Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 133: Не верю

Семья Лу заказала отдельный кабинет в отеле — хотели собраться вместе, отпраздновать детский праздник Сюаньсюаня. Но никто не ожидал, что мальчик вдруг заснёт, да ещё так крепко. Хэ Ян уже собирался отвезти его домой, но слово дяди поставило его в неловкое положение.

— Не спеши уходить, — сказал тот перед тем, как они собрались, и голос его, обычно жёсткий, вдруг смягчился. — Ты и ребёнок поужинайте со мной. Я уже старый, с каждым днём у меня всё меньше времени побыть с ним.

Хэ Ян не мог отказать. Он понимал, что дядя немного давит на жалость, но если бы он захотел, он мог бы вообще не показывать ребёнка этой семье. Однако этот пожилой мужчина вызывал у него уважение. Всё, что он мог сейчас сделать, — это позволить Сюаньсюаню побыть с ним.

Холл отеля встретил их прохладой кондиционеров и мягким светом огромных люстр, отражавшихся в полированном мраморе пола. Пахло свежими цветами — в огромных вазах стояли букеты, и этот аромат смешивался с едва уловимым запахом дорогой парфюмерии, разлитым в воздухе.

К счастью, они только приехали, а Сюаньсюань уже проснулся. Он моргнул, привыкая к яркому свету, и с недоумением уставился на высокий потолок с хрустальной люстрой. Где он? Это не детский сад. Но сон ещё не отпускал, и он, не успев толком проснуться, тут же затараторил, спрашивая у отца, хорошо ли он выступил. Это снова рассмешило всю семью Лу — малыш оказался настоящим мастером разряжать обстановку.

Все уселись за большой круглый стол, накрытый белоснежной скатертью. Тяжёлые серебряные приборы поблёскивали в свете люстр, фарфоровые тарелки тонко звенели, когда их переставляли. В воздухе пахло жареным мясом, свежей зеленью и чем-то сладким — десертом, который ещё не подали. Главным героем сегодня был, конечно, Хэ Хаосюань.

— Иди сюда, — дядя протянул руки, и Сюаньсюань, ни секунды не сомневаясь, перебрался к нему на колени. Большие, тёплые ладони легко обхватили его маленькое тельце, и мальчик почувствовал себя в безопасности.

Пока что сын был близок только с Лу Тинфэном и дядей. Остальных он ещё не узнал, и у него язык не поворачивался назвать их бабушкой или дедушкой.

Мэйси вела себя очень осторожно, боясь сказать что-то не так и рассердить Хэ Яна. В её возрасте главное — чтобы в семье царил мир, чтобы рядом были дети и внуки; остальное уже не так важно. Она даже согласилась участвовать в маленьком спектакле, который задумал сын.

— Мама, о чём ты задумалась? — тихо сказал Лу Тинфэн, заметив, что чай давно перелился через край чашки и по белоснежной скатерти расползается тёмное пятно. — Чай уже переливается.

Мэйси опомнилась, поставила чайник и, поколебавшись, расстегнула молнию на сумке — звук показался ей оглушительным в повисшей тишине. Она достала красиво упакованный подарок, и обёрточная бумага тихо зашуршала в её дрожащих пальцах.

— Сюаньсюань, это тебе от бабушки. С праздником, — сказала она, и в голосе её слышалась робкая надежда.

Мальчик сидел на коленях у дяди, с аппетитом уплетая куриную ножку. Его маленькие ручки были перепачканы жиром, и он не мог взять подарок. К тому же он знал, что подарки без спроса брать нельзя, поэтому вопросительно посмотрел на Хэ Яна. Пока отец не скажет, никто не посмеет принять подарок.

Хэ Ян почувствовал, как все взгляды устремились на него. В памяти всплыло другое время, когда он сам сидел за этим столом — тогда он был на месте Сюаньсюаня, а Мэйси смотрела на него холодно, оценивающе. Он помнил, как слова застревали в горле, как он сжал пальцы под столом так, что ногти впились в ладони, прежде чем выдавил из себя это «мама». Теперь он должен научить этому сына.

— Сюаньсюань, это от... бабушки, — произнёс он, и слово показалось ему чужим, неудобным, точно язык не слушался.

Мальчик сощурил глаза, принял подарок и очаровательно улыбнулся:

— Спасибо, бабушка.

Это «бабушка» заставило Мэйси засветиться. Она прижала руки к груди, и на глаза её навернулись слёзы. Наконец-то дождалась.

Лу Юйхан тоже подошёл, протягивая подарок, который долго выбирал. Он замер в ожидании, боясь даже дышать, и только когда Сюаньсюань, немного смущаясь, произнёс «дедушка», выдохнул с облегчением и расплылся в улыбке.

За ним подошли Лу Вэньвэнь, Лу Юйсэнь с женой — каждый вручил свой подарок. На самом деле им было важно не столько подарить что-то, сколько услышать, как мальчик назовёт их. И Сюаньсюань, чувствуя их ожидание, старательно выговаривал: «тётя», «дядя». Голос его, звонкий, но иногда срывающийся на робкий шёпот, звучал трогательно, и у взрослых перехватывало дыхание.

Остался только Лу Тинфэн. Сын ни разу не назвал его папой.

Он смотрел, как Сюаньсюань улыбается, раздавая всем свои приветствия, и пальцы его под столом сжались в кулаки. В груди защемило так, что стало трудно дышать. Но он не торопил события. Не хотел давить. Всему своё время. Он перевёл взгляд на Хэ Яна — тот сидел рядом, спокойный и отстранённый, и что он сейчас чувствовал, оставалось только догадываться.

После ужина дядя повёл Сюаньсюаня осматривать отель. Шаги их гулко отдавались в мраморных коридорах, светильники на стенах мягко освещали путь. Это была собственность корпорации «Лу» — пятизвёздочный отель в туристическом стиле. Интерьеры здесь были необычные, пейзажи — на любой вкус. Сюаньсюань то и дело останавливался, разглядывая огромные цветочные композиции в холле, и дядя терпеливо ждал, положив тяжёлую руку ему на плечо.

Хэ Ян остался один. Он вышел на открытую веранду — здесь было тихо, только ветер шелестел в листьях пальм, посаженных в кадках по углам, да где-то вдалеке мерно гудел город. Внизу, далеко внизу, огни машин тянулись светящимися нитями, витрины магазинов сияли, неон вывесок переливался всеми цветами. Всё это казалось таким далёким, почти нереальным, будто он смотрел на чужую жизнь.

Ночной воздух был прохладным, и ветер трепал волосы, заставляя щуриться. Луна висела низко, и её холодный свет ложился на перила, на его руки, на стакан, который он всё ещё держал. Хэ Ян смотрел на огни, но мысли его были где-то далеко.

Лу Тинфэн подошёл неслышно, держа в руке стакан с апельсиновым соком. Лёд позвякивал о стекло.

— О чём задумался? — спросил он, протягивая напиток.

Хэ Ян взял стакан, пальцы его на секунду замерли на прохладной поверхности. Он улыбнулся, но улыбка вышла грустной, уголки губ едва дрогнули.

— Я никогда не думал, что однажды вернусь в Пекин и позволю Сюаньсюаню встретиться с твоими родными. Человек предполагает, а Бог располагает.

Ветер донёс запах цветов из сада внизу — сладкий, чуть приторный. Хэ Ян сделал глоток сока, и холод обжёг горло.

— Я знаю, чего ты боишься, — сказал Лу Тинфэн. — Я собирался сказать тебе об этом по дороге домой. Раз уж ты сам завёл этот разговор, я могу дать тебе гарантию.

Он достал из кармана сложенный лист бумаги. В свете уличных фонарей Хэ Ян разглядел: это было официальное соглашение. Содержание он прочитал быстро — семья Лу не будет отнимать у него ребёнка. Если они нарушат обещание, вся сумма компенсации и акции компании перейдут к нему. Документ имел юридическую силу, внизу стояла подпись Лу Тинфэна.

— Я выполняю свои обещания, — тихо сказал он, глядя Хэ Яну прямо в глаза. — Не бойся.

Хэ Ян взял бумагу, но смотрел не на текст, а куда-то в сторону, в темноту за перилами. Ветер снова шевельнул волосы, и прядь упала на глаза, но он не убрал её. Документ казался лёгким, почти невесомым, но в руках он ощущался тяжёлым грузом.

— Но я тебе больше не верю, — сказал он, и голос его был спокоен, даже слишком спокоен. — Откуда мне знать, что в этом документе нет подвоха? У твоей семьи много денег и власти, а я простой человек, который не сможет с вами тягаться. Ты же знаешь, я не очень разбираюсь в таких вещах.

Он поднял глаза. В них не было злости, только ровная, спокойная пустота.

Лу Тинфэн смотрел на него и чувствовал, как внутри всё обрывается. Он не верит ему. И это честно.

Он заслужил это.

http://bllate.org/book/16098/1597431