Готовый перевод How I Became an Omega in a Zombie-Filled Other World. / Как я стал омегой в ином мире, полном зомби: Глава 5

Под покровом темноты Гу Цинлинь сунул руку в карман, достал из своего пространственного хранилища кусок хлеба и начал жадно его жевать. Ему нужно было набить желудок, чтобы набраться сил для спасения своей жизни.

Немного передохнув, Гу Цинлинь без колебаний направился к Восточным воротам.

Тощий Чан как-то обмолвился, что его наниматель-Альфа собирается в среднюю по размеру базу на востоке. И пусть путь туда лежал неблизкий, по сравнению с западной базой, восточная специализировалась на выращивании урожая, а значит, проблем с продовольствием там явно было меньше.

Большинство считало восточную базу лучшим вариантом, поэтому и беженцев, стремящихся к Восточным воротам, оказалось гораздо больше.

Гу Цинлинь выбрал это направление вовсе не из соображений комфорта. Он просто рассудил, что раз у Восточных ворот больше людей, значит, среди них наверняка найдется немало тех, кому не хватит места в машинах одаренных, и им придется идти пешком. Затеряться в толпе и уйти вместе со всеми было куда безопаснее, чем брести по диким пустошам в одиночку.

А если повезет, и основная масса зомби увяжется за машинами одаренных, то эта маленькая база станет относительно безопасной. Оставшиеся выжившие могли бы сколотить отряды охотников на мертвецов и совместными усилиями восстановить поселение.

У Гу Цинлиня не было какого-то непреодолимого желания возвращаться спасать старину Сюя, но, появись у него такая возможность, он бы ею воспользовался. Поэтому он не слишком рвался поскорее примкнуть к кому-нибудь из одаренных.

Он походил на упавший в реку лист — был не в силах сопротивляться течению и мог лишь плыть по воле волн, стараясь не пойти ко дну.

Гу Цинлинь застрял, не дойдя до Восточных ворот каких-то триста метров. Вокруг толпились люди, в воздухе стоял густой смрад пота и крови. Многие выглядывали из окон верхних этажей. При этом вокруг царила поразительная тишина: никто не кричал, а переговаривались все исключительно зловещим шепотом.

В трущобах же, напротив, то и дело раздавались истошные вопли, звуки взрывов и грохот обрушающихся зданий.

Расспросив окружающих, Гу Цинлинь узнал, что патрульные возвели баррикаду из мешков с песком метрах в двухстах от ворот и никого туда не подпускают. Сделано это было для того, чтобы запах живой плоти не распространялся дальше положенного и зомби могли беспрепятственно разделиться на два потока, уходя на юг и на север.

Хотя этот план был бесчеловечным, и все прекрасно понимали, что в эту самую минуту трущобы переживают сущий ад, никто и не думал уходить. Люди замерли в ожидании подходящего момента.

Многие вполголоса обсуждали, как бы раздобыть машину.

Отобрать силой, разумеется, не вышло бы при всем желании: один-единственный огненный шар боевого одаренного мог заживо сжечь любого простого смертного. Личный транспорт был несбыточной роскошью. Большинство надеялось пробраться под днище автомобилей или залезть на крышу, прицепившись к машинам как банный лист. Но находились и те, кто считал, что можно воспользоваться численным преимуществом, сколотить отряд выживших и вместе отправиться к средней базе.

Гу Цинлинь нашел свободное местечко на ступеньках, сел, подтянув колени к груди, скрестил руки и, уткнувшись в них лицом, задремал. К счастью, благодаря его пространственной способности все важные вещи были надежно спрятаны в хранилище. Ему не нужно было беспокоиться о том, что его обворуют, так что он мог спокойно передохнуть.

У него не было ни часов, ни телефона, поэтому он не знал, во сколько уснул и сколько времени проспал.

Когда он проснулся, небо было таким же черным, как и до сна. Вокруг стало еще больше людей, и вся эта толпа, толкаясь, медленно продвигалась вперед. Вдалеке виднелись несколько больших грузовых фургонов с зажженными фарами. Оттуда доносился шум и крики, словно люди о чем-то спорили. Некоторые забирались в кузова, других же не пускали. Но те, кому отказали, не лезли на рожон: они просто отходили назад и спешили попытать счастья у следующего грузовика.

Гу Цинлиню тоже хотелось втиснуться в толпу, но все вокруг были выше и крепче него. Даже женщины рвались вперед с таким отчаянием, что с его тщедушным телосложением пробиться сквозь эту живую стену было попросту невозможно.

Гу Цинлиню оставалось лишь брести в хвост автоколонны в надежде, что какой-нибудь грузовик все же согласится взять его на борт.

Но где-то в глубине души Гу Цинлинь продолжал тревожиться за старину Сюя. Это беспокойство сковывало его по рукам и ногам, не давая ему с тем же неистовством, что и остальные, штурмовать спасительные машины.

Вокруг кишели люди. Одни забирались в кузова, другие прибегали откуда-то издалека и спешно вливались в толпу. Давка стояла неимоверная. Казалось, поток этих обездоленных страдальцев никогда не иссякнет.

Внезапно небо на горизонте озарилось вспышками молний и огненных шаров. До Гу Цинлиня донеслись перешептывания в толпе: одаренные зачистили слонявшихся у Восточных ворот мертвецов.

Вскоре раздался протяжный скрип — массивные железные ворота распахнулись.

Застывшие на месте лучи фар наконец пришли в движение. Машина за машиной покидали базу через Восточные ворота, увозя с собой сотни спасенных жизней.

Вид уезжающей колонны воодушевил толпу. Помимо грузовиков, там были и легковушки, принадлежавшие отрядам выживших, и мотоциклы, на которых теснились по двое-трое, и скутеры. Гу Цинлинь даже заметил людей на велосипедах и грузовых трициклах. Те же, у кого транспорта не было, сбивались в небольшие группы и отправлялись в путь пешком. Они старались держаться как можно ближе к автоколонне, чтобы пройти под ее защитой хотя бы часть пути.

Люди пускали в ход все мыслимые средства, лишь бы вырваться с базы. Даже не имея покровительства одаренных, каждый находил свой способ выжить.

Гу Цинлинь явно недооценил смекалку и тягу людей к жизни. Глядя на то, какие чудеса изобретательности они проявляют, он осознал, насколько жалкими были его собственные сборы. У него даже не было при себе нормального оружия, которым можно было бы убить зомби.

Смельчаков, решившихся покинуть базу пешком, хватало, но и тех, кто боялся идти на своих двоих и жаждал попасть в грузовик, было не меньше. Даже когда солидная часть беженцев вышла за ворота, у самого выезда по-прежнему толпилось несколько сотен человек, отчаянно пытавшихся пробиться к машинам.

Машины, выезжавшие из богатого квартала, одна за другой медленно продвигались к Восточным воротам. Бесчисленная толпа облепляла грузовики со всех сторон. Люди умоляли о пощаде и взывали к жалости, мечтая лишь об одном — попасть внутрь.

Гу Цинлинь все еще тревожился за старину Сюя, но напиравшая сзади толпа тащила его вперед, и он против воли оказывался все ближе к грузовикам.

Чем меньше оставалось машин, тем сильнее становился страх оказаться брошенным на произвол судьбы. Люди постепенно зверели. Кто-то пытался перегородить дорогу, а кто-то, получив отказ, карабкался прямо на крышу фургона, намереваясь прилепиться к нему намертво.

Заметив это, один из одаренных швырнул огненный шар, который сбил наглеца с крыши. Пламя мгновенно охватило бедолагу, и тот с дикими воплями покатился по земле. Если бы какая-то сердобольная одаренная не сбила огонь водяным шаром, этот простой смертный наверняка сгорел бы заживо.

Гу Цинлинь не мог разглядеть, что сталось с пострадавшим — кажется, патрульные оттащили его в сторону. Но какой-то рослый мужчина в толпе, которому было хорошо видно, невольно выдохнул: «Ужас, у него кожа аж дочерна обуглилась». От этих слов у Гу Цинлиня волосы на затылке зашевелились, и он предпочел не вникать в подробности.

Эта показательная жестокость возымела действие — больше никто не рисковал лезть на крыши. Те, кто преграждал путь, тоже благоразумно отступили, освобождая проезд. Тем не менее, люди по-прежнему кричали и рыдали, не теряя надежды, что одаренные сжалятся, остановятся и пустят их внутрь.

Из этой гигантской толпы кому-то все же удавалось пробраться в машины. Кто-то случайно замечал в кузове знакомого, и его брали на борт. Кто-то покупал себе место, расплачиваясь кристаллическими ядрами. А некоторые женщины в открытую сбрасывали с себя одежду, предлагая свое тело, и похотливые мужчины затаскивали их к себе.

Люди с таким трудом пробились к этим воротам, и никто не хотел умирать. Ради того, чтобы выжить, в ход шли абсолютно любые средства.

Гу Цинлинь молчал, лишь скользил взглядом по проезжающим грузовикам, выискивая хоть одно свободное место. С каждой уехавшей машиной людей на базе оставалось все меньше, и его тревога за старину Сюя стала постепенно уступать место панике из-за того, что шансов спастись почти не осталось.

В бесконечной веренице машин Гу Цинлинь внезапно заметил семью Да Инь. Они уже переоделись в чистую, опрятную одежду и теперь сидели в кузове огромного грузовика, освещаемые фарами следовавшей позади машины. Как и говорил Тощий Чан, семья Да Инь благополучно прибилась к отряду одаренных.

В том же кузове обнаружился и Тощий Чан. Увидев его, Гу Цинлинь просиял от надежды и попытался протиснуться к грузовику. Но остальные выжившие рвались туда с не меньшим остервенением. В этой давке Гу Цинлиню удалось продвинуться лишь на жалкие сантиметры.

Тощий Чан заметил Гу Цинлиня в толпе, но тут же отвел виноватый взгляд и отвернулся, притворившись, что ничего не видит.

Движение Тощего Чана было слишком резким, поэтому, несмотря на предрассветный полумрак, Гу Цинлинь безошибочно это уловил.

Сначала его захлестнуло разочарование, но потом он понял, что так и должно было случиться. Он ведь отверг ухаживания Альфы. Тощий Чан был всего лишь подчиненным, и если бы он сейчас попытался замолвить за него словечко, то, скорее всего, сам бы нарвался на неприятности.

Гу Цинлинь прекрасно понимал его затруднительное положение.

Но, видимо, судьба решила дать Гу Цинлиню шанс: грузовик, в котором сидел Тощий Чан, вдруг почему-то остановили. Заметив заминку, люди тут же хлынули к бортам, наперебой вымаливая себе спасительное местечко.

Словно ухватившись за брошенную судьбой спасательную соломинку, Гу Цинлинь крикнул сидевшему в кузове Альфе:

— Я одаренный-пространственник! Умоляю, возьмите меня с собой!

Произнося эти слова, Гу Цинлинь физически ощутил, как его гордость в очередной раз растоптали. Но не успел он оплакать остатки своего достоинства, как его заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Толпа вокруг мгновенно вскипела, и остальные принялись выкрикивать:

— Я одаренный-скоростник!

— Я силовик!

— Я маг огня!

— Я маг молнии, просто сейчас силы кончились!

Гу Цинлинь смертельно побледнел. В отчаянии хватаясь за любую возможность, эти люди несли откровенный бред, лишь бы попасть в машину, и теперь его наверняка тоже сочтут жалким лжецом.

— Я правда пространственник! — Гу Цинлинь попытался достать из своего пространственного хранилища тот самый сверток с лекарствами, чтобы доказать правоту своих слов.

Но толпа обезумела. Стоило ему достать пакет, как напиравшие выжившие отшвырнули его в сторону. Бумажная упаковка порвалась, и целебный порошок белым облаком разлетелся по ветру.

Альфа в кузове не спускал глаз с Гу Цинлиня и как раз успел заметить момент появления лекарств из воздуха. Но вокруг творился настоящий хаос.

Он как раз собирался спросить, не лжет ли тот — в конце концов, он еще никогда не слышал, чтобы один одаренный обладал сразу двумя способностями. Но не успел он открыть рот, как младшая сестра Да Инь истошно завизжала. Кто-то из толпы мертвой хваткой вцепился в девочку, пытаясь стащить её на землю и занять её место.

Позабыв о Гу Цинлине, Альфа резко развернулся и мощным ударом ноги сбросил нападавшего вниз. Тем временем атаке подвергся и водитель в кабине: кто-то разбил камнем стекло, пытаясь открыть дверь и вломиться внутрь. Водитель в панике вдавил педаль газа в пол, и тяжелый грузовик рванул с места. Многие из тех, кто облепил машину, не успели отскочить — их сбило с ног, а некоторых тут же раздавило насмерть под массивными колесами.

http://bllate.org/book/17012/1723332