Линь Чжоюй по-прежнему сидел под лампой. Увидев, насколько свирепый вид у этого зверя, он подпер подбородок рукой и с улыбкой произнес:
— Ого, решил отобрать силой? Но даже если ты завладеешь моим телом, моего сердца тебе не получить.
Фиолетовая лиса: «?»
Лиса никак не могла понять, почему он говорит такие странные вещи, и в конце концов списала это на то, что все люди больные. Оскалив клыки, она испустила во все стороны лисье пламя и бросилась на Линь Чжоюя.
Хотя экипаж нельзя было назвать тесным, он все же не мог сравниться с тренировочной площадкой. Линь Чжоюй, вскрикнув «Ю-ху!», носком босой ноги пнул столик. Деревянный столик, вращаясь в воздухе, полетел прямо в морду Фиолетовой лисы.
Бах!
Острые когти лисы разнесли столик в щепки.
Линь Чжоюй аккуратно убрал книгу «Странные записи о нечисти», которую его наставник, Тунсюй-даоцзюнь, раздобыл, приложив немало усилий, и, неторопливо поправив подвернувшийся подол, промолвил:
— Я слышал, что первая ступень для зверя, желающего стать яо, называется Кайчжи, «Открытие разума». Гляжу на тебя, а ты сразу перешла на вторую ступень, Нинхунь, «Сгущение души». Неужели столь одарена от природы?
Фиолетовая лиса холодно ответила:
— Я не сразу на вторую…
Проговорив это, она лишь задним числом поняла, что Линь Чжоюй сказал нечто обидное, и тут же пришла в ярость:
— Ты ищешь смерти!
Линь Чжоюй звонко рассмеялся:
— Цинжу, ко мне!
Цинжу превратился в поток воды, который, словно лента небожительницы, заструился позади него. Поднялся водяной туман, и в одно мгновение загасил лисье пламя внутри экипажа.
Фэй сюаньцзюй был подарком от Тунсюй-даоцзюня на восьмилетие. Линь Чжоюй тихонько свистнул, и Фэй сюаньцзюй, спикировавший с высоты в десять тысяч чжанов, всего за несколько вдохов опустился к бескрайним горным хребтам внизу.
Застигнутая врасплох Фиолетовая лиса, внезапно охваченная чувством невесомости, всем телом врезалась в потолок экипажа. Вцепившись лапами в стену, она широко разинула пасть и выплюнула раскаленное пламя, которое в этой кутерьме невесомости устремилось к Линь Чжоюю.
Линь Чжоюй резко вскинул руку, заслоняясь.
Пламя, сотканное из чрезвычайно редкой крови сердца Фиолетовой лисы, превратило защищавший его Цинжу в клубы пара и, словно гигантская пасть, целиком поглотило отнюдь не крупное тело Линь Чжоюя.
Изнеженный любимец, которого Тунсюй-даоцзюнь лелеял и оберегал всеми мыслимыми способами, был всего лишь не знающий жизни комнатный цветочек. Как бы крепко его ни оберегали, в конце концов ему не избежать участи быть съеденным.
Хотя родовое лисье пламя Фиолетовой лисы и не могло прожечь защитные чары Линь Чжоюя, его было достаточно, чтобы применить искусство иллюзии.
Линь Чжоюй, переполненный ненавистью и обидой, непременно провалится на десятый уровень Иллюзорного мира и будет упиваться тем призрачным, но прекрасным миром, где «все его желания сбудутся».
Бах!
Фэй сюаньцзюй, пронзительно заржав, наконец коснулся земли, подняв тучи пыли. Фиолетовая лиса кубарем вылетела из окна и, пролетев несколько десятков чжанов, остановилась. Она облизнула кровь с уголка пасти и уже собралась пожирать погрузившегося в иллюзии Линь Чжоюя, как вдруг почувствовала неладное.
Звериное чутье опасности заставило шерсть на ее хребте встать дыбом.
Не успела она опомниться, как увидела, что красивая занавеска экипажа отдернута. Синий силуэт разогнал лисье пламя. Босые ноги ступали по висящим в воздухе каплям воды, поднимая прозрачные брызги, застывшие в пустоте.
Фиолетовая лиса изумленно воскликнула:
— Ты… как ты?!
Искусство иллюзии Фиолетовой лисы затянет даже культиватора, достигшего великих успехов на пути Уцин-дао, в самые сокровенные глубины его желаний.
Пламя объяло его, но не выжгло ни единого желания Линь Чжоюя?!
Неужели в этом мире бывают такие люди?!
Фигура Линь Чжоюя была похожа на ветер. На суставах его тонких длинных пальцев внезапно проступили узоры, похожие на лианы. Он схватил Фиолетовую лису за шею и с силой впечатал в скалу.
Грохот!
Этот удар был подобен удару грома. Звери и птицы по всем горам и долам в испуге бросились врассыпную.
Рукав Линь Чжоюя обвивала прозрачная, журчащая струя воды, которая, извиваясь, словно по девяти излучинам и восемнадцати поворотам, вилась вокруг него. Золотой узор в виде цветка персика меж его бровей на миг сверкнул и исчез. Два золотых талисмана превратились в цепи и туго-натуго связали лису.
Он, не моргнув глазом, бесстрастно произнес:
— Глупый зверь, еще не открывший разум, даже такой простой вещи не понимаешь, что эта вода и твой огонь несовместимы?
Фиолетовая лиса никак не ожидала, что его уровень совершенствования окажется столь высок, и, недоумевая, спросила:
— Ты… у тебя что, сердце Линлун?!
Линь Чжоюй лишь сильнее сжал пальцы:
— Вылезай давай.
Выражение морды Фиолетовой лисы застыло. На ней проступило выражение, свойственное исключительно Хэ Сину. Даже будучи полным дураком, тот понял, что что-то не так, и тут же закричал:
— Чжоюй, не вмешивайся в это!
— Ты слышал, что я сказал? — Линь Чжоюй приподнял бровь. — Он уже готов умереть вместе с тобой. Если ты сейчас же не вылезешь, я убью и его заодно.
Фиолетовая лиса: «?»
Хэ Син: «…»
Временное вселение лисьего рода не могло стереть изначальную душу. Фиолетовая лиса ощутила эмоции этого тела — горькую печаль, и не было в ней ни капли ненависти. Краем уха она даже уловила мычание, а прислушавшись поняла, что это он ревет в глубине своей души.
Фиолетовая лиса: «…»
С каждым разом она все меньше понимала людей, но была уверена, что эти двое связаны глубокой дружбой, и Линь Чжоюй ни за что не пойдет на крайние меры.
Кто ж знал, что Линь Чжоюю просто лень с ней разговаривать. Цинжу мгновенно превратился в водяной шар и целиком запечатал в себя тело Хэ Сина.
Воды Уиньчжи в один миг хлынули в рот и нос Хэ Сина. Душу Фиолетовой лисы словно огнем обожгло, она испустила пронзительный вопль и, теснимая, была вынуждена спрятаться вглубь его сознания.
Увидев, что та все еще пытается удержать тело Хэ Сина, Линь Чжоюй, не раздумывая ни секунды, призвал к себесвой меч Да-шисюн, и, без малейшей паузы, направил острие прямо в темечко Хэ Сина. Меч испускал убийственное намерение, нацеленное прямо в жизненно важную точку.
Фиолетовая лиса была поражена его безжалостностью. Не успев как следует подумать, она стремительно обернула себя лисьим пламенем и, отчаянно сопротивляясь, вырвалась из тела Хэ Сина.
Цзян!
Острие меча остановилось точно в полудюйме от переносицы Хэ Сина. Водяной шар разлетелся брызгами и втянулся обратно.
Линь Чжоюй бросил один золотой талисман, чтобы защитить Хэ Сина, который, упав на землю, непрерывно кашлял. Второй золотой талисман, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы, ударил прямо в Фиолетовую лису.
— Пф!
Родовой золотой талисман Янь Су обладал чудовищной мощью. Всего за одно мгновение он пронзил Фиолетовой лисе поясницу и живот, пригвоздив ее к земле.
Фиолетовая лиса, практиковавшая несколько десятков лет, никак не ожидала, что не продержится и полприема против Линь Чжоюя, которому едва исполнилось двадцать. От одного этого удара ее дантянь был разрушен наполовину.
И тут она внезапно пожалела, что отказалась от поклонения Большой Медведице и позарилась на его духовное тело. Этот человек родом из болота Чаопин, к тому же ученик Тунсюй-даоцзюня. Он никак не мог быть тем наивным комнатным цветочком, каким она его себе представляла.
Линь Чжоюй легко приземлился на ноги, в его ладони уже сформировалось заклинание Таньвэй.
Фиолетовая лиса, наконец, познала страх. Отчаянно забившись, она выплюнула сгусток крови:
— Ты ведь хочешь узнать, кто истинный виновник уничтожения твоего рода на болоте Чаопин пятнадцать лет назад? Я… кха-кха, я могу тебе сказать, только отпусти меня!
— Но как я могу тебе верить? — с интересом произнес Линь Чжоюй. — Кроме того, стоит мне лишь заглянуть в твою память, и я узнаю все. Зачем же мне тратить столько сил?
— Циншань — это сильнейшее племя среди лис. — Фиолетовая лиса прижала руку к не перестающему кровоточить боку, ее дыхание прерывалось от дрожи. — Чем чище кровь лисы из Циншань, тем сильнее ее талант и мощь совершенствования. Некоторые лисы рождаются уже с духовным ядром. Вожак наложил запрет на всех лис, которые его видели. Даже если ты проникнешь в мою душу, запрет остановит тебя!
Линь Чжоюй прищурился, вспомнив странный запрет на шее предыдущей лисы, когда та произнесла слово «Циншань».
— Тогда почему ты можешь рассказать так много?
— Я подчиненная Циншань-шаочжу[1], запрет наполовину ослаблен его тайным искусством.
Вожак? Шаочжу? Запрет?
Линь Чжоюй никогда раньше не видел да-яо и раньше считал, что все лисы дикие и жестокие. Несколько коротких фраз Фиолетовой лисы полностью разрушили его прежние представления.
Линь Чжоюй спросил:
— Как зовут вожака лис из Циншань?
Фиолетовая лиса, казалось, испытывала сильнейший страх, но, желая выжить, все же, дрожа, произнесла:
— Циншань… Лин.
Линь Чжоюй смаковал эти три слога, его зрачки были ледяными:
— Где он?
— Н-не знаю, я знаю только это!
Линь Чжоюй смотрел на нее сверху вниз, словно оценивая, правду ли она говорит. Из-за того, что он стоял против луны, не было видно его глаз, и можно было разглядеть лишь холодные очертания лица.
Фиолетовая лиса, притворяясь слабой, втайне пыталась высвободиться из цепей, направляя духовную силу. Спрятанная за спиной рука сложилась в печать.
Из глубины черных гор донесся рев диких зверей, и в этот самый момент на ее переносицу внезапно опустилось заклинание. Зрачки Фиолетовой лисы резко сузились, она с недоверием уставилась на него:
— Ты!
Линь Чжоюй активировал заклинание Таньвэй. Из-за позы он смотрел сверху вниз, и его глаза выражали бесчеловечное равнодушие:
— Лисы всегда коварны. Я не верю твоим словам.
Фиолетовая лиса пронзительно заверещала:
— Каждое мое слово — правда!
Линь Чжоюй бесстрастно произнес:
— Тогда зачем ты призвала столько сородичей?
Высоко в небе висела ясная луна, заливая серебром горные хребты.
Культиваторы могут видеть в темноте. Линь Чжоюй бросил беглый взгляд и заметил, что с разных сторон к ним бегут с десяток яо, таких же, как Фиолетовая лиса — с телом человека и лисьей головой. Они яростно окружили его.
Цинжу уже превратился в защитный барьер, обвивая Линь Чжоюя. Ближайший лис-яо бросился на него, но в то же мгновение воды Уиньчжи обожгли его когти, и он с ревом отпрянул.
Линь Чжоюй даже не взглянул на него. Опустив глаза, он соединил заклинание Таньвэй с морем сознания Фиолетовой лисы и, словно сокрушая преграды, ворвался внутрь.
Фиолетовая лиса, мучимая жгучей болью вторжения в ее сознание, сотрясалась в конвульсиях. Извиваясь, она закричала:
— Я скажу! Я скажу! Вожака лис из Циншань зовут Циншань Шэн! Он враждует с Чаопин, с горами Фуюнь, с сектой Яньсин… А-а-а!
То ли одно из этих слов, то ли какое-то другое задело запрет. Узор того же цвета мгновенно распространился от горла, словно кровавый ошейник, безжалостно сдавив шею.
— А-аа!! — Фиолетовая лиса поняла, что сказала лишнего, ее зрачки дико пульсировали в агонии. — Шаочжу! Ци-шаочжу, спасите меня!
Линь Чжоюй без помех проник в ее море сознания и, как и ожидал, обнаружил, что некий запрет пытается уничтожить разум Фиолетовой лисы. В обрывочных воспоминаниях почти все, что только что сказала Фиолетовая лиса, было правдой. И истинное имя вожака лис из Циншань было действительно Циншань Шэн.
Не теряя времени, Линь Чжоюй немедленно направил свое шэньши, чтобы сломать этот запрет. Но когда он сосредоточенно взламывал его, до его ушей вдруг донесся звук, похожий на бьющееся стекло.
Линь Чжоюй вздрогнул и обернулся.
Те полтора десятка лис-яо, не в силах пробить защитный барьер Линь Чжоюя, переключились на Хэ Сина. А Хэ Син, не подавая никаких признаков жизни, лишь неподвижно лежал на земле с остекленевшими глазами. Несколько лис, придавив его грудь лапами, терзали защитный барьер.
Бах. Бах. Бах.
Жизненно важные артефакты на теле Хэ Сина один за другим разлетались вдребезги.
Выражение лица Линь Чжоюя изменилось:
— Хэ-шисюн!
Хэ Син словно не слышал. Его остекленевшие глаза смотрели в пустоту, на лице даже застыла некая улыбка, будто он погрузился в сладчайший сон. Даже золотой талисман, оставленный Линь Чжоюем, поддавшись какому-то наваждению, отлетел в сторону.
Это было искусство иллюзии Фиолетовой лисы.
Используя заклинание Таньвэй, нельзя отвлекаться, тем более нельзя направлять духовную силу. Душевное волнение Линь Чжоюя едва не вызвало преждевременную обратную реакцию.
Звук бьющегося стекла все еще отдавался эхом в ушах, и в то же время запрет Фиолетовой лисы постепенно снимался.
Линь Чжоюй на мгновение растерялся.
Фиолетовая лиса вот-вот умрет от запрета, а она наверняка знает немало о Циншань Шэне. Упусти этот шанс — и в этой жизни такой удачи, скорее всего, больше не представится.
Но Хэ Син…
Линь Чжоюй слегка опустил голову, глядя на умирающую Фиолетовую лису. Кровавая месть еще не свершена, тело его старшего брата не найдено… Сколько лет он уже жил мыслью о мести, и вот теперь, когда вот-вот нападет на след врага, никто и ничто не сможет его остановить.
Сознание Хэ Сина было мутным и спутанным, он парил в сладком сне, где шифу хвалит, а шибо с восхищением говорит: «Вот бы мой да-шисюн был таким же способным, как Син-эр», а младший шиди, полный надежд, пристает к нему, требуя во что бы то ни стало стать даолюями. Он довольно скалился, аж десны было видно.
И вдруг, на самом пике блаженства, сердце словно что-то обожгло.
Хэ Син вздрогнул и, одурманенный, очнулся.
Цзяньсиньюй у него на груди внезапно разбился, насильно пробудив его сознание.
Хэ Син все еще был как в тумане. Едва сфокусировав взгляд, он увидел, как огромная зубастая пасть тянется к его шее.
Хэ Син: «?!»
Он инстинктивно попытался вырваться, но конечности были крепко прижаты другими лисами-яо, и он совершенно не мог пошевелиться.
Последний защитный барьер был сломан.
— Спа… — побелевшее лицо Хэ Сина только собралось позвать на помощь, как вдруг откуда-то сбоку метнулась водяная струя и одним ударом отшвырнула лису, едва не перекусившую ему горло.
Хэ Син оторопел.
Цинжу?!
Тело Хэ Сина обмякло, он не мог пошевелиться. Остальные лисы-яо, заметив это, тотчас же яростно взмахнули когтями. Он инстинктивно зажмурился.
И в этот миг чей-то силуэт стремительно бросился к нему, обхватил тело Хэ Сина и, кубарем покатившись в сторону, едва-едва ушел от удара лисьих когтей.
Хэ Син воскликнул:
— Сяо шиди!
Линь Чжоюй, тяжело дыша, рванул неиспользованный золотой талисман на теле Хэ Сина, прикрывая их обоих. Отчего-то его лицо было белым, как бумага, дыхание сбилось, а лоб покрылся холодным потом.
— Хэ-шисюн, ты цел?
Он говорил с трудом, прерывисто, через слово хватая воздух. Обратная реакция от заклинания Таньвэй настигла его быстро и жестоко. В тот миг, когда он отказался от проникновения, его тело охватили холод и дрожь, сознание замутилось, духовная сила застыла, и Цинжу даже не мог больше собираться в струи.
— Я в порядке, в порядке! — Хэ Син перепугался, поспешно подхватывая его. — Что с тобой? Ты ранен?
Едва он произнес это, как почувствовал, что рука стала влажной. Взглянув на ладонь, которой поддерживал плечо Линь Чжоюя, он вмиг побелел.
Кровь.
Когда Линь Чжоюй только что бросился и прикрыл его от удара когтей, его собственную спину исполосовало потоком энергии, оставив кровавые следы.
Линь Чжоюй был драгоценным, изнеженным, всегда прекрасным, и Хэ Син вечно, по любому поводу и без, язвил, что тот из-за царапины на пальце поднимает шум на весь Пик Янчунь.
А сейчас Линь Чжоюй потерял столько крови, но все еще спрашивал, не ранен ли он сам.
Глаза Хэ Сина мгновенно покраснели.
Увидев, что Хэ Син еще в силах мычать, Линь Чжоюй беззвучно выдохнул и в изнеможении прикрыл глаза.
— Шиди! Очнись!
Усталость от обратной реакции заклинания Таньвэй почти иссушила силы Линь Чжоюя. Он больше не мог держаться и потерял сознание.
Хэ Син не знал, что тот применил заклинание Таньвэй, и от страха чуть души не лишился. Но это было еще не все: лисы-яо, обнаружив, что их предводительница погибла, в ярости взревели и с грозным видом бросились на них.
Родового артефакта при Хэ Сине не было, духовная сила еще не восстановилась. Он лишь мог беспомощно закричать и навалиться на Линь Чжоюя, прикрывая его своим телом.
Бах!
Сверкнул меч, точно вонзившись в шею ближайшей лисе. Та даже не успела среагировать, как голова ее отделилась от туловища, и кровь брызнула во все стороны.
Хэ Син, уже мысленно попрощавшийся с жизнью, тупо уставился на вонзившийся на три цуня в землю меч Ую.
В юности да-шисюн часто использовал меч Ую, обучая шиди. Всякий раз, видя этот меч, Хэ Син вспоминал, как в те годы с воплями улепетывал от него по горам, и ненавидел его лютой ненавистью.
Но сейчас он впервые при виде Ую испытал желание разрыдаться, а в голове неустанно билась мысль «ну чего так долго?!».
— Да-шисюн! Да-шисюн, спаси! Сяо шиди ранен, он погибнет!
Вместе с надрывным ревом Хэ Сина единственный меч, мерцавший в воздухе, дрогнул, а затем превратился в тысячи и тысячи мечей, которые с ледяной убийственной аурой, словно дождь, обрушились на лис внизу.
Янь Су наконец добрался.
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Шаочжу (少主) — «молодой господин», «наследник». Так обращаются к старшему сыну или преемнику главы рода, секты или иной организации. В отличие от более общего «гунцзы» (公子), указывает на статус наследника.
http://bllate.org/book/16945/1580050
