Готовый перевод After the Divorce, I Became the Tycoon’s Sweetheart / После развода я стал любимчиком магната: Глава 215. Пробы - 2

Очередь дошла до Хэ Яна, и в коридоре стояла неестественная, давящая тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом вентиляции и редкими, осторожными шагами других претендентов, что жались по углам, как испуганные птицы. Он сделал шаг, другой — звук его собственных шагов казался ему оглушительным, отдаваясь глухим эхом в пустом пространстве, — и перед тем как шагнуть в зал, на мгновение замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а ладони снова становятся влажными и холодными. Лу Тинфэн, заметив его состояние, бережно взял его руку, тёплую, надёжную, поднёс к губам и запечатлел на тыльной стороне ладони тёплый, невесомый поцелуй, от которого по коже побежали мурашки, а на том месте, где только что были его губы, осталось крошечное, обжигающее пятнышко тепла.

— Жена моя, давай, — прошептал он, и в его глазах, обычно таких властных и холодных, плескалась такая безграничная нежность и вера, что у Хэ Яна перехватило дыхание.

И то ли этот поцелуй и вправду обладал какой-то магической силой, то ли он просто почувствовал, что за его спиной есть надёжный, несокрушимый тыл, но напряжение, сковывавшее плечи, вдруг отпустило, и он смог дышать ровнее.

Он шагнул в полумрак зала, и его сразу окутала густая, почти осязаемая тишина, пропитанная запахом пыли, старого дерева и едва уловимым ароматом сигаретного дыма — казалось, эти стены навечно впитали в себя напряжение сотен таких же проб. Он остановился напротив режиссёра и, почтительно, но без подобострастия, склонил голову в лёгком поклоне.

— Здравствуйте, господин режиссёр. Меня зовут Хэ Ян.

— Хэ Ян? — режиссёр Чэнь нахмурился, и его цепкий взгляд поверх сползших на кончик носа очков в толстой чёрной оправе впился в лицо стоявшего перед ним молодого человека, юного, почти по-девичьи нежного, но с какой-то странной, затаённой тенью в глубине глаз.

Он машинально потянулся к пачке сигарет, лежавшей среди бумажного хаоса на столе, но, вспомнив, что в зале не курят, лишь раздражённо отбросил её в сторону. Имя показалось ему смутно знакомым. Режиссёр Чэнь перебрал бумаги, нашёл нужную заявку и, пробежав её глазами, снова поднял взгляд, уже с лёгким, скептическим прищуром.

— Хорошо, — бросил он коротко, откидываясь на спинку стула. — Начинайте.

«Никакого актёрского образования, — пронеслось у него в голове, пока он разглядывал Хэ Яна. — И при этом сам господин Лу лично попросил дать ему шанс. Ну-ну. Посмотрим, что ты можешь, мальчик. Посмотрим, есть ли в тебе хоть что-то, кроме смазливой мордашки».

Но то, что произошло дальше, заставило его скептическую усмешку медленно сползти с лица.

Хэ Ян больше не был Хэ Яном. Он даже не двинулся с места, но всё его существо неуловимо изменилось, словно кто-то невидимый щёлкнул выключателем. Плечи опустились, спина слегка ссутулилась, а дыхание стало поверхностным, едва заметным — так дышат те, кто уже одной ногой стоит в ином мире. В глазах, только что горевших волнением, появилась какая-то обречённая, потусторонняя отстранённость — взгляд человека, который уже всё для себя решил. Он стал Ван Цзямином — смертельно больным мальчиком, принявшим самое страшное решение в своей короткой, никому не нужной жизни.

Сначала он спокойно, методично взял воображаемую тряпку, смоченную спиртом, казалось, он даже чувствовал её прохладную, чуть влажную текстуру и резкий, обжигающий ноздри запах, и его пальцы двигались чётко, без малейшей дрожи. Он тщательно, сантиметр за сантиметром, протёр рукоятку ножа, стирая чужие отпечатки, словно выполняя давно заученный ритуал. Затем он опустился на корточки и, двигаясь по полу, аккуратно затёр следы обуви брата, оставляя вместо них свои собственные, и даже не поморщился, когда, коснувшись «трупа», размазал по своей одежде тёмные, липкие пятна крови — он словно чувствовал, как холодная, вязкая жидкость пропитывает ткань, прилипает к коже, оставляя на ней медный, тошнотворный запах.

И только когда всё было кончено, когда он сделал всё, чтобы отвести подозрения от брата, Ван Цзямин наконец позволил себе сломаться. Он медленно, словно из него вынули все кости, сполз по стене на холодный пол, сжимая в руке окровавленный нож. Тело его начала бить крупная, неконтролируемая дрожь — та самая, что приходит после пережитого ужаса. Глаза покраснели и наполнились слезами, которые он больше не пытался сдерживать.

Он знал: это конец, обратной дороги нет — его жизнь закончится здесь, в этой пустой, холодной квартире, пропитанной запахом смерти.

Но он не жалел: его собственное существование, хрупкое, болезненное, обречённое с самого рождения из-за лейкемии, не стоило и ломаного гроша, и зачем цепляться за жизнь, в которой нет ни радости, ни будущего? Но его брат… Его брат был другим — сильным, здоровым, умным, способным, он мог добиться всего, построить карьеру, создать семью, он заслуживал жить. И пусть брат всегда смотрел на него с холодным презрением, пусть никогда не говорил доброго слова, Ван Цзямин знал правду. Это он, брат, тайком оплачивал его лечение. Это он, брат, не дал ему умереть тогда, много лет назад.

Он готов был отдать свою никчёмную жизнь за его блестящее будущее. Без колебаний. Без сожалений.

Он закрыл глаза, и по щекам скатились две последние, обжигающе горячие слезинки, оставляя за собой влажные дорожки на коже. Сделал глубокий, судорожный вдох — воздух со свистом ворвался в лёгкие, — словно вбирая в себя последние крохи этого мира. А когда он снова открыл глаза, в них больше не было ни отчаяния, ни страха. Только тихая, умиротворённая улыбка, полная светлой, жертвенной любви, и странное, почти блаженное спокойствие, разлившееся по всему телу.

— Хорошо! — громыхнул голос режиссёра Чэня, разрезая звенящую тишину зала, словно удар грома.

Он хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули и покатились пустые стаканчики из-под кофе, а эхо от удара заметалось между голых стен. На его обветренном, суровом лице, изрезанном глубокими морщинами, расцвела редкая, почти неуместная здесь улыбка — улыбка человека, который только что обнаружил неогранённый алмаз среди груды булыжников. Он и сам не ожидал, что этот мальчишка, пришедший с улицы, без единого дня актёрской школы за плечами, сможет так глубоко, так пронзительно прожить эту сцену. Перед ним прошли десятки смазливых «звёзд» и натренированных студентов, но ни один не задел его так, как этот тихий, невзрачный юноша.

Хэ Ян медленно поднялся с холодного пола, чувствуя, как дрожат колени, а по телу всё ещё бегут остатки той лихорадочной дрожи, что била его минуту назад. Он стряхнул с себя остатки образа, словно сбрасывая невидимый, тяжёлый плащ, и вдруг почувствовал, как по всему телу разливается тёплая, почти блаженная слабость — та, что приходит после того, как отпускаешь то, что держал в себе слишком долго. С лёгкой, почти застенчивой улыбкой он поклонился режиссёру.

— Молодой человек, — Чэнь Фэн снял очки и, прищурившись, посмотрел на него с искренним уважением, — это было достойно. Очень достойно. Когда начнутся съёмки, играй точно так же. Ничего не меняй.

— Спасибо, господин режиссёр, — выдохнул Хэ Ян, чувствуя, как от сердца отлегает огромный, тяжёлый камень.

— Ладно, иди. Роль твоя. Пусть господин Лу готовит контракт.

Хэ Ян застыл, не веря своим ушам: он просто хотел попробовать, испытать себя, и вдруг прошёл, с первого раза, у самого грозного режиссёра, которого боялись даже маститые актёры! На лице его расцвела растерянная, счастливая улыбка, и ему казалось, что он только что выиграл в лотерею джекпот.

Когда он вышел из зала, Лу Тинфэн, который всё это время места себе не находил, меряя шагами коридор и то и дело нервно поглядывая на закрытую дверь, бросился к нему, едва не поскользнувшись на гладком полу. Увидев сияющее, раскрасневшееся лицо жены, он всё понял без слов. Его глаза расширились от восторга, и он, схватив Хэ Яна за руки — всё ещё чуть дрожащие, — принялся осыпать их быстрыми, горячими, влажными поцелуями, не в силах сдержать переполнявшую его гордость.

— Лу Тинфэн! — зашипел Хэ Ян, пытаясь вырвать руки и чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. — Перестань! Здесь же люди! Смотрят же все!

Он бросил быстрый взгляд по сторонам и заметил, что несколько сотрудников, находившихся в коридоре, действительно с любопытством поглядывают на них, пряча улыбки. Ему стало ужасно неловко.

Но Лу Тинфэну было плевать на всех. Он, сияя, как начищенный самовар, крепко сжал ладонь жены и, гордо выпрямившись, повёл его прямо в кабинет брата. Он буквально влетел в дверь, таща за собой Хэ Яна, и с порога, захлёбываясь от восторга, выпалил:

— Брат! Ты только представь! Моя жена прошла с первого дубля! С первого!

Вид у него был до того самодовольный и по-детски гордый, словно он хвастался самой редкой, самой драгоценной игрушкой в мире, которой ни у кого больше нет.

Лу Тинхао, давно привыкший к тому, что его младший брат — законченный «женофил», который при любом удобном случае, на деловых встречах или дружеских посиделках, не устаёт повторять «моя жена то, моя жена сё», лишь усмехнулся и покачал головой. Он перевёл взгляд на Хэ Яна и кивнул на журнальный столик.

— Хэ Ян, взгляни на контракт.

Хэ Ян опустился на мягкий кожаный диван, который тихо скрипнул под его весом, взял в руки тонкую папку, но даже не открыл её — лишь провёл пальцами по шершавой, чуть прохладной поверхности. Он просто нашёл страницу с подписью и, не читая, поставил размашистый автограф, даже не взглянув на текст. Казалось, его совершенно не волновало, что там написано, и он ни капли не боялся, что его могут обмануть.

И, по правде говоря, у него были на то все основания.

Как муж Лу Тинфэна, невестка семьи Лу и, по сути, родственник самого Лу Тинхао, он был под надёжной защитой, и у Тинхао не было ни единой причины его обманывать — себе дороже.

Да и если бы даже попытался, Хэ Яна это не пугало: теперь у него были деньги, много денег, целое состояние, которое давало ему не только уверенность в завтрашнем дне, но и спокойную, неколебимую внутреннюю силу. Он усмехнулся про себя, вспомнив, как когда-то считал каждую копейку и собирал просроченный хлеб, а теперь даже не взглянул на сумму в контракте. А сила, как известно, — лучшая защита.

http://bllate.org/book/16098/1609855