Готовый перевод The Grief of Peach Blossom / Персиковая напасть 🌸 (перевод полностью завершен ✅): Глава 4. Фиолетовая лиса кланяется Большой Медведице.
Гнев Янь Су был нешуточным, и всю дорогу Линь Чжоюй, струсив, как перепелка, не проронил ни слова.
Не прошло и получаса, как Фэй сюаньцзюй с ржанием опустился за воротами города Линьчуань. Хэ Син, впервые правивший летающим экипажем, едва не выпустил вожжи, и всю колесницу сильно тряхнуло. Линь Чжоюй, все еще размышлявший в углу, не успел удержаться, полетев кувырком.
— Уф!
Линь Чжоюй с грохотом покатился, едва не врезавшись в стенку. Чья-то рука подхватила его и притянула к себе, и он со всего маху ткнулся головой в крепкую грудь, вдохнув знакомый чистый запах снега и холода.
Ладонь Янь Су замерла у лба Линь Чжоюя:
— Ушибся?
Но разве тело культиватора так легко поранить? Линь Чжоюй, уже готовый брякнуть правду, вдруг передумал и, схватившись за лоб, скорчил страдальческую мину.
— Больно! Да-шисюн, посмотри, у меня там, кажется, здоровая дыра в голове? Нет? Нет вмятины? Шицзун говорил, что если повредить голову, поглупеешь. А? Что? Кто ты? Как хочется сказать тебе: «Ты самый лучший шисюн».
Янь Су: «…»
Это был излюбленный с детства способ Линь Чжоюя мириться.
Янь Су с юных лет отличался холодным нравом. Учение Уцин-дао, которое передавал Тунсюй-дацзюнь, гласило: следуй естественному течению Небесного Пути и круговороту причин и следствий, не цепляйся ни за что внешнее, и лишь тогда сможешь успокоить сердце.
Но Линь Чжоюй был совсем другим. Любая мелочь могла всколыхнуть его чувства.
Два таких разных человека, казалось, самой судьбой были предназначены для ссор.
В детстве Линь Чжоюй частенько выводил Янь Су из равновесия. Янь Су, не желая ссориться с несмышленым ребенком, просто прятался от него на пике Янчунь, не показываясь на глаза. Однажды маленький Чжоюй полез на пик его искать, расшиб голову о камень, и кровь хлынула ручьем. Он разревелся так, что чуть лавину не вызвал, и Янь Су наконец перестал с ним холодно враждовать.
С тех пор Линь Чжоюй, кажется, нашел кратчайший путь к примирению с шисюном: то тут болит, то там. У больных ведь всегда привилегии. Стоило Янь Су проявить беспокойство, и мир восстанавливался мгновенно.
Колесница тем временем остановилась, и Хэ Син с виноватым видом опустил голову.
Янь Су отдернул занавеску, сойдя с колесницы. Он не стал упрекать Хэ Сина за оплошность и, повернувшись, протянул руку. Линь Чжоюй, опираясь на его ладонь, легко спрыгнул на землю. Подняв голову, он замер в изумлении:
— Это и есть Линьчуань? Вот это да! Как величественно!
Линьчуань не считался большим городом. Из-за близости к реке, где часто шли дожди и случались паводки, городские стены возвели выше обычного, отчего они казались могучими, словно горы.
Линь Чжоюя редко выпускали за пределы секты, поэтому все вокруг казалось ему диковинным. С воодушевлением он нырнул в толпу.
Хэ Син, покосившись на выражение лица Янь Су, трусцой припустил следом и тихо спросил:
— И как ты умудрился утихомирить да-шисюна?
Линь Чжоюй, разумеется, не мог признаться, что применил запрещенный прием, и с пафосом изрек:
— Да что тут трудного? Разорви наши с тобой братские узы, и да-шисюн, завладев шиди безраздельно, конечно же, возрадуется.
Хэ Син закатил глаза:
— Я так и знал, что ты только мешаться под ногами приехал...
Вдали показался торговый ряд. Линь Чжоюй вприпрыжку бросился туда:
— Это что? Съедобное?
— Эй! Нельзя это есть, шао-е[1]! — Хэ Син выхватил у него из рук вещицу. — Янтаря не видел? Все подряд в рот тянешь, ты что, трехлетний? Вот скажи, чего тебе не сиделось смирно в горах Фуюнь? У шибo[2] были причины не выпускать тебя...
Линь Чжоюй уже переключился на другое:
— А это что? Летающий артефакт? Сколько стоит? Сто кристаллов? Так дешево! Беру два!
У Хэ Сина лицо вытянулось, он бросился перехватывать:
— Какой еще летающий артефакт?! Это бамбуковая стрекоза[3]! Не смей покупать, положи! Вечно ты твердишь, что шибо тебя обманывает, а сам не лучше! — взмолился он. — Ну сделай милость, угомонись уже!
Линь Чжоюй нехотя угомонился:
— Так что там давеча говорил Хэ дао-ю?[4]
Хэ дао-ю: «…»
Хэ Син открыл было рот, но, наткнувшись на горящий взгляд Линь Чжоюя, снова закрыл.
— Гуляй, Линь дао-ю.
Линь Чжоюй и сам понимал, что в житейских делах несведущ, и, снова отправившись бродить, уже не ахал на каждом шагу, а чинно выступал. Неподалеку на пустыре дети запускали бамбуковую стрекозу. «Вжух!» — бамбуковая пластинка взлетела высоко в небо и плавно опустилась вниз.
Линь Чжоюй засмотрелся, как вдруг кто-то нажал ему на макушку.
— М-м?
Янь Су, не останавливаясь и не оборачиваясь, бросил:
— Пошли.
Линь Чжоюй поднял руку к голове и вытащил из черных как смоль волос маленькую палочку. Он взглянул: это была новенькая бамбуковая стрекоза.
Линь Чжоюй расплылся в улыбке и, гордо сжимая в руке свой «летающий артефакт», побежал догонять остальных.
Раз уж в Линьчуане объявились следы да-яо, люди из ведомства Подавления Демонов прибыли заранее.
Едва они вошли в город, как мужчина в форме ведомства Подавления Демонов, издалека завидев Янь Су, быстрым шагом направился к нему и почтительно поклонился:
— Янь-чжанлин.
Янь Су кивнул и представил::
— Это мой шиди, Линь Ую[5].
Юань Цзюцан перевел взгляд на юношу за спиной Янь Су и мысленно удивился. Глава Янь всегда был немногословен и впервые по собственной инициативе кого-то ему представил.
— Так это Линь-сяньцзюнь[6]! — Юань Цзюцан улыбнулся. — Давно наслышан о вашей славе, но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Воистину, благородная внешность и выдающаяся натура[7].
Линь Чжоюй спрятал бамбуковую стрекозу за спину и, исполненный величественного достоинства, подобающего отпрыску древнего рода, произнес:
— Вы слишком добры. Вы, должно быть, тот самый Юань-фэнши[8]? Мой шисюн часто о вас рассказывал. В прошлом году, когда змеиный яо бесчинствовал в городе Дунду, это вы, Юань-фэнши, собственноручно убили этого да-яо, спасая простых людей от гибели.
Юань Цзюцан был по-настоящему ошеломлен. Янь Су много лет прослужил в ведомстве Подавления Демонов, и все хорошо знали его характер редкостного молчуна, скупого на слова. Некоторые сослуживцы даже тайком заключали пари: «Наберет ли Янь-чжанлин в этом месяце тридцать слов?» Юань Цзюцан всегда считал, что Янь Су просто неразговорчив от природы, но, судя по этим словам, выходит, наедине с этим юношей он настоящий болтун?
Янь Су сжал руку Линь Чжоюя и холодно прервал их любезности:
— Где тела?
Юань Цзюцан опомнился, его словно морозом продрало от ледяного взгляда главы, и он поспешно ответил:
— Как раз собирались доставить.
— Веди.
— Слушаюсь.
Войдя в город, Линь Чжоюй и вовсе растерялся среди всей этой пестроты. Да-шисюн вел его за руку, а он ошеломленно глазел по сторонам, боясь пропустить хоть что-то.
В Линьчуане как раз проходил Весенний праздник жертвоприношения Большой Медведице. Повсюду были узоры из облаков и изображения Большого Ковша. В центре города из огромных камней сложили четырехугольное жертвенное поле, где на алтаре полыхало яркое пламя.
Солнце еще не село, а простые горожане уже стояли на коленях, вознося молитвы.
Линь Чжоюй, задрав голову, разглядывал узоры с изображением Большой Медведицы, тянувшиеся вдоль дороги. Вдруг он, словно что-то вспомнив, спросил:
— Шисюн, можно мне пойти поиграть на жертвенное поле?
Янь Су взглянул на него с каменным лицом:
— Ты мне что недавно обещал?
— Ни на шаг не отходить от да-шисюна, — без тени смущения ответил Линь Чжоюй. — Но сейчас же белый день, ничего не случится. Я только гляну одним глазком.
— Нельзя.
— Да-шисюн...
Видя их противостояние, Хэ Син поспешил вмешаться:
— Да-шисюн так занят, может, мне составить компанию сяо шиди? Тем более он за всю жизнь трупов не видел, на месте обделается от страха и начнет блеять, только да-шисюну помешает.
Линь Чжоюй закивал, как болванчик:
— Бе-е-е.
Янь Су безучастно смотрел на эту парочку, а Юань Цзюцан даже дышать перестал.
Наконец Янь Су изрек:
— Резонно.
Хэ Син возликовал.
Но ликование длилось недолго.
— Раз уж Хэ дао-ю такой храбрый, — произнес Янь Су, — ступай с Юань Цзюцаном, доставьте тела в отделение ведомства Подавления Демонов города Линьчуань.
Хэ Син побледнел:
— Да-шисюн...
— Живо.
Хэ Син, не смея перечить, но кипя от негодования, поплелся за Юань Цзюцаном, тоскливо мыча на ходу.
Оставшись без посторонних, Линь Чжоюй двумя пальцами медленно покрутил бамбуковую стрекозу, скользнул взглядом по облачным узорам вокруг и уставился на огромное жертвенное поле вдалеке.
Янь Су заметил его взгляд:
— Что такое?
Линь Чжоюй легонько крутанул палочку, стрекоза взлетела и снова упала в ладонь. Лениво протянул:
— Да так. Забавно.
— Что именно?
— Да-яо нападает на людей, головы пропадают без вести. Ведомства Подавления Демонов двух городов подняли такой шум из-за расследования, а простым людям хоть бы что, они только о празднике Большой Медведицы и думают.
Янь Су посмотрел на снующих вокруг горожан и задумался.
Они не стали задерживаться. Проходя мимо жертвенного поля, Линь Чжоюй даже не зашел внутрь, а послушно проследовал за Янь Су в здешнее отделение ведомства.
Все городские ведомства выглядели почти одинаково: у входа каменные изваяния цилиней[9], величественные и грозные. Хэ Син, уже успевший вместе с Юань Цзюцаном доставить обезглавленные тела, сейчас сидел на каменных ступенях у входа, бледный как мел, и приходил в себя. Линь Чжоюй хотел подойти, но Янь Су жестом остановил его и шагнул внутрь.
Тела были разложены в боковой зале ведомства. Завидев вошедшего Янь Су, Юань Цзюцан смущенно произнес:
— Янь-чжанлин...
Не успел он договорить, как сбоку раздался язвительный голос:
— Это и есть грандиозный план Янь-чжанлина «отпустить хуяо в горы»? Весьма результативно, однако. Хуяо уже до самого Линьчуаня добрался.
На почетном месте в боковой зале, задрав ногу на ногу, восседал мужчина в черных одеждах ведомства Подавления Демонов. Он перебирал в пальцах нитку стеклянных бус, черты его лица были безупречно прекрасны, а на поясе висел линпай с узором цилиня.
В ведомстве Подавления Демонов было три главы подразделений, и этот человек был одним из них.
Янь Су, словно не слыша, даже не взглянув на говорившего, шагнул вперед и отдернул белую ткань, открыв взгляду зияющую рану на шее размером с пиалу. Судя по виду раны, голову отсекли острым лезвием. Кровь давно запеклась.
Янь Су приказал:
— Ищите след.
Юань Цзюцан ответил:
— Уже ищем, но прошлой ночью прошел духовный дождь[10], да и тела нашли в чистом поле, так что уровень сложности поисков велик.
— Янь Линьюань! — мужчина в черных одеждах хлопнул ладонью по столу, требуя внимания. — Тот хуяо был главным виновником дела на утесе Убянь! Ты же самовольно позволил ему сбежать из ведомства Подавления Демонов, и вот невинные люди погибли из-за тебя! Как ты собираешься отчитываться перед ведомством?!
Янь Су с безучастным видом взглянул на него.
Эти двое всегда были как вода и огонь. Юань Цзюцан, боясь, как бы они не передрались, поспешно вмешался:
— Лин-чжанлин, в деле об утесе Убянь много темных мест, Янь-чжанлин не хотел закрывать дело кое-как. И потом, тот хуяо еще вчера погиб от рук Янь-чжанлина...
Лин Вэньсун парировал:
— Кто знает, тот ли хуяо, которого отпустили?
Голова у Юань Цзюцана уже шла кругом.
И тут Янь Су наконец подал голос, с каменным лицом выплюнув:
— Тупица.
Когда Янь Су только пришел в ведомство Подавления Демонов, он был еще молод, и многие его донимали, сомневаясь в его способностях. Но он редко вступал в перепалки: если встречал задиру, просто брал и избивал до полусмерти, без единого лишнего слова.
Лин Вэньсун никогда не признавал его превосходства и все время норовил выжить из ведомства Подавления Демонов, создавая проблемы на каждом шагу. Каждая их стычка заканчивалась боем, от которого небо и земля содрогались.
Но чтобы его вот так прямо и грубо обозвали — такое случилось впервые.
Лин Вэньсун опешил. Первой его реакцией был даже не гнев, а недоумение. Он повернулся к своему помощнику и спросил:
— Этого типа что, подменили?
Помощник: «…»
— Даже если и подменили, толку никакого, — Лин Вэньсун пришел в себя и холодно усмехнулся. — Твое ошибочное решение привело к гибели невинных людей. Я, как чжанлин, имею право заточить тебя в темницу ведомства Подавления Демонов.
Цзин!
Леденящий свет меча столкнулся с печатью Цилиня, и ударная волна едва не сбила с ног всех присутствующих. Печать главы Лин Вэньсуна чуть не разлетелась вдребезги. Он вскочил:
— Янь Линьюань! Ты наглец! Чжансы[11] ведомства уже знает о том, что ты самовольно выпустил того хуяо, и специально послал меня для надзора! Ты смеешь нападать на меня? Не хочешь ли ты предать ведомство Подавления Демонов?
Янь Су, бесстрастный и невозмутимый, возвышался, словно журавль. Вокруг его меча вились семь золотых талисманов, от ледяного спокойствия его глаз веяло смертельным холодом.
Он чуть повернул кисть, сжимающую меч, и всем своим видом будто говорил: «Ну и что с того?»
В тот миг, когда в боковой зале воцарилась зловещая тишина, раздался чистый, звонкий голос:
— Постойте.
Лин Вэньсун прищурился, с недовольством поднял взгляд, и на мгновение опешил.
Линь Чжоюй, в струящемся синем халате, вышел из солнечного света. При каждом его шаге защитные талисманные письмена, вышитые на одежде, вспыхивали темным узором, подобно струящейся воде, что делало его совершенно чуждым этому мрачному, зловещему месту.
Тон Лин Вэньсуна невольно смягчился:
— Ты...
— Я — Линь Ую с гор Фуюнь.
Услышав это имя, Лин Вэньсун, кажется, что-то припомнил и усилием воли подавил гнев на лице.
— Так это Линь-сяньцзюнь.
Линь Чжоюй удивился: почему его тут все знают?
— Вы, должно быть, Лин-чжанлин? Я слышал о вас от шисюна.
Лин Вэньсун усмехнулся, но невесело. И так ясно, что Янь Су ничего хорошего о нем не рассказывал.
Линь Чжоюй понимал, что этот человек постоянно враждует с его да-шисюном, и, получив должность наблюдателя, непременно распишет все в самых черных красках, чтобы насолить ему. Подумав, он решил сначала попробовать дипломатию, а если не выйдет — тогда уж силу.
— Тот, кто стал чжанлином ведомства Подавления Демонов, не может быть тупицей. Мой шисюн только что не оскорблял вас, а объяснял.
Лин Вэньсун: «?»
Даже Юань Цзюцан, много лет знавший Янь Су, смотрел в полном недоумении.
Слово «тупица» — это объяснение?
Это уж слишком нагло.
Лин Вэньсун чуть не рассмеялся от злости:
— Ну так поясните нам, Линь-сяньцзюнь, что же означает это ваше «тупица»?
— В отчетах о десятках тел с утеса Убянь все раны рваные, на всех телах следы острых клыков. Но в «Странных записях о нечисти» сказано, что хуяо едят только внутренности и даньтяни[12] культиваторов. — Линь Чжоюй говорил невозмутимо и спокойно. — Мой да-шисюн хотел сказать, что хуяо, скорее всего, подослал другой да-яо, и тот велел ему приносить только головы.
Лин Вэньсун: «…»
Янь Су сказал всего одно слово, а объяснить можно вон сколько!
А Линь Чжоюй все не унимался:
— В «Странных записях о нечисти» также сказано, что вся нечисть в мире пожирает людей, чтобы увеличить культивацию и сгустить звериное духовное ядро. И только Фиолетовые лисы для этого используют человеческие черепа, делая из них лики скелетов[13] и в глубокой ночи принося жертвы Большой Медведице. Лишь тогда они могут сгустить ядро.
Лин Вэньсун опешил.
«Странные записи о нечисти» часто встречались лишь в обрывках, даже в библиотеке ведомства Подавления Демонов не было полного экземпляра. О Фиолетовых лисах сведений сохранилось мало, так что он не мог понять: этот юноша говорит серьезно или просто выдумывает на ходу?
— Хуяо, сбежав из ведомства Подавления Демонов, сразу направился в сторону Линьчуаня. И как раз сегодня в Линьчуане праздник жертвоприношения Большой Медведице. — Линь Чжоюй говорил серьезно. — Мой да-шисюн как раз хотел сказать: даже тупица догадался бы, что сегодня ночью Фиолетовая лиса явится поклониться Медведице и сгустить ядро, чтобы стать да-яо. Надо лишь расставить ловушку, и она сама в нее попадется. Он вовсе не хотел унизить Лин-чжанлина.
Лин Вэньсун: «…»
Разумеется, Лин Вэньсун не собирался признавать себя тупицей. Он криво усмехнулся:
— Линь-сяньцзюнь, как видно, весьма проницателен.
Линь Чжоюй, гибкий и дипломатичный, улыбнулся, сощурив глаза:
— Отец Лин-чжанлина и мой шицзун много лет были друзьями, мы даже в детстве виделись. К чему такая официальность? Зовите меня просто по имени.
Род Лин бессчетное количество раз раз наставлял Лин Вэньсуна: в Трех мирах можно ссориться с кем угодно, только не задевать маленького ученика Тунсюй-дацзюня. И даже понимая, что Линь Чжоюй на девяносто девять процентов просто выгораживает Янь Су, Лин Вэньсун мог лишь сделать вид, что ничего не замечает, и принять этот мостик к примирению.
Взгляд Лин Вэньсуна задержался на лице Линь Чжоюя. С подчеркнутой учтивостью он произнес:
— Наши семьи — старые друзья, так что по старшинству ты должен звать меня шисюн. Слышал, Юй-эр редко покидает горы Фуюнь? Сегодня ночью прикончим Фиолетовую лису, закроем дело, и шисюн покажет тебе все красоты Линьчуаня.
Стоявший рядом помощник и представить не мог, что его глава способен вести себя настолько по-человечески, и тихонько ахнул.
Линь Чжоюй не ожидал, что тот так фамильярно к нему обратится, но отказываться было неудобно. Но он, впрочем, и не согласился:
— Нынче ночью, боюсь, будет жарко. Фиолетовая лиса хитра и искусна в перевоплощениях. Если она сгустит ядро, Трем мирам грозит большая беда.
Лин Вэньсун, желая его успокоить, потянулся похлопать по плечу:
— Сегодня я сделаю так, что она придет и не уйдет.
Видя, что накаленная атмосфера наконец разрядилась, все присутствующие облегченно выдохнули.
И тут вдруг заговорил Янь Су, все это время молча следивший за рукой Лин Вэньсуна, застывшей в воздухе.
— Тупица.
У Лин Вэньсуна дернулся уголок рта. Ради Линь Чжоюя он сдержался и не перевернул стол. Спросил с деланной улыбкой:
— И что же на этот раз объясняет Янь-чжанлин?
На лице Янь Су не дрогнул ни один мускул. Но Линь Чжоюй, взглянув на него, почувствовал, как дернулось веко, и вдруг понял, что тот скажет.
«Ой, плохо дело», — подумал он.
И точно. Янь Су изрек:
— Это без объяснений. Просто оскорбление.
Лин Вэньсун: «…»
Авторские комментарии:
Лин: Чисто обзывается?
Да-шисюн: [закатывает глаза] Юй-эр, Юй-эр...
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Шаое (少爷) — «молодой господин», обращение к сыну хозяина, молодому барину или просто к молодому человеку из хорошей семьи.
[2] Шибo (师伯) — старший брат учителя (обращение к ученикам того же учителя, но старше по положению). Здесь имеется в виду Тунсюй-дацзюнь, который является шибо для Хэ Сина (если его учитель — другой старейшина).
[3] Бамбуковая стрекоза (竹蜻蜓) — игрушка, прототип вертолетика, раскручивается в ладонях и взлетает.
[4] Дао-ю (道友) — обращение к собрату по культивации, нейтрально-вежливое.
[5] Линь Ую (蔺无忧) — «Линь Беззаботный». Вероятно, Линь Чжоюй использовал второе имя или прозвище, чтобы не светить свое настоящее.
[6] Сяньцзюнь (仙君) — «небожитель-господин», почтительное обращение к культиватору высокого ранга, достигшему уровня бессмертного. Буквально: «господин бессмертный».
[7] Благородная внешность и выдающаяся натура (神清骨秀) — устойчивое выражение, описывающее человека с возвышенной, утонченной внешностью и внутренним благородством.
[8] Фэнши (奉使) — помощник главы, должность в ведомстве Подавления Демонов.
[9] Цилинь (麒麟) — мифическое существо, символ справедливости и правосудия, часто изображается у ворот присутственных мест.
[10] Духовный дождь (灵雨) — дождь, пропитанный духовной энергией, может смывать следы и ауру.
[11] Чжансы (掌司) — начальник ведомства Подавления Демонов, непосредственно руководит главами подразделений (чжанлинами).
[12] Даньтянь (丹田) — центр сосредоточения духовной энергии в теле культиватора.
[13] Лики скелетов (骷髅面) — ритуальные маски или предметы из черепов.
http://bllate.org/book/16945/1578878
Сказали спасибо 0 читателей
Обсуждение главы:
