Готовый перевод Every time I get into a book, I become a "Sucker" / Каждый раз, когда я попадаю в книгу — я становлюсь «Терпилой» (быстрая трансмиграция): Глава 9

Цзинь Шуи был искренне озадачен тем, что и Главный Гун, и Главный Шоу, кажется, обладали какой-то запредельной эмоциональной толстокожестью, недоступной обычным людям.

Ну вот скажите на милость: лежать на коленях у брата, капризничая и выпрашивая ласку, или пить из чужой бутылки — разве это не те самые вещи, которые вытворяют только прожженные натуралы, свято уверенные в своей ориентации?

Вы вообще «того»? Вы точно геи?

Шуи начал всерьез сомневаться, в ту ли он книгу попал. Почему и Гун, и Шоу один другого краше в своем пренебрежении к личным границам?

Однако Су Сюя это ничуть не смутило: он допил остатки молока, с невозмутимым видом закрутил крышку и отправил пустую бутылку в урну. Его вид был настолько естественным, что Шуи даже засомневался — а не слишком ли он сам чувствителен и не накручивает ли лишнего?

Это ведь... не считается непрямым поцелуем, верно?

Конечно, нет. Они с Су Сюем — почти названые сестры, так что даже прямой поцелуй в щечку (чисто по-дружески!) ничего бы не значил.

Размышляя так, Шуи напрочь забыл, что всего пару дней назад присвоил себе статус «великого и неповторимого Топа».

Наверное, он был тем самым «0,5», о которых ходят легенды: с пассивами он актив, с активами — пассив. Вечно фехтует на шпагах, но никогда не открывает замки.

К тому же, Су Сюй в оригинале — стойкий и принципиальный «белый лотос», он просто не может пытаться его соблазнить.

*Точно, я просто перегрелся,* — решил Шуи и выбросил это из головы. Но ненадолго: вскоре он заметил на теле Су Сюя синяки, которые не могла скрыть даже школьная форма.

Стояла жара, лето вовсю вступало в свои права. До конца семестра оставалось всего несколько дней, и Шуи никак не ожидал, что именно сейчас судьба подкинет очередную подлянку.

Он жил в этом мире уже больше года, система была «мертвой», а книгу он читал всего один раз. Сюжет почти выветрился из памяти, остались лишь ключевые моменты основной линии.

Зная, что Цзинь Юй с младших классов только и делал, что портил жизнь Су Сюю, Шуи первым делом решил, что это опять его несносный братец взялся за старое.

Но на этот раз Шуи несправедливо обвинил Цзинь Юя. Злодеем выступил не он, а сам автор оригинала.

Новости дошли до Шуи на выходных, во время посиделок с одноклассниками. Поговаривали, что родители Су Сюя оказались замешаны в каком-то деле.

— Ты про того Су Сюя? — девушка рядом нахмурилась. — Его родители же погибли в прошлом году, как они могут быть замешаны в новом деле?

Рассказчик усмехнулся с видом знатока:

— В том-то и фишка! Именно потому, что они мертвы, на них удобнее всего свалить вину. Мертвецы ведь не восстанут из могил, чтобы заявить о своей невиновности.

Слова звучали жестоко, но это была правда.

И еще более суровая реальность заключалась в том, что даже зная о невиновности родителей, Су Сюй был слишком мал, чтобы восстановить справедливость.

Су Сюй начал пропускать уроки, а потом и вовсе пропал на несколько дней. Одноклассники шептались, что видели его в городе: он стоял на коленях перед воротами какого-то ведомства с плакатом в руках, но через пару минут его выгнала охрана.

Слушая это, Шуи хмурился всё сильнее. В памяти всплыло, что в оригинале действительно был такой эпизод.

Просто тогда, будучи читателем, он не особо сопереживал трагическому прошлому, описанному парой строк. Но сейчас, когда этот ребенок, старательно выводивший для него конспекты, этот живой человек, сидевший за соседней партой, на глазах превращался в тень самого себя... Шуи всем сердцем почувствовал, что автор, придумавший такой сюжет, — законченная скотина.

Снова они встретились только на итоговых экзаменах.

Благодаря своим способностям, Шуи всегда попадал в первую аудиторию. Су Сюй тоже стабильно входил в тройку лучших, поэтому они часто оказывались соседями по партам.

Когда Су Сюй вошел в класс, Шуи едва его узнал.

Мальчик, которого он с таким трудом откармливал, снова стал похож на скелет. Кожа обтянула кости так плотно, что казалось, они вот-вот прорвут её. Школьная форма выглядела так, будто ее только что постирали и надели мокрой — ткань казалась тяжелой и влажной.

Волосы, которые Шуи когда-то сам подстриг коротко, снова отросли и лезли в глаза. Учителя, зная о его ситуации, даже не делали замечаний, лишь молча разрешили занять место.

Су Сюй даже не поздоровался. Он прошел мимо, а чтобы Шуи не видел его жалкого состояния, он сухо отвернулся, когда проходил мимо его стола.

Но Шуи всё равно успел разглядеть его лицо: мертвенно-бледная кожа и тяжелые черные круги под глазами.

Подростковый возраст — время самой кипучей энергии. В этом возрасте детей, находящихся под «защитой новичка», даже смерть обходит стороной. Чтобы заработать такие круги под глазами, нужно было не спать сутками напролет.

Су Сюй был обязан прийти на экзамены. Даже в это отчаянное время, когда он пытался обелить имя родителей, он не мог бросить учебу. Ведь если он не попадет в тройку лучших, он лишится максимальной стипендии, и тогда в следующем году — в выпускном классе средней школы — ему придется забрать документы.

Шуи не мог описать свои чувства. Хотя он и помогал главному герою, он делал это в рамках сюжета, чтобы тот просто не загнулся раньше времени. Те страдания, что были прописаны в книге, он не мог отменить просто по своему желанию.

И именно от осознания того, что у него есть силы помочь, но он скован правилами мира, Шуи чувствовал глубокое бессилие.

Будучи отличником из влиятельной семьи, он имел право приносить еду в аудиторию. Шуи просто поставил завтрак и молоко на стол Су Сюя:

— Если наемся слишком плотно — потянет в сон. Выручи меня, разберись с этим.

Он договорил и должен был вернуться на место, но не удержался и добавил:

— Если тебе нехорошо — приляг, поспи немного. Я разбужу тебя перед самым началом.

Шуи не знал, завтракал ли тот вообще, и что ему сейчас нужнее — еда или сон.

Вид у Су Сюя был пугающий — он походил на призрака. Даже учителя-наблюдатели закрывали глаза на их перешептывания, не делая замечаний.

Шуи думал, что гордый Су Сюй откажется. На виду у всех такая неуклюжая подачка могла показаться унизительной.

Но Су Сюй лишь кивнул, прошептал «спасибо», убрал еду в стол и действительно мгновенно уснул, положив голову на руки.

На душе у Шуи кошки скребли. Насколько же сильно нужно было измучить человека, чтобы он вот так отбросил последние остатки гордости?

*Будь ты проклят, автор-собака!*

Су Сюй проспал довольно долго. Увидев, что учителя начали вскрывать пакеты с заданиями, Шуи разбудил его.

Су Сюй пришел на экзамен, захватив лишь пару ручек и ластик. Закончив работу, он забрал остывший завтрак и ушел.

На каждом последующем экзамене, предлагал ли Шуи молоко или другую еду, Су Сюй больше не отказывался.

Дошло до того, что Шуи захотелось просто всучить ему денег.

И он действительно мог это сделать!

Шуи нашел учителя и под предлогом программы «наставничества» (один-на-один) хотел передать Су Сюю крупную сумму. Однако учитель сказал, что участие Шуи в этой программе придется прекратить.

Репутация Су Сюя из-за его родителей была безнадежно испорчена. Если бы семья Цзинь помогала просто бедному студенту — это было бы благородно. Но помогать ребенку из «семьи преступников» — совсем не то, что красит порядочных людей.

Шуи за это время узнал, что дело родителей Су Сюя наделало много шума, затронув интересы простых граждан.

Его родители были известными учеными, авторами многих патентов. Но недавно выяснилось, что один из массовых продуктов, которым люди пользовались ежедневно, имел дефект, связанный с их исследованиями. Обыватели тут же забыли все их прежние заслуги и достижения, решив, что именно эти ученые виноваты в их болезнях.

Разумеется, Цзинь-старший не хотел, чтобы имя его семьи мелькало в новостях рядом с таким скандалом.

— Это распоряжение твоего отца. Все документы, что ты подавал, я уже вернул. Когда появится более подходящий кандидат, мы оформим всё заново.

Раз классный руководитель сослался на отца, Шуи понял: пути назад нет.

Су Сюй, вероятно, тоже уже об этом знал. Именно поэтому в дни экзаменов Шуи видел его только в те короткие минуты перед началом, когда сам бежал к нему с едой. В остальное время Су Сюй просто испарялся.

Даже оказавшись в полной изоляции и без какой-либо поддержки, Су Сюй ни разу не попросил о помощи. Он намеренно держал дистанцию — неужели боялся втянуть Шуи в свои неприятности?

Шуи вышел из учительской сам не свой.

*Я всё равно должен помочь,* — решил он.

Но на этот раз — не как старший сын семьи Цзинь.

Зная, что отец договорился с классным руководителем, Шуи не стал спрашивать адрес Су Сюя у учителей. Вместо этого он воспользовался полномочиями старосты и залез во внутреннюю сеть школы.

К сожалению, данные там не обновлялись — значился лишь старый адрес. Шуи знал, где находятся районы для богачей, и, увидев в графе «место жительства» виллу, сразу понял, что сейчас Су Сюя там нет.

В оригинале говорилось, что в школьные годы Су Сюю некуда было податься: родовое гнездо захватили наглые родственники, и только став известным на весь мир художником, он смог выставить это отребье за дверь.

Но сейчас каникулы. В старом доме его нет, в общежитии, как сказала комендант, на лето никто не остался.

Су Сюй словно сквозь землю провалился.

Даже зная о «защите главного героя», Шуи не мог успокоиться. Он расспрашивал всех, кого мог, но в классе никто не знал о судьбе Су Сюя.

Тем временем в местных новостях постоянно крутили сюжеты о ходе дела. Кто-то даже разузнал, в какой школе учится сын «ученых-убийц», и выкатил в сеть гневный пост. Писали, что дети этих бессердечных людей учатся в элитных школах и живут на виллах, пока жертвы их разработок не могут оплатить счета в больницах.

Скандал из локального разросся до масштабов страны, попав в горячие тренды соцсетей. Личные данные Су Сюя слили в сеть, а разъяренные родственники пострадавших даже приехали к школе, но, обнаружив, что там каникулы, никого не нашли.

Только тогда люди вспомнили, что их мишень — всего лишь школьник.

Но это их не остановило.

Шуи читал новости, и его буквально трясло от ярости. Он знал, что Су Сюй жив, но больше никакой информации не было.

Если еще на экзаменах он выглядел так истощенно...

Шуи вспомнил тот случай с наказанием на стадионе: если бы его не было рядом, Су Сюй мог просто умереть. Энергии у системы было мало, подробного сценария под рукой нет — Шуи всерьез опасался, что если он продолжит просто ждать в стороне, мир может просто рухнуть.

И во всем его окружении оставался лишь один человек, способный разузнать хоть что-то. Цзинь Юй.

Он — Главный Гун этой истории. Если Цзинь Юй захочет, для него не будет тайн.

Шуи долго колебался, стоит ли спрашивать, но Цзинь Юй заговорил первым.

— Брат, ты переживаешь из-за Су Сюя?

В тот день Шуи снова мониторил форумы в поисках хоть какой-то зацепки.

Цзинь Юй, словно подменили, в последнее время внезапно полюбил учебу. Даже если занятия доводили его до жутких головных болей, он сам, без напоминаний, садился за книги.

Правда, в конце концов он всегда прибегал к Шуи поскулить и выпросить утешение. Шуи заметил, что выдержка брата растет: теперь тот мог самостоятельно заниматься около часа, прежде чем прийти ластиться.

Шуи был погружен в свои мысли, когда Цзинь Юй подошел за массажем. Шуи небрежно отложил телефон.

Юй улегся на его колени и долго, почти безвыразительно, смотрел на него своими глазами-фениксами, прежде чем задать этот вопрос.

Шуи сам не понял почему, но в этот момент сердце у него екнуло. Словно сработал инстинкт — предупреждение об опасности.

Но, взглянув на лежащего на коленях брата — измученного головной болью, с покрасневшими глазами и таким несчастным видом, — Шуи решил, что это просто паранойя.

— Да, — кивнул Шуи. — Всё-таки Су Сюй столько лет был нашим одноклассником, он мой сосед по парте. В его семье столько всего случилось, а сейчас о нем ни слуху ни духу. Я боюсь, как бы чего не вышло.

Хотя его братец, судя по всему, ни капли не беспокоился о бедах Су Сюя.

Но ведь это его будущий «супруг» и, в конце концов, живой человек. Шуи уже давно не мог оставаться в стороне.

Услышав ответ, Цзинь Юй повернулся на бок, зарываясь лицом в сгиб талии Шуи, и легонько потерся щекой о его живот.

— Брат, у меня так голова болит... — глухо раздалось снизу.

Шуи вздохнул. Он не стал менять тему, но послушно принялся массировать область за ушами Цзинь Юя, мягко водя подушечками пальцев по коже головы.

— Здесь?

— Угу... — тихо отозвался тот из его объятий и послушно кивнул.

Как бы Шуи ни спешил, он не мог продолжать расспросы прямо сейчас. Человеку с мигренью и так плохо, а лишний шум только усилит боль.

Он массировал голову Юя довольно долго, пока тот, наконец придя в себя, не сел.

Этот великан под два метра ростом уселся на диване, закинув ноги на колени Шуи. Он сидел, нелепо ссутулившись, упорно пытаясь уткнуться носом в плечо брата.

Зрелище было комичное: такой громила, а ластится, как маленькая птичка. Шуи даже пришлось приобнять его за талию, чтобы тот не свалился с дивана, хотя обхватить такую махину было непросто.

Ему почему-то пришло на ум выражение «воспитывать детей». Некоторые с виду — братья, а на деле капризнее любой сестренки. Была бы у него сестра, она бы точно не вела себя так приторно-ласково. У Цзинь Юя же вообще совести не было.

И вот этот «шкаф», подражая коварным фавориткам из легенд, положил руки ему на плечи, обвил шею и спросил:

— Брат хочет, чтобы я разузнал про Су Сюя? Кажется, я догадываюсь, где он.

Шуи ни на секунду не усомнился в его словах. Он даже подумал, что Цзинь Юй просто ждал повода: мол, сам хочет проверить, как там будущая женушка, но решил сделать это под предлогом просьбы брата.

— Да, разузнай, пожалуйста. Только не говори отцу, — предостерег Шуи. Сейчас никто не хотел связываться с Су Сюем, и если отец узнает, помогать мальчику станет невозможно.

Пока он размышлял, как бы незаметно вытащить Су Сюя из беды, он вдруг почувствовал теплое дыхание на своей шее. По коже пробежал мороз, и Шуи невольно вздрогнул.

В этот момент его посетило странное, леденящее чувство, будто за ним наблюдает хищник.

Цзинь Юй, прильнувший к его шее, украдкой спрятал клыки. Кончик его языка скользнул по зубам, но в итоге он лишь потерся кончиком носа о хрупкую, пронизанную венами кожу на шее брата.

— А если я найду его, — прошептал Цзинь Юй, — брат даст мне награду?

http://bllate.org/book/16502/1612167