«Да ничего особенного, подумаешь, откат получу, культивация упадет. Такая мелкая травма быстро восстанавливается».
Но эти слова при Янь Су произносить точно не стоило. Линь Чжоюй не ответил, только опустил голову и угрюмо буркнул:
— Я знаю, что был неправ. Не стоило рисковать собой.
Янь Су не удостоил это покаяние, лишенное всякой искренности, ни единым словом оценки. Он был краток:
— Возвращаемся на гору Фуюнь.
Линь Чжоюй поспешно возразил:
— Та лиса была слишком слаба, за ней наверняка стоит да-яо…
Янь Су сложил печать и отправил золотой талисман, призывая Хэ Сина:
— Сейчас тебе стоит думать только о том, как оправдываться перед шицзуном за самовольный уход из секты, когда вернешься на гору Фуюнь.
Линь Чжоюй разволновался:
— Да-шисюн!
Хэ Син все еще сидел на корточках в углу, как вдруг его спеленал золотой талисман и приволок обратно. Он даже не успел доесть жареную курицу.
Увидев, что лицо Янь Су еще холоднее обычного, Хэ Син поспешно выпрямился и вскинул голову:
— Да-шисюн, какие будут указания?
Янь Су приказал:
— Отправишь его обратно на гору Фуюнь.
Хэ Син, услышав, что можно будет вернуться домой, мгновенно расплылся в радостной улыбке:
— Слушаюсь, слушаюсь, слушаюсь!
Лисьи породы искуснее всех в перевоплощениях, вечно таятся в тени, не оставляя следов. Такая встреча выпадает редко, и Линь Чжоюй, с трудом добывший два иероглифа «Циншань», никак не мог смириться с тем, что уйдет несолоно хлебавши.
Он протянул руку и, глядя на Янь Су жалобными глазами, пустил в ход козырной туз:
— Да-шисюн, посмотри, я порезал запястье, вон, даже кровь идет.
Хэ Син покосился на его руку. Царапина уже почти зажила. Но тут же Линь Чжоюй вспомнил, как три года назад, когда Линь Чжоюй порезал руку, Янь Су, преодолевая тысячи ли, примчался обратно. Наверняка и сейчас сердце екнет.
Однако Янь Су, опустив взгляд и встретив умоляющие глаза Линь Чжоюя, в которых читалось: «Давай мириться, давай мириться, ну пожа-а-алуйста», наконец раскрыл рот:
— Раз рана такая серьезная, как раз самое время вернуться в секту и подлечиться.
Линь Чжоюй: «…»
Линь Чжоюй перепробовал все, но так и не добился желаемого. С детства редко доводилось ему терпеть такие неудачи. На лице невольно проступила досада, и он не сдержался, огрызнувшись:
— Янь Линьюань!
Хэ Син беззвучно ахнул, во взгляде его смешались благоговение и восхищение.
Янь Су посмотрел на него:
— Ты меня как назвал?
Линь Чжоюй под этим взглядом мгновенно сбавил тон и залепетал:
— Я п-просто, просто хочу побыть одну ночь, завтра утром сразу вернусь в секту и повинюсь… Ха-ха, Янь Линьюань, какое же красивое имя, Хэ-шисюн, Хэ-шисюн, ну скажи скорее, почему же оно так красиво?
Хэ Син: «…»
«Полное отсутствие принципов».
Видя, что Линь Чжоюй от страха совсем сник и все теребит его за рукав, Хэ Син, в котором вскипела отвага, шагнул вперед, заслоняя его спиной:
— Да-шисюн, я считаю…
Янь Су, даже не взглянув на него, взмахнул рукой. Фэй сюаньцзюй с топотом примчался и остановился прямо перед ними, окатив лицо Хэ Сина пылью из-под копыт.
Хэ Син поперхнулся:
— … Шиди все же лучше в секте оставаться!
Линь Чжоюй: «…»
Линь Чжоюй от злости ущипнул его.
У Хэ Сина кожа была толстая, и он зашептал, уговаривая:
— Ты что, не видишь, у да-шисюна лицо чернее тучи, того гляди убьет? Умный уступит, если будешь перечить, нам точно влетит!
Линь Чжоюй хотел было возразить, но взгляд его случайно упал на плечо Хэ Сина.
Только что кругом летели воды Уиньчжи от Цинжу, даже на Янь Су осела легкая водяная дымка…
А плечо Хэ Сина было совершенно сухим.
Линь Чжоюй удивленно спросил:
— Ты где был, когда появилась Фиолетовая лиса?
Хэ Син не понял:
— Рядом, ждал, пока да-шисюн явит свою мощь. А что ты вдруг спрашиваешь? Ты что, с ума сошел от страха перед да-шисюном?
Глаза Линь Чжоюя прищурились.
В этот момент Янь Су подошел к Линь Чжоюю вплотную.
Линь Чжоюй не успел обернуться, как Янь Су легонько подхватил его за талию, развернул, пнув подол, и бережно усадил в Фэй сюаньцзюй.
— Да-шисюн!
— Я сам найду следы этого да-яо. — Янь Су прижал оставшиеся два неиспользованных золотых талисмана ко лбу Линь Чжоюя, и на переносице у того проступил персиковый золотой узор. — Если я не справлюсь, есть еще шицзун. Не надо тебе лезть в самое пекло.
Линь Чжоюй опустил ресницы, длинные и густые, похожие на черные перья из воронова крыла, и угрюмо промолчал.
Он просто не хотел, опираясь на призрачное «Цин», провести в неведении еще пятнадцать лет.
Янь Су знал характер Линь Чжоюя: с виду мягкий и безобидный, а на деле очень упрямый. В следующий раз, когда они увидятся, придется, видимо, несколько дней терпеть холодное лицо.
— Трогай.
Хэ Син привычно уселся на место кучера и натянул поводья сюаньцзюй:
— Слушаюсь!
Линь Чжоюй, нехотя забираясь в повозку, с силой задернул занавеску, которую придержал для него Янь Су.
Янь Су спросил:
— Что нужно сказать?
Линь Чжоюй помолчал с полминуты, потом наконец приоткрыл щелочку и, разорвав, растоптав их обычное прощание, «счастливого пути», с вызовом бросил:
— Прогоняешь меня, и еще хочешь, чтоб я хорошие слова говорил? Скажу лучше, чтоб меня по дороге да-яо в три укуса сожрал, и тогда, как ты потом не хоти меня увидеть, не увидишь!
Лицо Янь Су изменилось:
— Ты…
Линь Чжоюй, договорив, сразу струсил. Боясь, что Янь Су его сейчас побъет, он поспешно махнул рукой, выплеснув воды Уиньчжи на сюаньцзюй, торопя: уходим, уходим, бежим, бежим!
Сюаньцзюй заржал и унесся по облакам.
Воды Уиньчжи расплескались. Хэ Син инстинктивно отпрянул в сторону, но одна капля упала ему на тыльную сторону ладони и бесшумно породила едва заметный синий язычок пламени.
Он тут же погас, никем не замеченный.
Колесница скрылась в сумеречном небе. Янь Су развернулся и пошел обратно осматривать труп лисы.
Действительно, как и сказал Линь Чжоюй, эта лиса была средних способностей. Не будь лисы от природы так искусны в перевоплощениях, ее, пожалуй, можно было бы убить в мгновение ока.
Янь Су закрыл глаза, высвободил шэньши и распростер его над всем огромным городом Линьчуань.
Та шумиха, что поднялась при убийстве лисы, не помешала жертвоприношению Медведице. Люди все так же стояли на коленях и били поклоны. Горели огни, оглушали крики.
Лин Вэньсун, скрестив руки на груди, следил, как из ведомства Управления Демонов выносят труп лисы и отрубленный хвост. В глазах его мелькнуло разочарование.
И надо же такому случиться! Этот тип и впрямь выследил Фиолетовую лису. Слепая курица да на зерно наткнулась.
Заметив, что Янь Су с холодным лицом подходит к нему, Лин Вэньсун, криво усмехаясь, спросил:
— Отправил Ую-шиди обратно в секту? Как же Янь-чжанлин будет продолжать ловить нечисть?
Янь Су сложил два пальца в мечевую печать. Меч примчался по воздуху, метко и безжалостно устремившись к горлу Лин Вэньсуна.
Цзян!
Лин Вэньсун в спешке тоже сложил печать, защищаясь, и от сотрясения отступил на полшага.
Этот удар был на поражение. Лин Вэньсун, посуровев лицом, хотел было возмутиться, но вдруг почувствовал, что над головой все побелело. Приглядевшись, он увидел, что все небо над Линьчуанем сплошь усеяно призрачными тенями мечей.
Вглядевшись в гравировку на клинках, он различил бесчисленные иероглифы «Ую».
Лин Вэньсун испугался:
— Ты что собрался делать?!
Янь Су, делая дела, никогда ни перед кем не отчитывался. Мелькнула и исчезла мечевая печать на его переносице, белые одежды взметнулись, он поднес два сложенных пальца к четко очерченным губам и тихо выдохнул одно слово:
— Падай.
Лин Вэньсун не успел броситься наперерез, как увидел тысячи и десятки тысяч мечей у него над головой. Словно падающие звезды, они с гудением устремились вниз, безошибочно вонзаясь в толпу.
— Ты с ума сошел?!
Лин Вэньсун решил, что тот тоже обезумел и собрался убивать невинных.
Но когда мечи достигли целей, в ушах не раздалось душераздирающих воплей.
Тени мечей пронзали тела простых обывателей, не причиняя им ни малейшего вреда, и только несколько человек издали нечеловеческие стоны.
Люди из ведомства Управления Демонов тут же бросились вперед и удержали их.
Поднеся артефакт к переносице, они вмиг изгнали призрачную тень лисы из тел. Те, в ком она поселилась, стояли в оцепенении, совершенно не понимая, что произошло.
Лин Вэньсун в изумлении уставился на это.
Под самым носом у ведомства, подразделением которого он управлял, в Линьчуань пробрались больше десяти лис!
В одно мгновение лицо Лин Вэньсуна запылало от стыда.
Янь Су никогда не щадил нечисть и мигом прикончил лис, поселившихся в людских телах.
В этот момент поспешно подошел Юань Цзюцан:
— Янь-чжанлин, поблизости нашли вот эту вещь, на ней стоит печать гор Фуюнь…
Янь Су спросил:
— Что?
Юань Цзюцан протянул артефакт.
Зрачки Янь Су дрогнули. Узор пламенной жемчужины?
Это же…
Врожденный артефакт Хэ Сина, Холяо!
Хэ Син безумно дорожил этим врожденным артефактом, способным сжигать нечисть. Как же он мог его просто так выбросить?
Лицо Янь Су резко изменилось.
А Хэ Син, который уехал с Линь Чжоюем…
Хэ Син ли это вообще?!
***
— Апчхи!
Правящий колесницей Хэ Син оглушительно чихнул. Видя, что Фэй сюаньцзюй знает дорогу и летит сам, а строгого да-шисюна рядом нет, он довольно хмыкнул, откинул полог и забрался в колесницу, побездельничать.
— Весна вроде, а снаружи все равно холодно, аж лицо сводит.
Хэ Син, чувствуя себя своим человеком, просочился внутрь. Линь Чжоюй сидел, скрестив ноги, под светильником и читал книгу, время от времени ставя пометки кисточкой с киноварью.
Хэ Син поразился.
Они с Янь Су так разругались, и с того момента времени прошло всего ничего. Хэ Син думал, что Линь Чжоюй дуется, но никак не ожидал увидеть его настолько невозмутимым за чтением.
При свете лампы Линь Чжоюй был словно окутан дымкой, став еще прекрасней.
Хэ Син прочистил горло. Раз да-шисюна нет, он снова мог себе позволить вольности. С деланым равнодушием он спросил:
— Что читаешь?
— «Странные записи о нечисти». — Линь Чжоюй рассеянно перевернул страницу, поднял на него глаза, потом снова взял кисть и написал несколько знаков.
— А, — сказал Хэ Син. — Это та древняя книга, которую для тебя с таким трудом раздобыл шибо.
Линь Чжоюй кивнул. Он подумал, зачеркнул только что написанное, снова написал, но остался недоволен. Тогда он подпер щеку рукой и, глядя на Хэ Сина, спросил:
— Можно задать тебе вопрос?
Линь Чжоюй редко смотрел на кого-то так нежно и сосредоточенно, словно его сердце было полно только тобой. Хэ Сину от этого взгляда почему-то стало неловко, даже лицо слегка покраснело. Он изо всех сил старался держаться прямо и с достоинством:
— Спрашивай, хм… но не факт, что я отвечу.
В глазах Линь Чжоюя светилось чистое любопытство:
— Ваша лисья порода, похоже, знает искусство захвата тел?
Хэ Син изобразил недоумение:
— Ты о чем?
Линь Чжоюй раскрыл древние «Странные записи о нечисти». Там было несколько рисунков лис, сделанных киноварью, и несколько только что нанесенных пометок.
«Фиолетовая лиса. Уровень перевоплощений — духовный. Предположительно искусна в захвате тел».
«Духовный уровень» было зачеркнуто и исправлено на «уровень бессмертных». «Захват тел» исправлено на «предположительно вселение, сознание того, в кого вселяются, сохраняется».
Выражение лица «Хэ Сина» мгновенно окаменело. То живое, подвижное выражение, что было только что, словно кто-то насильно стер, черты лица застыли, делаясь в свете лампы жуткими и пугающими.
— Ты понял?
Линь Чжоюй рассмеялся:
— Да нет, просто проверил.
Окаменевшее лицо на миг исказилось.
Сознание Хэ Сина все еще было ясным. Слыша странный голос рядом, он недоуменно спросил:
— Чжоюй, ты с кем разговариваешь?
Фиолетовая лиса, вселившаяся в тело Хэ Сина, покинув Линьчуань, больше не опасалась Янь Су и наконец явила свой истинный лик.
— Не зря ты из рода Линь.
Пасть лисы широко раскрылась, являя лисью ухмылку. Это выражение едва не разорвало губы Хэ Сина, из уголков рта медленно засочилась кровь.
— Вскормленное небесными сокровищами и редкими травами духовное тело — одно на десять тысяч. Завладев твоим телом, я обрету человеческий облик, даже не кланяясь той Медведице.
Нравится глава? Ставь ❤️
http://bllate.org/book/16945/1579762
