Юйцин выслушал его, кивнул и спросил: — А что ты думаешь про ту лавку с баоцзы?
Чжан Цянь удивился: — Тебе та больше приглянулась? — Он на мгновение задумался. — Место среднее, но и не задворки. Дворик опять же — это удобно: если закрутимся с делами, можно прямо в городе и заночевать.
— Вот и я о том же! С двориком куда сподручнее — и товар есть где сложить, и самим приткнуться. А что до соседей... Раз у них торговля идет, значит, народ туда протоптал тропинку. Глядишь, и к нам заглянут, — глаза Юйцина азартно блеснули.
Чжан Цянь усмехнулся: — И не боишься, что все к соседям лапшу есть уйдут, а на наши блины и не посмотрят?
Этого Юйцин не боялся ни капли.
— С чего бы? Любителей цзяньбинов тоже немало. Я бы на месте хозяина лапшичной больше переживал — как бы мы у него всех едоков не переманили!
Чжан Цянь кивнул. И дело было не в том, что Юйцин слишком в себе уверен — просто их цзяньбины и впрямь пришлись народу по душе, да и конкурентов, торгующих такой диковинкой, в округе не наблюдалось.
— Ладно, пусть будет по-твоему. Снимаем эту лавку?
Юйцин решительно кивнул: — Да. Хозяин говорил, что сдает минимум на три года, да и плата, честно говоря, вполне подъемная.
— Хорошо, тогда завтра закроемся пораньше. Распродадим товар и сразу пойдём подписывать договор. Успеем до закрытия управы, чтобы официально всё оформить.
На том и порешили.
На следующее утро они навели лишь половину привычного объема теста — всё ради того, чтобы поскорее освободиться. Когда они уже начали сворачиваться, к лотку подбежал мужчина и заказал сразу несколько блинов. По иронии судьбы, это оказался тот самый посыльный, который в первый день остался ни с чем. С тех пор он стал постоянным клиентом и покупал за раз по пять штук, так что Юйцин уже запомнил его в лицо.
— Удачно ты зашел, еще бы чуток — и мы бы уехали, — вставил Чжан Цянь, принимая плату. Этот парень ему тоже запомнился своей суетливостью.
Мужчина вытер пот со лба: — Ох, и не говорите, чудо просто! А то вернулся бы с пустыми руками — и поминай как звали, загрызли бы дома. Уж больно ладные у вас блины, молодые господа и барышни в нашем доме от них без ума. Через день меня за ними гоняют. Вот только торговля у вас какая-то... непостоянная.
Юйцин протянул ему стопку горячих свертков: — Ваша правда. Но мы как раз присмотрели помещение. Больше на улице стоять не будем — ищите нас на Утренней улице в восточной части города. Теперь только там торговать станем.
Посыльный удивленно вскинул брови, оглядев парней с ног до головы, но расспрашивать не стал. Подхватил пакеты и припустил во всю прыть — боялся, видно, что блины остынут и станут «не такими», а господа за это по головке не погладят.
Зато другой едок, стоявший неподалеку, не удержался: — Неужто и впрямь лавку открываете?
Юйцин с достоинством кивнул: — Истинная правда.
Отдав последний заказ, супруги принялись споро собирать вещи — время встречи с хозяином баоцзы-лавки неумолимо приближалось.
Сегодня та лавка была закрыта. Но как только дело с бумагами в управе будет улажено, ключи перейдут к ним, и можно будет оставить тележку прямо там, не опасаясь воришек.
Любопытный едок причмокнул: — Видать, прибыльное это дело — блины печь! Раз уж на целую лавку накопили... Поди, аренда-то в копеечку влетает?
Вопрос был скользкий, так что Юйцин лишь вежливо улыбнулся и перевел разговор на другое.
Прохожий, видно, зла не замышлял, просто подивился: — Ну, оно и к лучшему. В доме-то торговать сподручнее, чем на ветру стоять. Значит, на Утренней улице, говорите?
— Да, сюда больше не придем. Так что, если захочется горячего цзяньбина, милости просим в нашу новую закусочную, — добавил Чжан Цянь.
В тот день они говорили об этом каждому покупателю — и реклама для открытия, и забота о людях, чтоб зря ноги не били, придя на старое место.
— О, Утренняя улица — это хорошо, — обрадовался едок. — Я как раз там живу! Теперь и ходить далеко не надо, считай, под носом лакомство будет!
— Вот и славно, — рассмеялся Юйцин. — Соседям своим тоже расскажите, будем всем рады!
— Обязательно, обязательно!
...
Вывеску с баоцзы-лавки уже сняли, двери были прикрыты. Юйцин постучал, и бывший жилец, старина Ван, впустил их внутрь. Хозяин здания уже ждал их там.
Тележку закатили на задний двор. Старина Ван оказался человеком чистоплотным и деловым — всё свое имущество он уже практически вывез. Договор перечитали дважды; убедившись, что подвохов нет, Юйцин и Чжан Цянь поставили свои подписи и оттиски пальцев. После чего отсчитали хозяину плату за первый год аренды.
Старина Ван, хоть формально был уже не при делах, остался в качестве свидетеля, пока дособирывал остатки скарба. Напоследок он протянул Чжан Цяню тяжелую связку:
— Вот ключи. Теперь это ваше место, у меня ни одного дубликата не осталось.
Хозяин дома подтвердил: — Не сомневайся, парень. Я Вана сто лет знаю, он человек честный, за столько лет ни разу чужого не взял. Раз говорит, ключей нет — значит, нет. К заложенной двери всего один ключ и полагается. Раз уж аренду за год внесли, я вас попусту беспокоить не стану.
Чжан Цянь кивнул и передал ключи Юйцину: — Ты оставайся здесь, обживайся потихоньку, прикинь, что куда. А мы с хозяином и Ваном в управу сходим, чтоб всё честь по чести, по закону оформить.
Мужчины ушли, и Юйцин остался один в притихшей лавке. Пустые стены гулко отзывались на шаги. Старина Ван и впрямь выгреб всё под чистую, в лавке было просторно и даже немного неуютно. Юйцин прошел вглубь. Задний дворик был приличных размеров, светлый и чистый — солнца здесь хватало.
За торговым залом была жилая комната — небольшая, но если прибраться, то на кане вполне хватит места двоим. Была еще коморка под хлам — человеку там не ужиться, а для мешков с мукой в самый раз. Торговую зону от жилой отделяла плотная занавесь, а чтобы попасть во двор, нужно было миновать еще пару дверей.
Юйцину очень приглянулись и колодец, и сам двор. Он привык, что дома вода всегда под рукой, и здесь эта роскошь сохранялась. Хоть бывший жилец и подмел за собой, Юйцин всё равно чувствовал легкую брезгливость — в конце концов, нельзя же просто заехать и жить, не смыв чужой дух.
У колодца стояло ведро — казенное, принадлежавшее хозяину дома. Пользоваться можно, но сломаешь — плати, а съезжать будешь — оставь на месте. Юйцин зачерпнул ледяной воды. Прозрачная, чистая — в такой и овощи мыть приятно, и белье стирать.
Вооружившись тряпкой, он принялся за работу. Столы, лавки, рамы окон, каркас кровати — он прошелся по всему, до чего дотянулись руки. После большой уборки он уже четко понимал, что у них есть, а что придется докупать. А список покупок намечался немаленький.
Ватные одеяла, тюфяки, одежду и всякую домашнюю утварь вполне можно было привезти из дома, а вот сахар и соль куда проще и быстрее купить прямо в городе.
Дела в управе тоже решились быстро: не прошло и пары часов, как Чжан Цянь вернулся, бережно прижимая к груди договор аренды. Он пришел один — видимо, после оформления всех бумаг и бывший жилец, и домовладелец сочли свое присутствие излишним.
— Ну как, всё гладко? — спросил Юйцин, высунув голову из комнаты.
Чжан Цянь кивнул: — Сунул стражнику на входе немного денег, так всё пошло быстрее обычного, придираться не стали.
— Вот и славно, — Юйцин с облегчением выдохнул. — Иди-ка сюда, помоги обмести потолок, я до углов не дотягиваюсь.
Чжан Цянь подошел, перехватил метелку из перьев, а другой рукой протянул мужу свиток: — Глянешь?
— Давай посмотрю, — Юйцин освободил руки и мимоходом пробежался глазами по тексту, попутно указывая Чжан Цяню, какой угол надо вычистить потщательнее. — А это, стало быть, казенная печать? — Он коснулся пальцем четкого алого оттиска. — Совсем как та, что на нашем брачном свидетельстве была. А я-то думал, для лавок они какие-то другие ставят.
Чжан Цянь глянул на печать: — С виду такая же, всё тот же квадрат.
Юйцин щелкнул по бумаге и аккуратно её свернул: — Вот увидишь, через пару лет мы эту лавку выкупим. А потом купим еще штук семь-восемь, чтоб у нас целая пачка дарственных на землю была. Будем сидеть на завалинке да только ренту собирать. Неплохая жизнь, а?
— Для этого придется очень хорошо потрудиться.
...
Закончив с уборкой, они вдвоем прошлись по лавкам, закупили всё необходимое и, разведя огонь на привезенных из дома дровах, сообразили нехитрый обед.
Наварили густой рисовой каши, поджарили тарелку из остатков зелени и яиц, разогрели картофельную соломку. С соленьями и креветочной пастой обед вышел на диво сытным.
За утро Юйцин так вымотался — то торговля, то великая уборка, — что голод скрутил живот. Только осушив добрую половину миски с кашей, он почувствовал, как жизнь возвращается в тело. Чжан Цянь устал не меньше: беготня по инстанциям с тяжелыми покупками в руках выжала из него все соки.
Первые минуты они ели в полном молчании, сосредоточенно работая палочками. И только когда первый голод отступил, завязался разговор.
— Слушай, у нас ведь осталась вывеска «Закусочная Се»? Она здесь будет очень кстати, чего добру пропадать. И тележку нашу разбирать не станем — по утрам будем выкатывать её прямо к дверям, пусть это будет нашей особенностью. А на ночь станем заводить её обратно в дом.
— Хорошая мысль, — одобрил Чжан Цянь.
Юйцин согласно кивнул: — И не обязательно нам на одних блинах зацикливаться. Ты теперь их печешь мастерски, да и с деньгами управляешься ловко. Со временем добавим в меню что-нибудь еще, чтобы место зря не простаивало. Лавка большая, одними цзяньбинами её заполнять — только место переводить.
Чжан Цянь и раньше замечал: когда Юйцин настаивал на аренде помещения просторнее, у него явно был план на будущее. Но сейчас их было всего двое, и хвататься за всё сразу означало просто надорваться.
— Давай пока не будем загадывать, — мягко осадил его Чжан Цянь. — Сначала с блинами разберемся. Остальное приложится, а то «откусишь больше, чем проглотишь».
— Я понимаю, — согласился Юйцин. — Мы и сейчас-то порой едва успеваем поворачиваться. Это я так, на перспективу планирую.
— Если надумаем расширяться, надо будет брать помощников. Вдвоем нам не сдюжить, — предложил Чжан Цянь.
— Твоя правда, сейчас об этом рассуждать рано. Сперва нужно окупить аренду. Двенадцать лянов в год! Целый лян в месяц отдаем... Все-таки выгодно сдавать лавки внаем. Вот бы и нам когда-нибудь стать такими хозяевами — жить в свое удовольствие, не зная забот
Чжан Цянь легонько ткнул пальцем в надутую щеку Юйцина: — Блины продавать — тоже дело почетное. Постараемся — и аренда окупится.
http://bllate.org/book/16103/1506887
