корпорации «Лу», сжимая в руках термос-сумку, и сердце его колотилось где-то в горле.

Он никогда раньше не приходил сюда. Во-первых, он не понимал ни слова в этих деловых разговорах — образование у него было так себе. А во-вторых, Лу Тинфэн ясно дал понять: на работе его не беспокоить.

Но сегодня он не выдержал.

Девушка на ресепшене была безупречна: идеальный макияж, приветливая улыбка, дорогой костюм. Она поднялась ему навстречу:

— Здравствуйте, к кому вы?

— Я к Лу Тинфэну.

— К господину Лу? Вы записаны?

Хэ Ян покачал головой.

Улыбка девушки стала чуть более официальной:

— Извините, но без записи я не могу вас пропустить.

— Я... — Хэ Ян запнулся, чувствуя, как краска заливает щёки. Никогда раньше он не произносил этих слов вслух. — Я его... супруг. Можно я поднимусь?

Девушка замерла с открытым ртом.

Она работала здесь давно и привыкла к разным посетительницам. Девушки приходили толпами, называя себя то подругами, то знакомыми, лишь бы прорваться к завидному холостяку. Но чтобы кто-то осмелился назваться его женой — такого ещё не было.

Она никогда не слышала, что господин Лу женат.

— Простите, но... — голос её стал прохладным, — без подтверждения я не могу...

Хэ Ян понял всё без слов. Он кивнул, отошёл от стойки и сел на диван в зоне ожидания. Термос поставил рядом.

Дозвониться до Лу Тинфэна он не мог. Оставалось только ждать.

Время тянулось бесконечно.

Наконец лифт открылся, и из него вышел Лу Тинфэн.

Хэ Ян вскочил, подхватил термос и бросился к нему:

— Тинфэн! — он схватил мужа под руку, заглядывая в лицо с отчаянной надеждой. — Ты проголодался? Я принёс твои любимые рёбрышки и омара. Специально приготовил. Садись, поешь, сейчас как раз обед...

Лу Тинфэн отдёрнул руку так резко, словно его коснулись чем-то грязным. Схватил Хэ Яна за локоть и, не говоря ни слова, потащил к выходу.

На улице, убедившись, что рядом никого нет, он развернулся к нему. Лицо его было тёмным от злости.

— Ты зачем здесь? — прошипел он. — Кто тебя послал?

— Никто, — Хэ Ян смотрел на него и видел это лицо — красивое, злое, чужое — но отступать было некуда. — Я сам. Мне дома скучно. У тебя желудок слабый, я волнуюсь. Приготовил то, что ты любишь. Принёс.

Он видел это раздражение, эту неприязнь в каждой чёрточке лица Лу Тинфэна. Но он запретил себе замечать. Ради той маленькой жизни внутри он был готов терпеть всё.

Лу Тинфэн вырвал термос у него из рук.

— Возвращайся домой. Немедленно.

Развернулся и зашагал обратно в холл.

Хэ Ян смотрел ему вслед, пока лифт не закрылся.

А потом увидел чёрный термос. Он лежал в мусорной корзине у стойки охраны — аккуратно, сверху, словно кто-то специально положил его туда, чтобы Хэ Ян обязательно заметил.

Он достал телефон, набрал сообщение:

«У тебя слабый желудок, не забывай вовремя есть. Я пошёл домой».

И вышел на улицу. В руках у него ничего не было, и от этой пустоты хотелось согнуться пополам и завыть в голос.

На верхнем этаже, в кабинете президента.

Лу Тинфэн сидел над документами, когда экран телефона засветился.

Сообщение от Хэ Яна.

Он прочитал, хмыкнул и отложил телефон в сторону.

Но строчка почему-то не шла из головы: «У тебя слабый желудок, не забывай вовремя есть».

Он поморщился и заставил себя вернуться к бумагам.

http://bllate.org/book/16098/1503618