Готовый перевод Every time I get into a book, I become a "Sucker" / Каждый раз, когда я попадаю в книгу — я становлюсь «Терпилой»: Глава 1

— Слышь, брат, он реально так не сдохнет?

Моросящий дождь окутал мир серо-белой пеленой. Юноша стоял под зонтом; его школьная форма давно промокла насквозь под проливным дождем. Вокруг, кроме шума воды, не было слышно ни звука.

Цзинь Шуи мысленно позвал систему, но его голос по-прежнему канул в лету, не получив ни малейшего ответа. Если бы сцена перед глазами не была точь-в-точь как в описании книги, он бы уже усомнился, действительно ли он переселился в роман.

Год назад Цзинь Шуи, будучи обычным офисным планктоном («социальным скотом»), пал жертвой недобросовестного черносердечного босса и умер от переутомления прямо на рабочем месте.

Однако ему повезло: его душа случайно попала в Бюро Переселения в Книги, откуда его и отправили в книжный мир.

Но, как и в реальности, где он был лишь одним из множества заурядных трудяг, в Бюро Переселения сейчас был такой наплыв заказов, что Цзинь Шуи не досталось никакой приличной роли.

Так он и был выбран самой низкоранговой системой, чтобы отправиться в книгу и стать «кирпичом», который затыкает любую дыру, где возникнет нужда.

Из-за того, что статус Цзинь Шуи в Бюро был слишком низким, выделенная ему система тоже оказалась «ни жива ни мертва». Кроме того, что в самом начале она дала ему ознакомиться с сюжетом, большую часть времени система находилась в спящем режиме. Как бы он ни орал — добудиться её было невозможно.

— Система? Старший брат? Живой предок?! — Цзинь Шуи позвал еще несколько раз, но ответа так и не последовало.

Он начал понемногу паниковать.

И не из-за себя, а из-за того, что главный герой-шоу, судя по виду… кажется, собрался помирать.

Сейчас Цзинь Шуи стоял в углу стадиона, а на прорезиненной беговой дорожке лицом вверх лежал человек.

Он был одет в старую, выцветшую от частых стирок школьную форму. Тонкая ткань, намокнув, прилипла к коже, ещё сильнее подчеркивая хрупкость подростка. Это тело совсем не походило на тело ученика средней школы: кожа да кости, да и ростом он был куда ниже сверстников. Черные волосы, подстриженные «клочьями» домашними ножницами, прилипли к бледному лицу. Если бы Цзинь Шуи не знал, что это главный герой-шоу, он бы уже достал телефон и набрал 110!

Лежащий на земле юноша не шевелился. Его кожа была настолько белой, что не было видно ни капли крови, а слабое вздымание груди постепенно затихало.

Цзинь Шуи прожил в книге год и уже плохо помнил детали сюжета. В оригинале этот эпизод, кажется, упоминался лишь вскользь: после того как над главным героем-шоу поиздевался главный герой-гун, классный руководитель ошибочно наказал его бегом по стадиону. Герой-шоу, которого до этого продержали взаперти сутки, упал в обморок, не пробежав и пары кругов, и как раз в это время хлынул ливень.

Хотя было известно, что в итоге герой-шоу очнулся в медпункте, в книге не описывалось, как именно он туда попал.

«Надо помочь, а то вдруг сюжет исказится и мир рухнет? У моей мусорной системы даже энергии не хватит, чтобы вернуть меня в пространство Главного Бога. Но если не помочь… серьезно, я боюсь, что пацан отбросит коньки».

Даже зная, что это книжный мир, совесть Цзинь Шуи — «красного» корнями офисного раба — не до конца атрофировалась.

Тем более, если герой-шоу умрет, мир всё равно схлопнется.

Поможет он или нет — результат, кажется, был один.

Цзинь Шуи огляделся по сторонам, убедился, что в этот час на стадионе ни души, кроме них двоих, и, прикрываясь зонтом, быстро подошел ближе.

— Эй, очнись, — Цзинь Шуи похлопал героя-шоу по его потрясающе красивому личику. Но как только его рука коснулась кожи, сердце ушло в пятки.

«Почему лицо такое ледяное? Неужели реально сдох?!»

Перепуганный, Цзинь Шуи быстро нащупал пульс на шее. Пульс был. Он облегченно выдохнул.

Разбудить парня не получалось, пришлось отложить зонт. Как только огромный черный купол убрали, тяжелые капли дождя ударили по телу, в мгновение ока промочив его форму.

«Автор этой книги — настоящий садист», — подумал Цзинь Шуи. Мало того что у героя-шоу трагическое прошлое, так его еще и чморят на каждом шагу. Если такова судьба главного героя, то Цзинь Шуи внезапно почувствовал, что быть «прозрачным» массовщиком — очень даже неплохо.

Он приподнял лежащего на земле; под руками всё было ледяным. Цзинь Шуи попытался поднять мальчишку на руки «принцессой», как в сериалах. Поддал силы, но тело даже не оторвалось от земли.

«Наверняка форма намокла и стала тяжелой, вот и не получается», — нашел он себе оправдание.

Цзинь Шуи попытался закинуть героя-шоу на плечо, но чуть не впечатал его головой обратно в дорожку. Сменив несколько поз и приложив титанические усилия — он чуть не «разогрел» «труп» героя-шоу своим трением, пока возился — он, наконец, дотащил его до медпункта.

«Надо будет заняться спортом в будущем. Этот мелкий заморыш чуть меня в могилу не свел!»

Сложив «ношу», Цзинь Шуи хотел было смыться, но его поймала школьная медсестра и заставила переодеться в сухое.

— Ученик, переодень и его тоже. Я уже сообщила вашему классному руководителю, можешь не спешить в класс.

Цзинь Шуи хотел отказаться, но, увидев, что медсестра — молодая женщина, кивнул и согласился.

— Прости, брат, виноват. Давай будем считать, что я тоже "шоу", так что между нами, сестренками, посмотреть — не грех, — крайне тихо пробормотал Цзинь Шуи под нос, словно занимаясь психологической подготовкой.

Он и правда занимался самовнушением. В конце концов, это же главный герой-шоу! Как его может увидеть голышом какой-то прохожий? Если об этом узнает герой-гун, то, учитывая характер этого параноика, финал Цзинь Шуи будет куда плачевнее, чем в оригинале.

Тело, в котором сейчас находился Цзинь Шуи, принадлежало сводному брату героя-гуна по отцу. Но Цзинь Шуи был законнорожденным сыном, а герой-гун — бастардом.

Герой-гун рос в каморке над салоном для мытья ног, жизнь его была тяжелой. Только после смерти матери его признали в семье Цзинь. Все смотрели на него с пренебрежением и брезгливостью; даже сын домработницы гнушался его, боясь подцепить «грязную болезнь», доставшуюся от матери.

Ребенок с таким мрачным детством просто обязан был почернеть сердцем с малых лет. И герой-шоу — такой же страдалец, но чистый, как белый лотос в грязи — стал для него тем светом, к которому хочется прикоснуться, но боишься обжечься.

По сюжету они мучили друг друга, спасали друг друга, и в итоге герой-гун отобрал всё имущество отца, а герой-шоу стал всемирно известным художником. И жили они долго и счастливо.

А Цзинь Шуи был тем самым старшим братом, у которого отобрали наследство и который закончил свои дни в изгнании за границей.

Будучи законным наследником, оригинальный Цзинь Шуи был отличником с безупречным характером, баловнем судьбы. Даже столкнувшись с братом, который претендовал на его состояние, он верил, что сможет создать еще больше богатства, поэтому не жалел того, что отдавал, и даже искренне поддерживал младшего.

Но в конце концов весь бизнес, который он кропотливо строил, прибрал к рукам герой-гун. Всё, что у него было, стало лишь декорацией для счастья и крутизны главных героев, а сам он был вынужден бежать…

Цзинь Шуи считал, что этот персонаж настолько жалок, что его даже «пушечным мясом» не назовешь. «Терпила» — самое подходящее слово.

И вот теперь он, этот самый терпила, рискует быть втянутым в любовные разборки главных героев, притом что неизвестно, сможет ли эта ненадежная система вообще забрать его в следующий мир.

«Я хочу жить! Я хочу ЖИТЬ!!!»

Инстинкт самосохранения вспыхнул с невероятной силой. Глядя на худощавое тело и белую кожу, он не задержал взгляда ни на секунду. Он стремительно стянул промокшую старую форму, насухо вытер парня полотенцем и натянул запасную одежду. Вид у него при этом был такой торжественно-серьезный, будто он принимал присягу.

Не прошло и двух-трех минут, как Цзинь Шуи помог парню сменить верхнюю одежду. Простыни сильно намокли, и если бы он уложил его обратно прямо так, только что надетые сухие вещи были бы испорчены.

Пока Цзинь Шуи колебался, главный герой-шоу, которого он поддерживал одной рукой, начал заваливаться в сторону. Шуи протянул руку, чтобы перехватить его, и это мягкое, податливое тельце, подобно опавшему листу, впорхнуло прямо к нему в объятия.

Цзинь Шуи: «!!!!!»

Сестренка, только не надо «подставляться»! (прим. — отсылка к «пэнцы», мошенничеству с симуляцией травм).

Цзинь Шуи попытался усадить его ровно, но кости человека, находящегося в обмороке, казались разобранными на части: куда бы его ни наклоняли, он тут же обмякал и падал в ту сторону.

«Живой ты мой предок, да кто вообще сможет тебя обслужить!»

Цзинь Шуи решительно не справлялся с этим «ручным джойстиком». Подумав о том, что в медпункте сейчас все равно никого нет, он стиснул зубы, решив покончить с этим одним махом.

«Была не была! Пока никто не видит — значит, ничего и не было!»

Скрепя сердце, Цзинь Шуи протянул руку к молнии, олицетворяющей собой грех. Он пару раз дернул за пояс, но стащить школьные брюки так и не вышло. В итоге ему пришлось прижать верхнюю часть туловища героя-шоу к своей груди, упереться локтем ему в поясницу, приподняв того, и со скоростью молнии сорвать с него штаны.

Эти две белесые ноги походили на бамбуковые шесты — казалось, они были тоньше, чем рука взрослого человека.

Наверное, такова уж установка в романах: можно быть истощенным до костей, но нельзя быть желтолицым. Очевидно же, что парень страдает от жуткого недоедания, но его кожа при этом оставалась такой белой, будто на нее забыли нанести краску.

Однако Цзинь Шуи не осмелился смотреть вниз. Он уставился строго перед собой, проводя новый раунд психологической подготовки.

Его миссия еще не была завершена: на этом парне остался еще один предмет одежды, промокший насквозь, который тоже нужно было сменить.

«Может, не надо?..» — Цзинь Шуи начал давать заднюю. К тому же школьная медсестра дала ему только одну рубашку и одни брюки. Если снять и это, то парню придется остаться «налегке» (прим. — без нижнего белья)?

Пока Цзинь Шуи пребывал в нерешительности, медсестра, заметившая, что от него долго нет вестей, приоткрыла занавеску, заглянула внутрь и дала наставление:

— Сними с него всю мокрую одежду дочиста, переложи на соседнюю кровать и просто натяни на него брюки.

— …Хорошо, — выдавил из себя улыбку Цзинь Шуи, хотя на самом деле его душа уже была готова вылететь через рот.

Разве он не хотел? Он просто не смел!

Вроде бы все мы тут сестренки… нет, вроде бы все мы тут мужики, но почему на тело героя-шоу другим парням смотреть нельзя? Авторы романов что, все сплошь южане и никогда не видели северных общественных бань?

Особенно при мысли о том, как главный герой-гун загонял в тупик каждого, кто видел тело героя-шоу, не щадя даже семейных врачей…

«Гори оно всё синим пламенем, чертова литература совместного погребения».

Ему реально осточертела эта банда писателей.

Как раз в тот момент, когда Цзинь Шуи собрался действовать по старой схеме и сокрушить последнюю линию обороны героя-шоу, снова раздался голос медсестры:

— Вы тоже ученики из первого класса? Почему вас пришло так много? Зайдите кто-нибудь один помочь, а остальные возвращайтесь на уроки.

Что это за ангельские звуки? Что это за небесная музыка!

Цзинь Шуи почувствовал себя спасенным, он был готов вознестись прямо на месте.

Наконец-то этот «горячий картофель» можно будет кому-то сбагрить!!!

Он неспешно взял полотенце, делая вид, что очень занят уходом за больным. Как говорится: «Пусть погибнет собрат по Дао, лишь бы не я». Брат, если в будущем у тебя будут неприятности, я обязательно буду втайне спонсировать тебя!

Пока Цзинь Шуи строил в уме свои маленькие коварные планы, занавеска, отгораживающая кровать, отодвинулась, и он внезапно столкнулся взглядом с вошедшим.

Перед глазами появилось лицо, которое почти не имело с ним сходства — лишь в чертах глаз проскальзывало нечто едва знакомое.

Вошедший был очень высок, около 180 сантиметров, что среди учеников средней школы делало его подобным журавлю в стае кур.

Его лицо больше напоминало мать: уголки глаз были слегка приподняты, скрывая в себе бесконечное очарование, но остальные черты лица отдавали холодом, который маскировал остроту взгляда подростка, придавая ему вид честного и благородного юноши.

Это был младший брат, с которым Цзинь Шуи из-за нехватки энергии системы и ошибки во времени прожил бок о бок целый год. Он же — оригинальный главный герой-гун, Цзинь Юй.

Цзинь Юй придерживал рукой свисающую синюю занавеску. Его взгляд скользнул по лицу Цзинь Шуи и опустился вниз, на хрупкого, полураздетого юношу в объятиях Шуи. На его ледяных губах внезапно заиграла улыбка. Он снова посмотрел Цзинь Шуи в глаза, но этот взгляд напоминал волка, выследившего добычу — от него бросало в дрожь.

Раздался ленивый, еще не до конца окрепший после подростковой мутации хрипловатый голос, прозвучавший как некое смертоносное заклятье:

— И чем же вы тут занимаетесь, братик?

http://bllate.org/book/16502/1577326