Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 77. Может, лучше просто отпустить?

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Лу Тинфэн открыл рот — и закрыл. Слова рассыпались, не долетев.

— Ты... как ты... поживаешь? — выдавил из себя после долгого, тягучего молчания, и голос его звучал неуверенно, сбивчиво, словно он сам не знал, хочет ли слышать ответ.

Хэ Ян посмотрел на него спокойно, ровно, без тени прежнего напряжения, которое раньше читалось в каждом его взгляде.

— Всё хорошо, — сказал он. — А ты?

Лу Тинфэн почувствовал, как горло сдавило спазмом — столько слов крутилось на языке, столько всего хотелось спросить, и все они застряли где-то внутри, не в силах прорваться наружу.

— Папа!

Звонкий, как колокольчик, детский голосок разрезал повисшую тишину, и маленький Сюаньсюань, смешно перебирая короткими ножками в ярких кедах, вынырнул откуда-то сзади и со всего разбегу влетел в отца, крепко обхватив его за ногу. Он что-то увлечённо жевал — видимо, Ли Гуанбинь успел купить ему какую-то вкусняшку, — и на курточке вокруг рта уже расплылось шоколадное пятно.

Ли Гуанбинь появился следом, чуть запыхавшись.

— Сюаньсюань увидел, что тебя долго нет, и побежал искать, — пояснил он, переводя дух.

— Пап, мы пойдём домой? Я устал и хочу спать, — Сюаньсюань поднял на отца свои огромные глаза.

— Сюаньсюань, — Хэ Ян мягко опустил руку ему на макушку, — папа встретил знакомого. Поздоровайся с дядей, хорошо?

Малыш послушно перевёл взгляд на незнакомого мужчину и звонко произнёс:

— Здравствуйте, дядя.

Лу Тинфэн смотрел на эту тёплую картину — на то, как Хэ Ян, присев на корточки, поправляет сыну воротничок, как тот доверчиво льнёт к отцу, — и чувствовал, как внутри всё рушится. Мысли путались, натыкались друг на друга и рассыпались: откуда этот ребёнок? Кто этот мужчина рядом? Сколько всего он пропустил за эти три года?

Женщина рядом с ним, кажется, тоже начала что-то понимать. Сюй Юньюнь чувствовала это напряжение, повисшее в воздухе. Она внимательно вгляделась в лицо мужчины напротив, потом перевела взгляд на ребёнка — и внутри всё похолодело от внезапной догадки. Неужели это... его бывшая жена?

Сюй Юньюнь знала, что Лу Тинфэн был женат, но никогда не видела его супругу. В семье о нём не говорили — словно вычеркнули из памяти. А сейчас, глядя на этого статного красавца, стоящего напротив с ребёнком на руках, она не могла не признать: он был до того хорош, что дух захватывало.

Хэ Ян коротко улыбнулся Лу Тинфэну — вежливо, отстранённо, как улыбаются случайным знакомым:

— Извините, нам пора.

И, не дожидаясь ответа, легко подхватил Сюаньсюаня на руки и зашагал к лифту. Ли Гуанбинь последовал за ним.

Лу Тинфэн так и остался стоять, глядя им вслед, не в силах пошевелиться. В душе поселилась глухая, тягучая тоска.

Сюй Юньюнь несколько раз позвала его — он не слышал. Только когда фигуры скрылись за дверями лифта, он наконец выдохнул, пытаясь прийти в себя. И вдруг, словно вспомнив что-то важное, рванул к лестнице.

Он бежал вниз, перепрыгивая через ступеньки, задыхаясь, не замечая ничего вокруг. Выскочил на улицу, заметался взглядом — и увидел их.

Они стояли у входа в торговый центр, все трое, и ели мороженое — счастливая, уютная, тёплая картина. Мужчина, ребёнок, друг. Семья.

Это зрелище ударило прямо в сердце. Хотелось подбежать, обнять, закричать: «Прости!» — но ноги словно приросли к земле.

Он не имел права. После всего, что сделал, после всей той боли, что причинил, — какое право он имел вмешиваться в его счастье?

Он молча смотрел, как они уходят, взявшись за руки, и в груди разрасталась пустота.

Когда они вернулись в ресторан, Сюй Юньюнь молчала, но взгляд её был тяжёлым. Только когда официант принёс счёт, она тихо спросила:

— Это он, да? Тот, из-за кого ты последние два года сам не свой?

Лу Тинфэн не ответил. Он смотрел в окно, туда, где уже никого не было.

— Я слышала, ваша семья его не принимала, — продолжила она. — Да и ты сам, говорят, был против. Но знаешь, глядя на тебя сейчас, я бы не сказала, что ты его ненавидишь.

Ненавидит? Нет. Скорее, жалеет о том, что уже не исправить.

Он слишком многим обязан этому человеку. Слишком много боли причинил. И теперь, увидев его счастливым, с семьёй, с ребёнком, он испытывал странную смесь радости за него и ревности.

Он проводил Сюй Юньюнь до дома и, вместо того чтобы ехать в свою пустую квартиру, свернул к старому особняку.

В доме горел свет. Родные, увидев его, всполошились, обступили с вопросами. А он сидел среди них, но чувствовал себя бесконечно далёким.

Лу Вэньвэнь, заметив его состояние, утащила брата в свою комнату.

— Что случилось? — спросила она, закрыв дверь. — Ты выглядишь так, будто сердце разбили.

— Всё нормально, просто устал.

— Врёшь, — отрезала Вэньвэнь. — Ты последние два года сам не свой. Молчишь, пропадаешь, на работе вкалываешь как проклятый.

— Вэньвэнь, — вдруг спросил он. — Ты когда-нибудь делала то, о чём потом сильно жалела?

Сестра опешила.

— Ну... наверное. А что?

— И пыталась это исправить?

— Пыталась. Но... — она задумалась. — Знаешь, есть вещи, которые не исправить. Вот разбитое зеркало: можно собрать осколки, склеить, но трещины останутся. И смотреть в него, как в новое, уже не получится. Так может, лучше просто отпустить?

Лу Тинфэн слушал сестру, и каждое слово отдавалось в нём глухим эхом. Разбитое зеркало. Осколки. Трещины, которые никогда не исчезнут. Он вспомнил взгляд Хэ Яна — спокойный, уверенный, чужой. В нём не было ни боли, ни надежды, ни страха. Только лёгкое, почти безразличное удивление.

— Отпустить, — повторил он тихо, словно пробуя слово на вкус. И понял: легче сказать, чем сделать.

http://bllate.org/book/16098/1573616