Двух Фиолетовых лис, задержанных Ведомством Подавления Демонов, нашли мертвыми: они загрызли друг друга. След лисьего племени на этом оборвался.
Дело о лисьем жертвоприношении Большой Медведице давно доставили в главное управление ведомства Подавления Демонов, и глава ведомства приказал Янь Су немедленно вернуться с докладом.
Янь Су покинул горы Фуюй и, оседлав ветер, вернулся в Северное управление, находившееся за тысячи ли оттуда.
Главное управление располагалось на уединенном острове. В самом его центре находился барьер Уцзян, что на протяжении сотен лет защищал три области, излучая голубые светящиеся знаки и не позволяя ни единому демону проникнуть внутрь.
Держа в руках меч Ую, Янь Су ступил на тропу Уцзян. Глава ведомства Подавления Демонов уже давно поджидал его, стоя лицом к бескрайним водам Уиньчжи.
Янь Су склонился в приветствии:
— Чжансы.
Главу ведомства Подавления Демонов звали Ли Бувэй. Это был высокий и статный мужчина. Облаченный в черный халат, он повернулся и, увидев Янь Су, тепло улыбнулся:
— Линьюань прибыл... Что с лицом? Выглядишь неважно. Ранен?
Янь Су не ответил на вопрос, а лишь произнес:
— В камерах ведомства чувствуется слабая аура яо. Возможно, Фиолетовые лисы убили друг друга не сами, их могли спровоцировать...
— Я призвал тебя не по службе. О Фиолетовых лисах в Линьчуане мне уже рассказал Вэньсун, — Ли Бувэй с добродушной улыбкой смотрел на него. — В Хэ Сина вселились, а затем и вовсе свели с ума, что косвенно привело к тяжелому ранению Юй-эра. А ты, Линьюань?
Янь Су нахмурился.
— Ты — редкий гений среди сверстников. Но даже находясь на ступени Затвердевания Души, ты все равно поддался влиянию лисьей магии иллюзий, источник которой даже не достиг уровня Золотого Ядра. Твой путь Уцин-дао пошатнулся. Это лишний раз доказывает, сколь могущественны да-яо.
Глаза Ли Бувэя, казалось, проникали прямо в море сознания Янь Су. Он улыбнулся:
— Неужели тебе не интересно узнать, почему Юй-эр смог выбраться целым и невредимым?
Янь Су:
— Благодаря защитному артефакту?
Ли Бувэй рассмеялся:
— Благодаря крови!
Янь Су опешил.
Ли Бувэй взмахнул рукой, высвобождая духовную силу, и на чистой глади воды начали медленно проявляться сцены былого.
— В те годы три клана — болото Чаопин, секта Яньсин и горы Фуюй — вместе основали ведомство Подавления Демонов. Цель была одна — изгнать яо из всех Трех миров и установить мир и покой.
У секты Яньсин есть разящий артефакт Ушуан, у гор Фуюй — защитный артефакт Уцзян. И лишь у болота Чаопин не было божественного артефакта для защиты рода. Однако они не только вошли в ведомство, но из их клана даже вышли его предыдущие главы. Все благодаря их уникальной крови, противоположной демонической. Те, кто родом из болота Чаопин от природы не подвержены демоническим иллюзиям. Их чистая духовная жила позволяет убивать яо самой духовной силой. Это называется кровь Линлун.
Брови Янь Су сходились все сильнее:
— Шишу хочет, чтобы Чжоюй вступил в ведомство Подавления Демонов?
Ли Бувэй с улыбкой покачал головой, смахнул изображение с воды и беззаботно произнес:
— Я хочу, чтобы вы с Чжоюем стали даолюями.
Зрачки Янь Су резко расширились, затем сузились. На миг ему показалось, что он все еще находится в иллюзорном мире.
— Шишу... что вы сказали?
— Ты хороший мальчик. Чтобы не уподобиться своему отцу, что в безумии своем перебил родичей, ты последовал за моим шисюном, практикуя путь Уцин-дао. Но разве может человек не ведать чувств? Этот путь — лишь утоление жажды ядом.
Ладонь Ли Бувэя мягко легла на плечо Янь Су. Улыбка на его лице, казалось, никогда не исчезала, словно приклеенная фальшивая маска. Бесстрастно он продолжил:
— Стань даолюем Чжоюя, обладателя крови Линлун, и сохраняй ясность ума с помощью его духовной силы... Это другой путь, что шишу нашел для тебя.
Лицо Янь Су стало белым, как бумага. Он резко отступил на несколько шагов назад и выпалил:
— Нет...
Ли Бувэй не ожидал отказа и удивился:
— У тебя уже есть тот, кто занял твое сердце?
— Нет.
Ли Бувэй перебрал в голове все возможные причины, но так и не нашел другой:
— Тогда почему?
Челюсть Янь Су сжалась так, что, казалась, вот-вот треснет. Но он не проронил ни слова.
Ли Бувэй терпеливо продолжал:
— Линьюань, в те годы, когда три клана истребляли яо, твой отец пал жертвой проклятия клана Циншань. Из-за этого даже после твоего рождения твое море сознания было нестабильным. Род Линь полностью истреблен, а мой шисюн, трусливый как мышь, заперся в горах Фуюй, отрекшись от мира. Ныне лишь ты один можешь взвалить на плечи ношу ведомства Подавления Демонов.
Янь Су не слышал, что говорил Ли Бувэй. В ушах стоял лишь оглушительный звон.
Он мог бы разрушить путь Уцин-дао, переплавить даньтянь и начать заново. Мог бы отпустить себя на волю. Мог бы наплевать на пересуды Трех миров, что, мол, старший развращает младшего, принуждая стать даолюем...
Но из всех тысячи причин не могло быть одной — «использование в своих целях».
Все прекрасное в этом мире не шло ни в какое сравнение с Линь Чжоюем. Такой чистый и непорочный юноша, подобный сосне и нефриту, не должен был достаться тому, чьи помыслы нечисты.
Сердце Линлун способно различить иллюзии демонов, но ему не дано разглядеть коварство людских сердец. План Ли Бувэя с самого начала был чистым использованием, лишь прикрытым ширмой «взаимной симпатии», чтобы заставить Линь Чжоюя добровольно отдать свою духовную жилу Янь Су.
— Линьюань! Линьюань!
Янь Су поднял голову. В глубине его глаз на миг блеснул кровавый отблеск. Не успел он и рта раскрыть, как кисточка на мече Ую у пояса слегка шевельнулась, и из нее выплыла пригоршня воды Уиньчжи, принадлежавшей Цинжу. Оттуда донесся голос Линь Чжоюя:
— Шисюн! Шисюн, шисюн! Ты когда вернешься? Шицзунь разрешил мне выйти из секты для практики! Надо отметить такое дело! Скучаю-скучаю! Возвращайся скорее, скорее возвращайся!
Янь Су, опустив глаза, оборвал знаки на кисточке меча и, наконец, открыл рот. Голос его был хриплым:
— Шишу, не нужно больше говорить об этом. Я не согласен.
Ли Бувэй знал, откуда взялось его упрямство, и попытался убедить:
— Чжоюй всегда к тебе льнул. Восемь из десяти, что он тоже испытывает чувства...
Янь Су остался безучастен.
У Линь Чжоюя мягкий характер. Ко всем, кто к нему добр, он относится с искренней теплотой. Даже когда Хэ Син попал в беду, Линь Чжоюй был готов жизнью рисковать, чтобы его спасти.
Он льнул к Янь Су лишь потому, что тот в детстве случайно спас ему жизнь и удостоился этой единственной в мире привязанности. Это просто инстинкт птенца, вылупившегося из яйца. О каких вообще «чувствах» может идти речь?
Янь Су не желал больше говорить ничего и, склонив голову, произнес:
— Ученик откланивается.
С этими словами он развернулся и ушел.
— Из всех учеников трех кланов Чэнби обладал наивысшим талантом, — внезапно произнес Ли Бувэй. — Но он погиб, и его тело до сих пор не нашли.
Шаг Янь Су замер. Ли Бувэй смотрел ему в спину:
— След лисьего племени потерян. В Трех мирах каждый день находятся те, кто становится пищей в желудках да-яо. Если однажды я погибну, а ведомству Подавления Демонов некому будет передать дело, выбор падет либо на тебя, либо на Чжоюя.
Янь Су, не оборачиваясь, ответил:
— Я собственноручно прикончу того да-яо прежде, чем разрушу свой Путь.
Провожая взглядом удаляющуюся фигуру Янь Су, Ли Бувэй почувствовал, как разболелась голова. Поколебавшись мгновение, он вдруг позвал:
— Вэньсун.
Лин Вэньсун мгновенно материализовался на том же месте и опустился на одно колено:
— Чжансы.
— Как-нибудь сходи на горы Фуюй и передай моему шисюну одну фразу, — Ли Бувэй с бесстрастным видом смотрел на бескрайнюю водную гладь. — Чжоюй уже достиг совершеннолетия, пора бы ему пройти стажировку в ведомстве Подавления Демонов.
Лин Вэньсун опустил голову, уголки его губ чуть приподнялись:
— Слушаюсь.
Ли Бувэй задумался:
— ...Определи Чжоюя к Линьюаню, пусть будет рядом, чтобы тот мог приглядывать за ним в любой момент.
С таким раскладом, думал он, его шисюн тоже сможет быть спокоен.
Улыбка Лин Вэньсуна вмиг исчезла, он закатил глаза, мысленно отмечая, что Янь Линьюаню невероятно везет, склонил голову в знак согласия и, сделав полшага назад, исчез.
Весенние цветы цвели пышным цветом. Ножны меча, что он нес, задели придорожный пион, его лепестки разлетелись и опали, гонимые ветром.
***
Линь Чжоюй подставил ладонь и поймал один мягкий лепесток. Поднеся его к губам, он попытался высвистать простенький мотив, но на вдохе едва не втянул лепесток в легкие, поэтому, немного подумав, просто прожевал и проглотил его.
В жилище Сюаньсюй створки окна были распахнуты настежь. На столе лежали несколько десятков древних фолиантов, и все до одного были перелистаны.
Линь Чжоюю стало скучно залечивать раны, и он со всем усердием принялся грызть гранит науки.
Гора Линшу в Восточной области находилась в глуши, гранича с древним Цинцю. Янь Су рассказывал, что ведомство Подавления Демонов уже было там в поисках следов лисов, но все безрезультатно.
Почему же тогда в памяти Фиолетовой лисы всплыли именно эти два иероглифа?
Линшу, Линшу... Шушу[1].
Позабавив сам себя этой мыслью, Линь Чжоюй от скуки уставился на ночное небо за окном.
На небосводе сиял Ковш Большой Медведицы.
Глаза Линь Чжоюя прищурились.
Линшу — разве это не первая звезда Ковша, Тяньшу?
Теперь Линь Чжоюй утвердился в своем намерении посетить гору Линшу еще сильнее.
В этот момент из ниоткуда возник Цинжу, издавая звонкое «кап-кап-кап».
Янь Су уже много дней не возвращался, поэтому Линь Чжоюй специально оставил каплю Цинжу у входа на пик Янчунь, чтобы сразу узнать, как только Янь Су вернется.
Линь Чжоюй мигом вскочил, наспех накинул плащ и радостно бросился наружу.
На пике Янчунь уже много лет подряд не прекращалась метель.
Линь Чжоюй, которому вот-вот предстояло «освободиться из заключения», мог болтать с каждым встречным кустом сливы полдня. Как обычно, дойдя до жилища Янь Су, он без всякой опаски шагнул внутрь.
Бум!
Голова Линь Чжоюя со всей дури врезалась в барьер пика Янчунь. Из глаз тут же брызнули слезы.
— У-у-у...
Сколько себя помнил, Линь Чжоюй всегда проходил сквозь этот барьер как сквозь пустоту, и его остановили впервые.
Зажимая ладонью ушибленный лоб, он недоверчиво ощупал эту несокрушимую стену из прозрачных знаков и, убедившись, что даже духовной силой ее не пробить, изо всех сил заколотил по ней кулаками.
— Янь Линьюань! Янь Линьюань, выходи сейчас же!
Внутри было тихо.
Но Цинжу не мог ошибаться. Глаза Линь Чжоюя покраснели:
— Я знаю, что ты там! Не притворяйся мертвым, чтобы меня провести, это не твой конек!
Ответа по-прежнему не было.
— Ладно… хорошо же, — Линь Чжоюй поднялся, подозвал к себе большой меч, взлетел на нем и умчался прочь, оседлав ветер.
На пике Янчунь Янь Су беззвучно выдохнул.
Но вдохнуть обратно спокойно ему не дали. Линь Чжоюй на мече описал в небе широкую дугу и, не сбавляя скорости, понесся прямо на барьер пика Янчунь с таким видом, будто говорил: «Не пускаешь? Тогда смотри, как я расшибусь насмерть».
Янь Су: «…»
Линь Чжоюй ничуть не испугался и, поднажав, прибавил скорости.
В тот самый миг, когда до столкновения с барьером пика Янчунь оставались считанные мгновения, знаки в небе внезапно вспыхнули, и неприступная скала бесшумно превратилась в ласковую воду, заключив его в свои объятия.
Уголки губ Линь Чжоюя приподнялись, и он мягко приземлился на ноги.
Дверь с грохотом распахнулась. Янь Су безучастно смотрел на него:
— Линь Чжоюй, ты жить надоело?
Линь Чжоюю нравилось видеть, как Янь Су не знает, что с ним делать. Он вприпрыжку подбежал и самодовольно заявил:
— А я что? Я ничего. Я просто хотел, чтобы шисюн обратил на меня внимание. Смотри, эффект налицо: шисюн в момент вылетел!
Янь Су: «…»
Линь Чжоюй уже по привычке собрался юркнуть в дом, но Янь Су загородил ему дорогу.
— Я в затворничестве.
— Целых семь дней, и до сих пор в затворничестве? — Линь Чжоюй надул губы. — Мои раны почти зажили, я уже решил третьего числа следующего месяца отправиться на практику за пределы секты. Шицзун просил Чжоу-чжэньжэнь погадать — день благоприятный, для любых дел подходящий. Шисюн, давай готовиться скорее.
Янь Су, опустив глаза, смотрел на щебечущего Линь Чжоюя. Долгое время он молчал, а затем наконец собрался с духом и произнес слова, которые вынашивал все эти дни:
— В это путешествие пусть с тобой пойдут другие.
Линь Чжоюй удивился:
— А? Почему?
Янь Су ответил:
— Мне неудобно.
Линь Чжоюй озадаченно посмотрел на него:
— Ты и в прошлый раз говорил «неудобно», и сейчас опять. Неужели...
Янь Су отвел взгляд, дыхание его на миг остановилось.
Линь Чжоюй осенило:
— Шисюн, ты что, спрятал красавицу в золотом тереме⁈
Янь Су: «…»
— Кстати, — Линь Чжоюй вдруг посмотрел куда-то в сторону. — Шицзун, а вы как здесь оказались?
Янь Су рефлекторно повернул голову.
Линь Чжоюй же, змеей проскользнув у него под мышкой, с победным криком «Ха!» распахнул дверь и ворвался внутрь:
— Ну-ка, я сейчас посмотрю...
И осекся на полуслове.
Линь Чжоюй ляпнул это просто так, лишь бы найти предлог ворваться и остаться на пике Янчунь, чтобы Янь Су снова не закрыл барьер. Но стоило ему войти во внутренние покои и обвести взглядом комнату, как перед ним предстало холодное, пустое, чужое пространство.
Линь Чжоюй на мгновение растерянно замер на месте, и лишь спустя долгое время осознал: дело не в том, что место стало чужим, а в том, что с пика Янчунь исчезли все вещи, связанные с ним.
Остались лишь каменное ложе и столик у окна.
Больше ничего.
Линь Чжоюй попытался отыскать хоть что-то, принадлежавшее ему, но, так ничего и не найдя, беспомощно обернулся.
— Шисюн? А где мои вещи?
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Игра слов: название горы Линшу (灵枢) созвучно обращению «шушу» (叔叔 — дядюшка).
http://bllate.org/book/16945/1583678
