Начало апреля, городок Фуси.
Ранним утром, когда первые лучи солнца еще не коснулись мостовой, на улицах уже закипела жизнь: торговцы расставляли лотки, раздавались первые голоса.
Закончив последние приготовления, Юйцин распахнул двери лавки и велел Чжан Цяню вешать вывеску. Над входом теперь красовалась доска с надписью «Закусочная Се», которую Юйцин вырезал сам. Пусть буквы не ласкали взор изысканностью каллиграфии, зато в них чувствовался характер и живая душа. Глядя на дело рук своих, оба довольно улыбались.
Ради такого торжественного случая из деревни на попутной телеге приехала бабушка Лю. Когда она вошла со двора, ребята только-только сели завтракать. Присоединившись к ним, старушка тут же принялась за дело — она не умела сидеть без дела: то овощи мыла, то товар перепроверяла.
Домашнее хозяйство — кроликов, собак и цыплят — она накормила еще на рассвете, оставив им еды с запасом. Даже если они закроются поздно, с живностью ничего не случится. А за сохранность дома отвечали псы — в их присутствии ни один воришка не рискнул бы перелезть через забор.
Да и бабушка Лю не сидела бы спокойно, если бы не попросила соседа Фан-гэра приглядывать за домом, так что переживать было не о чем.
Сама же бабушка сейчас хлопотала снаружи, развешивая связки петард перед входом в лавку.
— Юйцин, иди скорее, пора зажигать! — закрепив последнюю связку, она не стала медлить и сунула внуку в руки огниво и палочку с благовонием, торопя его начать церемонию.
Юйцин не заставил себя ждать. Он раскурил благовоние, совершил короткий обряд подношения и поднес огонек к фитилю.
Едва шнур догорел, воздух пронзил оглушительный треск и грохот. Запах пороха и клочки красной бумаги разлетелись далеко по улице, возвещая об открытии. Этот шум, разумеется, заставил многих прохожих замедлить шаг и обернуться.
— Это где же так палят? Кто-то дело открывает?
— А ты не слыхал? В западной части города новая лавка открылась, только вот неведомо, чем торгуют.
— Ты не знаешь, зато я знаю! Говорят, цзяньбины там будут. Про цзяньбины-то слышал?
— Те самые? Что тот пригожий паренек продавал? Он что, теперь лавку открыл?
— Он самый! Давненько я не лакомился его стряпней, аж соскучился. Пошли, глянем, что там за суматоха.
— В первый день-то хозяин небось скидку даст?
— Да какая разница, пойдем да увидим. Поторапливайся, а то всё пропустим! ...
Обмен новостями между знающими людьми и старыми знакомыми сослужил Юйцину добрую службу: к «Закусочной Се» мгновенно хлынул поток любопытных. Даже те, кто просто шел мимо, привлеченные грохотом петард, останавливались поглазеть — если и не купят, так хоть будет о чем посудачить с соседями.
Так, мало-помалу, перед входом в лавку собралась приличная толпа. Перед самым порогом образовался свободный пятачок, засыпанный красными ошметками бумаги. Горожане вытягивали шеи, с любопытством разглядывая убранство и совсем еще молодого, незнакомого хозяина.
Юйцин ничуть не смутился. Дождавшись, когда стихнет последний хлопок, он спокойно сделал шаг вперед и объявил об открытии. Когда одобрительный гул толпы утих, он начал свой рассказ.
— Сегодня «Закусочная Се» открывает свои двери, милости просим к нашему столу! Обычный цзяньбин теперь стоит шесть веней, но в честь открытия сегодня вы можете купить его всего за пять! Проходите, не стесняйтесь, не упускайте случай. В нашей лавке будут не только цзяньбины, со временем мы порадуем вас и другими новинками. В день появления каждого нового блюда мы также будем делать скидки, так что ждите с нетерпением!
Решение поднять цену на один вень не было случайным порывом — Юйцин и Чжан Цянь обсудили это заранее. Теперь они не просто стояли с лотком на углу, а снимали помещение, и расходы на аренду ощутимо выросли. Без повышения цены прибыль стала бы совсем скудной. К тому же, добавили они всего один вень — Юйцин рассудил, что старые клиенты хоть и поворчат, но поймут.
И точно: едва он объявил цену, как из толпы выскочил один из прежних покупателей с упреком: — Как же так? Раньше по пять веней продавал, а теперь шесть просишь? Это что же за скидка такая — сперва задрать цену, а потом продавать по старой?!
После его слов лица прохожих, уже готовых было достать монеты, помрачнели. Люди замерли, переводя взгляд с недовольного мужчины на Юйцина. В толпе послышался недобрый шепот.
Юйцин ожидал подобного, а потому ответил без тени суеты: — Почтенный прав, раньше мы продавали цзяньбины по пять веней. Но тогда у нас не было своего угла — мы ютились с маленьким лотком прямо на мостовой. Теперь же всё иначе. Сами видите: мы с супругом сняли лавку. Плата за место здесь куда выше, чем за клочок земли на улице. Расходы выросли, и нам пришлось немного поднять цену. Если бы мы оставили её прежней, нам пришлось бы экономить на продуктах, брать несвежее или дешевое, а это значит — погубить доброе имя. Мы добавили всего один вень, и я прошу вас отнестись к этому с пониманием.
Юйцин говорил вежливо и рассудительно, и его слова возымели действие. Доверие вернулось, ропот в толпе стих — положение было спасено.
Тот недовольный мужчина, хоть и был в глубине души убежден доводами, признавать поражение не хотел. Однако, косясь на рослого и крепкого Чжан Цяня, стоявшего подле Юйцина, затевать настоящую ссору он не решился.
Лишь проворчал под нос: — Сказать-то можно что угодно. На словах — лучшие продукты, а на деле небось гнилую капусту подсунешь.
Проворчал он это довольно громко, так что Юйцин всё расслышал, но обижаться не стал:
— В нашей лавке цзяньбины готовятся прямо при вас, по вашему желанию. Свежая ли зелень — каждый увидит сам. А уж каково тесто на вкус — уверен, вы и сами поймете, стоит только попробовать.
После этих слов последние сомнения у людей отпали. Лишь тот самый крикун то краснел, то бледнел, не зная, куда деться от неловкости. Улучив момент, когда на него перестали смотреть, он потихоньку просочился сквозь толпу и ушел, не дожидаясь конца празднества.
Честно говоря, Юйцин был даже благодарен этому человеку. Если бы не его выпад, мало кто обратил бы внимание на объявление о цене, вывешенное у входа. А этот спор позволил всё разъяснить старым клиентам и сохранить репутацию лавки.
Зрители, удовлетворив любопытство, начали расходиться. У входа остались лишь те, кто действительно пришел за едой.
Бабушка Лю, увидев, что народ начал расходиться, не на шутку затревожилась.
Юйцин же нисколько не сомневался, что их цзяньбины найдут своего покупателя. Он ободряюще коснулся руки бабушки и мягко взглянул на нее, давая понять, что волноваться не стоит.
— Уважаемые гости, остались ли у кого-нибудь вопросы? Если да — спрашивайте, я с радостью отвечу. А если вопросов нет, милости просим отведать наших горячих лепешек. Только помните: запас теста и хрустящих хлебцев в лавке не бесконечен, так что — кто первый пришел, того и угощение! К тому же скидка действует только сегодня, а завтра цена вернется к шести веням. Ну и, конечно, если кто пожелает добавить в начинку что-то особенное — это будет за отдельную плату.
Эта маленькая хитрость с «ограниченным запасом» сработала мгновенно. Многие сомневающиеся тут же решились. Какая разница, что там будет завтра? Хозяин ведь ясно сказал: сегодня на вень дешевле! Замешкаешься — и вовсе ничего не достанется. В общем, надо брать сейчас, пользоваться случаем, а остальное — потом!
Бабушка Лю, завидев очередь, заметно повеселела и поспешила на подмогу к Чжан Цяню.
Среди собравшихся были и старые завсегдатаи, которые приметили их еще во времена торговли острой закуской из аморфофаллуса. Они-то и зацепились за слова Юйцина о «новом блюде».
Юйцин узнал одного из них — старину Ли. Поговаривали, что это один из самых известных богатеев в округе. Впрочем, спеси в нем не было ни капли: он просто обожал бродить по улочкам в поисках диковинной еды. Был он разборчив, но щедр, и пользовался в городке определенным весом. Многие трактиры и рестораны специально зазывали его отведать новинки, зная, что за его взыскательным вкусом потянутся и другие.
В глазах Юйцина старина Ли был кем-то вроде местного гастрономического блогера. В свое время именно его похвала помогла их цзяньбинам так быстро стать хитом продаж.
Глаза Ли азартно блеснули: — Хозяин Се, неужто правда, что в твоей лавке скоро появится еще что-то диковинное?
Едва он заговорил, как люди вокруг начали подшучивать: надо же, новая лавка — и сразу привлекла такого привереду, как господин Ли.
Тот и ухом не повел. Он знал, на что способен Юйцин, и сейчас его заботило только одно — еда. Если бы этот пригожий паренек не был уже замужем, Ли, пожалуй, попытался бы сосватать его за своего сына — вот тогда бы он лакомился вкусностями каждый день!
«Эх, жаль, жаль», — вздохнул Ли, украдкой глянув на Чжан Цяня.
Мужчина был статный, крепкий, видный и, судя по всему, работящий. Сравнив его со своим сыном, Ли понял, что даже пытаться «увести» такого мастера бесполезно.
Юйцин всё это заметил, но гадать о мыслях Ли не стал. Ему нужно было лишь, чтобы кто-то задал правильный вопрос, и цель была достигнута.
— Чистая правда, — Юйцин ослепительно улыбнулся своей «рабочей» улыбкой. — В первый день следующего месяца мы представим новое угощение. И, как водится, в день премьеры предложим его со скидкой, чтобы каждый мог оценить вкус. Ждите с нетерпением!
— Ох, хозяин Се, ну хоть намекни честному люду, что это за новинка такая? — Ли совсем раззадорился, предвкушая деликатес.
— Ну, это... — Юйцин таинственно улыбнулся, не желая раскрывать карты раньше времени. — Скажу лишь одно: вкус будет отменный. А остальное увидите сами в первый день месяца.
На этом он закончил разговор, не желая больше отвлекаться на праздные беседы, и ушел во внутренние помещения лавки — мыть овощи и готовить добавки.
Судя по всему, желающих отведать цзяньбины сегодня было в избытке. Многие из тех, кто привык платить за качество, не скупясь, заказывали вариант с яйцом. Корзина подле Чжан Цяня опустела уже больше чем наполовину.
Похоже, в собственной лавке покупатели тратили деньги охотнее, чем у уличного лотка. Юйцин быстро смекнул: при таком наплыве утренние заготовки покончатся в мгновение ока, нужно срочно готовить добавку на кухне!
— Эй, постой! — Ли не успел его перехватить.
Юйцин скрылся за занавеской, отгородившись от любопытных глаз. Не врываться же к нему на кухню? Да и попробуй ворвись — видели того здоровяка, что жарит лепешки у входа? Рука Ли не успеет коснуться шторы, как он вылетит оттуда быстрее, чем пришел!
Ли лишь хлопнул себя по бедрам и вздохнул — так хотелось выудить подробности! Но раз собеседник ушел, делать нечего. Придется набраться терпения. Впрочем, хоть новинки еще и след простыл, аромат нынешних цзяньбинов уже вовсю дразнил ноздри. Чего зря вздыхать? Надо брать, пока скидка, а то и лепешек не достанется.
Ли отбросил сожаления и решительно вклинился в очередь: — Мне два цзяньбина! И оба с яйцом! Хлебцев не жалей, соуса побольше! Я доплачу, доплачу!
...
Только к полудню людской поток начал иссякать. Чжан Цянь всё это время не отходил от жаровни: налить тесто, вбить яйцо, свернуть, подать... Эти движения он выполнял так ловко и слаженно, что они уже превратились в мышечную память. Из-за наплыва гостей он даже не успел пообедать, и только сейчас пыл покупателей немного угас. Впрочем, люди всё равно подходили по одному, так что бросить рабочее место было нельзя.
Чжан Цянь велел Юйцину и бабушке есть первыми, не дожидаясь его. Только когда Юйцин поел и сменил его у плиты, Чжан Цянь смог наконец перевести дух и присесть.
— Ну и народу сегодня было, — выдохнул он. Если бы каждый день в лавке было такое столпотворение, вдвоем им было бы точно не сладить.
Юйцин кивнул, полностью соглашаясь: — Многие, должно быть, наши старые знакомые, еще с тех времен, когда мы только начинали. Пришли поддержать в день открытия. Я видел немало знакомых лиц. А другие просто пошли на шум и запах петард.
Пока покупателей не было, Юйцин присел рядом, чтобы составить компанию обедающему Чжан Цяню, и завел неспешный разговор.
— Ешь помедленнее, никто же не отнимает, — Юйцин налил ему воды, опасаясь, как бы муж не подавился от спешки.
Чжан Цянь как раз проглатывал большой кусок и замер, когда тот застрял в горле; он поспешно взял чашку и сделал несколько глотков, чтобы протолкнуть еду.
— Ну вот, что я говорил? Просил же — не торопись, — Юйцин вскочил и принялся легонько похлопывать его по спине, помогая отдышаться.
Когда Чжан Цяню наконец полегчало, он виновато пояснил:
— Да я всё боюсь, что народ повалит, а ты один не справишься. Хотел поскорее закончить, чтобы подменить тебя.
Юйцин снова наполнил чашку и пододвинул её мужу:
— Не тревожься. Время обеда уже прошло, сейчас вряд ли кто придет. К тому же бабушка на заднем дворе помогает — и овощи моет, и режет, так что мы точно успеем. А ты из-за дел только сейчас за еду сел.
Чжан Цянь отмахнулся:
— Ничего страшного, если обед немного подождет.
— Хозяин, мне один цзяньбин с яйцом! — раздалось с порога, прервав их беседу.
— Хозяин!
— Иду, иду! — отозвался Юйцин. Поднимаясь, он жестом велел Чжан Цяню продолжать трапезу и не вскакивать.
Минуты затишья пролетели быстро, и вскоре у лавки снова собрались люди. Юйцин рассудил, что до многих только сейчас дошли слухи о скидках в честь открытия, и все поспешили воспользоваться случаем.
Нашлись и такие умельцы, что приносили яйца с собой, прося добавить их в лепешку. Юйцина это позабавило — он и не думал, что до такого дойдет. Впрочем, возражать он не стал: брал их яйца и разбивал над жаровней. Считал он такой заказ как обычный базовый цзяньбин; яйца жарятся быстро, хлопот никаких, да и делу не помеха.
Чжан Цянь хоть и старался есть медленнее, как просил Юйцин, но, видя растущую очередь, быстро отставил посуду и поспешил на помощь. Юйцину хоть и не понравилось, что муж его не послушал, но в глубине души он испытал облегчение. Одному стоять у плиты еще куда ни шло, пока людей мало, но когда набегает толпа, одновременно печь и принимать деньги становится суматошно.
Чжан Цянь надел фартук, и Юйцин тут же уступил ему место у жаровни, а сам занялся расчетами. Эта работа была куда легче и подходила ему больше.
Лишь когда солнце начало клониться к закату, Юйцин проводил последнего покупателя. Простояв весь день на ногах, он чувствовал во всем теле такую ломоту, что сил не осталось совсем — он просто повалился грудью на стол, чтобы хоть немного передохнуть.
Только у Чжан Цяня еще хватало бодрости на уборку: он мыл утварь, подметал пол и выгребал золу из печи. Бабушка Лю тоже притомилась, но, видя, как бойко шла торговля, пребывала в прекрасном расположении духа. Она присела с краю, чтобы подсчитать дневную выручку.
С мелодичным звоном монеты посыпались на стол, вырастая в медную горку. Бабушка сгребла их в кучу и начала нанизывать на нитки, ведя счет. При виде денег у Юйцина словно открылось второе дыхание, и он тут же присоединился к подсчету.
Бабушка со смехом поддразнила его:
— Ох и жадный ты до меди, Юйцин, прямо настоящий «денежный малец»!
Юйцин притворно возмутился:
— Ну почему сразу «денежный малец»? Я скорее талисман удачи — тот самый отрок, что богатство в дом зазывает!
— Верно, верно, — смеясь, согласилась бабушка. — Наш Юйцин — истинный вестник процветания. Это я, старая, оговорилась, ты уж не серчай.
Чжан Цянь в их шутливый спор не вступал — он продолжал наводить чистоту.
Поскольку сегодня лавка работала без перерыва, выручка оказалась куда больше, чем за два дня обычной торговли с лотка. Это было приятным сюрпризом, хотя, если вспомнить, какой столпотворение здесь было с утра, такая прибыль казалась вполне закономерной. Всё-таки объем продаж говорил сам за себя!
http://bllate.org/book/16103/1569211
Angeladrozdova (читатель/заложение основ)
3 марта 2026 в 06:37
1
