Готовый перевод Back When the CEO Was Young / Перенестись в молодость властного генерального директора: Глава 32. Младшая сестра

Ссора разрешилась сама собой — легко, почти невесомо, словно её и не было, хотя ещё вчера Цзи Линьсюэ казалось, что этот разрыв будет длиться вечно. Теперь, когда он знал, что семья Бай живёт в С, он не мог просто сидеть сложа руки: договорившись с Бай Чутан о встрече, он купил кое-какие гостинцы — фрукты, молоко, витамины для бабушки — и, уже собравшись выходить, нос к носу столкнулся с вернувшимся Гу Хэнчжи.

Тот был при полном параде — строгий костюм, волосы, зачёсанные назад и зафиксированные гелем, холодный, деловой вид человека, только что с совещания, ведь Лу Юй, его дядя, уже подключил его к проектам компании, и в последнее время Гу Хэнчжи пропадал на работе сутками, домой заглядывал от силы раз в неделю — и надо же, именно сегодня, когда Цзи Линьсюэ собрался уходить, они столкнулись.

— Куда? — Гу Хэнчжи кивнул на его рюкзак.

Цзи Линьсюэ подумал и решил не скрывать:

— К бабушке Бай Чутан.

О болезни старушки он уже рассказывал. Гу Хэнчжи кивнул, скинул пиджак, небрежно бросил на диван.

— Подожди, переоденусь.

— Подождать? — удивился Цзи Линьсюэ, на что Гу Хэнчжи, указав на свой костюм, усмехнулся: «А что, в этом ехать?»

— Я не о том, — Цзи Линьсюэ вдруг почувствовал себя неловко — ему показалось, что знакомить Гу Хэнчжи с бабушкой как-то слишком рано, не по правилам, но Гу Хэнчжи только приподнял бровь:

— А что такое? Я как твой лучший друг иду с тобой навестить знакомую старшую родственницу. Что здесь странного?

Он не собирался отпускать Цзи Линьсюэ на свидание с этой девчонкой — по крайней мере, не одного, и, видя его настойчивость, Цзи Линьсюэ сдался.

Гу Хэнчжи переоделся в лёгкий повседневный костюм, заново вымыл голову и, когда приблизился, Цзи Линьсюэ уловил тонкий аромат парфюма — холодный, древесный, с восточными нотками, сдержанный и благородный. Всего лишь визит, а сколько подготовки! Раньше Цзи Линьсюэ никогда не замечал за ним духов — это было в стиле Шэнь Шаояня, того самого павлина, которого Гу Хэнчжи сам же ругал за то, что от него разит, как от парфюмерного магазина, и надо же — сам, ради этого случая, сделал исключение.

Цзи Линьсюэ вдруг остро ощутил себя в роли персонажа какой-нибудь дорамы — того самого вечного статиста, который наблюдает за трогательными метаморфозами ледяного президента. Помните этот штамп? Босс впервые улыбается, и секретарь шепчет: «Босс, вы улыбнулись!» Вот и его внутренний голос сейчас, наверное, должен был бы прошептать: «Босс, вы надушились!» — и от этой мысли уголки его губ сами собой поползли вверх.

Гу Хэнчжи кашлянул, уши его предательски покраснели.

— Ты чего смеёшься?

Он был уверен: Цзи Линьсюэ учуял запах и теперь насмехается, но когда он вчера консультировался с Шэнь Шаоянем, как правильно «охмурять», тот клялся, что это придаёт шарм и лоск. Однако по выражению лица Цзи Линьсюэ было не похоже, что ему нравится.

Цзи Линьсюэ спрятал улыбку и сделал серьёзное лицо.

— Ничего. Пойдём.

Внизу ждал водитель; Цзи Линьсюэ назвал адрес и откинулся на сиденье, прикрыв глаза. Убедившись, что тот не смотрит, Гу Хэнчжи поднёс руку к носу и осторожно принюхался, не заметив, как сидящий рядом чуть приоткрыл глаза и снова улыбнулся — про себя, тихо, той улыбкой, которую при других обстоятельствах никто бы не увидел. Оказывается, у президентов тоже есть своя, трогательная, неуклюжая прелесть.

Ехали долго — почти час, потому что район, где жила Бай Чутан, оказался на другом конце города. Старый жилой массив, какие обычно называют «спальными». Бай Чутан рассказывала, что это жильё принадлежало её бывшему работодателю: квартиросъёмщик съехал, и ей предложили снять. Раньше они ютились в трущобах, где шумно и тесно, а бабушке нужен покой, здесь же — тихо, зелено, транспорт ходит, и цена, по местным меркам, божеская — настоящая удача.

Машина остановилась у ворот, но Цзи Линьсюэ не стал заезжать во двор — в магазинчике у входа он купил ящик молока и несколько пакетов с фруктами, а из своего рюкзака достал массажёр, попросив Гу Хэнчжи придержать пакеты.

— Ты серьёзно к ним относишься, — заметил тот.

— Бабушка у них хорошая, — пожал плечами Цзи Линьсюэ. — И девочки славные. Когда мы по соседству жили, очень дружно общались.

Он не особо разбирался в подарках — спросил совета у родителей, и теперь Гу Хэнчжи взвалил на себя самое тяжёлое — молоко и фрукты. Когда подошли к подъезду, их уже ждала Бай Чутан, которая при виде гостей всплеснула руками:

— Линьсюэ-гэ! Зачем столько всего? Не надо было!

— Мелочи, — отмахнулся Цзи Линьсюэ. — Бабушка не спит?

— Ждёт тебя, места себе не находит, — засмеялась девушка и перевела взгляд на Гу Хэнчжи. — А это кто с тобой, красавчик такой?

Цзи Линьсюэ открыл рот, но Гу Хэнчжи опередил:

— Гу Хэнчжи. Друг твоего Линьсюэ-гэ. Мы в баре виделись, помнишь?

Девушка наморщила лоб, вспоминая, и вдруг просияла:

— А, это ты!

Цзи Линьсюэ с облегчением выдохнул: он боялся, что Гу Хэнчжи, с его нелюдимостью, будет чувствовать себя неловко в компании девушки, но стоило им встретиться с главной героиней — и он прямо-таки расцвёл, стал самим собой.

Они перебросились парой фраз, и Бай Чутан, поправив на плечах лёгкую куртку поверх пижамы, махнула рукой:

— Чего стоять? Пошли наверх. Хотите, помогу донести?

Она потянулась к пакетам, но оба парня синхронно отдёрнули руки.

— Тяжело, — сказал Гу Хэнчжи. — Сами донесём.

Цзи Линьсюэ перевёл взгляд с одного на другого: «Прогресс, — подумал он. — Уже научился заботиться о девушках», — и в ту же секунду Гу Хэнчжи посмотрел на него.

— Давай помогу.

В руках у Цзи Линьсюэ был только лёгкий массажёр — всё тяжёлое уже висело на Гу Хэнчжи, но он всё равно отдёрнул руку:

— Не надо, я сам.

Бай Чутан повела их наверх — дом был старый, всего шесть этажей, и они сняли квартиру на третьем, не высоко и не низко, в самый раз.

— Бабушка, Линьсюэ-гэ пришёл! — крикнула девушка, распахивая дверь. — Заходите прямо так, не разувайтесь!

— Пришёл, милок, — раздался из комнаты старческий, но добрый голос.

Бабушка была страшно худа — кожа да кости, руки дрожали, когда она опиралась о стены, чтобы сделать шаг, но, увидев гостей, она просияла — беззубым, детским каким-то ртом, и в этом свете было столько тепла, что у Цзи Линьсюэ защемило сердце. Он едва узнал её: раньше она была полной, цветущей женщиной, а теперь — тень.

— Бабушка, это вам, — поставил он гостинцы на стол. Старушка попыталась встать, но он мягко усадил её обратно. — Сидите, не беспокойтесь.

— Хорошие вы мои, — у бабушки на глаза навернулись слёзы. — Стряслось у нас горе, все родственники носы воротили. А вы — первые, кто пришёл за столько лет.

— Бабушка, — вздохнула Бай Чутан, — ну что ты такое говоришь? Линьсюэ-гэ теперь и не знает, куда деваться от смущения.

— Ничего страшного, — улыбнулся Цзи Линьсюэ. — Бабушка, как вы себя чувствуете?

Старушка вытерла глаза и вдруг посмотрела на него странно — с той смесью удивления и надежды, от которой у него самого защемило где-то под рёбрами.

— Да знаешь, милок, хорошо. С тех пор как мы из А переехали, мне прямо легче стало. И врачи говорят — на поправку идёт. Чудо, да и только.

— Это потому что вы счастливая, бабушка, — подхватила Бай Чутан, ставя перед гостями чай. — Сам Господь вас бережёт, хорошая жизнь ещё впереди!

Цзи Линьсюэ замер, и улыбка прилипла к лицу, как ненастоящая, потому что в голове вдруг вспыхнуло, ярко и болезненно: в книге, после того как Бай Чутан встретила Гу Хэнчжи, бабушке резко поплохело — именно тогда, когда деньги стали нужнее всего, сюжет подбросил ей эту жестокую развилку, и потянулась цепочка: шантаж, угрозы, унижения, и всё это только для того, чтобы подтолкнуть историю, чтобы связать их крепче, чтобы Бай Чутан стала зависимой.

— Линьсюэ-гэ? Ты чего? — Бай Чутан склонила голову набок, глядя на него чистыми, наивными глазами.

Цзи Линьсюэ очнулся и поймал на себе ещё один взгляд — Гу Хэнчжи смотрел на него, чуть прищурившись.

— Всё хорошо, — соврал он, натянув улыбку. — А где твоя сестра?

— Чуюнь? — Бай Чутан глянула на календарь. — Сегодня суббота, она на занятиях, наверное.

— Хм. — Цзи Линьсюэ спросил просто так, для поддержания разговора: он плохо помнил младшую сестру — так, мелкая, худенькая, когда случилась трагедия, она только в пятый класс перешла, и вся тяжесть легла на старшую.

— В С школах по субботам не учатся, — вдруг подал голос Гу Хэнчжи.

— Что? — Бай Чутан побледнела. — Но бабушка говорила, Чуюнь каждую субботу домой не приходит…

Бабушка забеспокоилась, заёрзала на месте.

— Чутан, позвони её учительнице, спроси!

Дрожащими пальцами девушка набрала номер, и ответ пришёл быстрый и жестокий: школа по субботам закрыта, никаких дополнительных занятий нет.

— А где же она тогда? — голос бабушки дрогнул, она попыталась встать, но ноги подкосились, и Цзи Линьсюэ подхватил её под локоть, усадил обратно.

— Бабушка, сидите. Мы разберёмся.

Он вывел остальных на балкон.

— Есть у тебя контакт Чуюнь? — спросил он у Бай Чутан.

Та замялась, теребя край футболки.

— У нас только у меня и бабушки телефоны, — голос её дрогнул, она отвела глаза. — Чуюнь в прошлом году просила купить, говорила, что все в классе уже с телефонами, а она одна как белая ворона. Я не стала… не могла. — Она сглотнула. — В школе телефоны запрещены, да и денег лишних нет, а она ещё маленькая, не понимает…

Они были в ступоре, но неожиданно Гу Хэнчжи сказал:

— Я могу помочь. Найти человека.

У него самого, конечно, рычагов не было, но была семья матери, а у Лу Юя связи — ого-го, найти какую-то школьницу для них раз плюнуть.

— Правда? — глаза Бай Чутан вспыхнули надеждой. — Ой, Хэнчжи-гэ, спасибо тебе большое!

— Пустяки, — улыбнулся он в ответ.

Цзи Линьсюэ смотрел, как они улыбаются друг другу — естественно, открыто, словно знали друг друга всю жизнь, — и чувствовал себя лишним. Где-то в груди заскребло, неприятно, колюче, и он никак не мог понять: обида это или что-то другое, чему он пока не готов дать имя.

«Вот оно, — подумал он, отводя взгляд в сторону, на серые многоэтажки за окном. — Вот что значит быть третьим лишним. Наверное, это и называется — жрать собачий корм».

http://bllate.org/book/16531/1573546