После той истории Се Кэ еще ни разу не оставался с Шэнь Юньгу наедине.
Один из учеников проводил их обоих до ущелья Сыу.
Был уже вечер. Перед ущельем Сыу раскинулась долина, откуда в темноту уходила узкая тропинка, по которой едва ли мог пройти один человек.
Провожатый тоже был учеником главы секты и всегда относился к да-шисюну с глубоким почтением. Обращаясь к Шэнь Юньгу, он сказал:
— Да-шисюн, я провожу тебя только до этого места. Ты не переживай, чжанмэнь просто сгоряча сказал, он не захочет долго тебя здесь держать.
Шэнь Юньгу кивнул и, не глядя по сторонам, двинулся вперед. Нефритовый венец, белый меч, снежные одежды — весь его облик источал ледяную отчужденность, от которой так и веяло давлением.
Се Кэ собрался последовать за ним, но не успел сделать и пары шагов, как этот шиди преградил ему путь мечом.
Се Кэ приподнял бровь.
Юноша глянул на него с яростью и процедил сквозь зубы:
— Ну что, доволен? Добился-таки своего? Наконец-то останешься с да-шисюном наедине.
Се Кэ: «...»
— А то, — отозвался он. — Давно мечтал.
У парня аж лицо перекосило:
— Да ты даже волоска с головы да-шисюна не стоишь! Жаба, возмечтавшая о лебедином мясе! Тьфу!
Се Кэ указательным пальцем отодвинул его меч и усмехнулся:
— Это почему же я не стою и волоска?
— Сиди там тихо! — рявкнул юноша.
Се Кэ пошел вперед, пропуская его слова мимо ушей.
Холодный лунный свет заливал долину, падая на Се Кэ и зыбким белым сиянием очерчивая спокойные черты лица юноши. В уголках его губ таилась полуулыбка, но глаза оставались темны, как бездонный колодец в тени старого дерева.
Его одежды скользнули по травам, и он увидел впереди Шэнь Юньгу.
Тропа была слишком узка, чтобы двоим идти рядом. Шэнь Юньгу замер впереди, загораживая путь. Се Кэ подумал: «Ну и ладно, здесь так здесь. Ущелье Сыу оно и есть ущелье, какая разница».
По обе стороны тропы вздымались отвесные скалы, голые, без единой травинки.
Се Кэ уселся в десяти метрах от Шэнь Юньгу. Лунный свет струился по каменной стене, высвечивая высеченные на ней строку за строкой правила секты.
«Не смей вредить соученикам».
«Не смей выказывать непочтения старшим».
«Не смей быть бессердечным».
«Не смей быть бесчестным».
«Не смей предавать тех, кого любишь, не смей позорить секту».
Се Кэ безучастно скользнул по ним взглядом, закрыл глаза и погрузился в самосовершенствование.
Тело, в которое он переродился, почти не имело лингэна. Его с детства пичкали пилюлями и травами, едва-едва дотянув до ступени закладки Фундамента, но из-за слабой основы пробиться к Золотому Ядру было почти невозможно. Впрочем, Се Кэ это не смущало. В прошлой жизни он, простой смертный, поднялся на вершину среди тысяч культиваторов. В этой тоже справится.
Просто в прошлый раз ему несказанно повезло: на горе Бучжоу он стал свидетелем нирваны Фэнхуана и обрел Неугасимый огонь.
В этот раз удача отвернулась от него.
Укрощение огнем как Путь. Здесь первоисточник огня играет важнейшую роль. Если нет божественного пламени вроде Неугасимого, то и замена должна быть не из худших. Насколько он знал, в этом мире существовал еще огонь Уюнь[1], но создать его — та еще морока.
Се Кэ открыл глаза и окончательно убедился: ввести в тело ци[2], как обычные культиваторы, ему не дано.
В прошлой жизни он был простым смертным, хоть и родился в семье культиваторов. «Ввести ци в тело» — эти слова еще в детстве стали для него кошмаром.
Он перевел взгляд и увидел неподалеку Шэнь Юньгу.
Шэнь Юньгу не занимался самосовершенствованием. Он, словно примерный ученик, не отрываясь смотрел на письмена на скале. Лунный свет освещал его профиль, длинные брови уходили в пряди черных волос у висков. На белоснежных одеждах искусной вышивкой был изображен узор облаков над морем.
Ну точно бессмертный, отрешенный и безучастный.
Се Кэ лишь мельком скользнул по нему взглядом, но Шэнь Юньгу вдруг резко обернулся. Взгляды их неожиданно встретились, и Се Кэ оказался к этому не готов. А еще больше он не был готов к глазам Шэнь Юньгу.
Глаза у Шэнь Юньгу были светлые. На свету они отливали странной голубизной, как ледяная глазурь. Ледяные глаза — пустые, бесстрастные, точно две драгоценные жемчужины, в которых нет ничего, кроме холодного блеска.
Се Кэ опешил.
Он называл Шэнь Юньгу коварным красавцем, но, по сути, никогда не воспринимал этого юношу всерьез. Все эти слова были лишь поверхностной оценкой, за которой не стояло никаких чувств.
Только сейчас, встретившись с ним взглядом, он понял: придется пересмотреть свое отношение.
До чего же... красивые, нереально красивые глаза.
Се Кэ опустил ресницы, и в тот же миг налетел ветер, принеся с собой убийственную волю, что стелилась над самой землей. Травы, росшие в расщелинах, закачались, зашуршали.
Глаза Се Кэ вспыхнули. Он вскочил и, повинуясь инстинкту, прижался спиной к отвесной скале.
Меч просвистел в миллиметре от его носа, ветер от лезвия взметнул волосы, и несколько прядей оказались срезаны. Клинок пролетел дальше, описав дугу, и вернулся в руку Шэнь Юньгу.
Се Кэ прошел по краю смерти.
Сердце Се Кэ упало, в глазах вспыхнула ярость.
«Точно, — подумал он, — коварный красавец».
Только теперь это было не просто слово: к нему примешивалось чувство, брезгливое, беспричинное.
Шэнь Юньгу хотел его убить. Столько времени все было спокойно, и что же... он просто посмотрел на него, и Шэнь Юньгу решил его убить?!
Се Кэ даже рассмеялся от злости.
Но сейчас не до размышлений. В этой схватке он Шэнь Юньгу не соперник. Нужно бежать и продержаться до прихода Чунъян-даожэня, то есть отца.
В прошлый раз отец своими глазами видел, как Шэнь Юньгу едва не прикончил его. С чего бы ему теперь оставлять их наедине? Остается только тянуть время. Сколько получится.
Что Шэнь Юньгу внезапно нападет, Се Кэ не ожидал. Правила секты ясно гласят: «Не смей вредить соученикам». Этот да-шисюн, видно, решил, что ему закон не писан?
Мысленно обозвав его безумцем, Се Кэ развернулся и бросился бежать вперед.
Шэнь Юньгу сжимал в руке меч Фушуан. Он стоял меж двух отвесных скал, и позади него вытянулась длинная тень. В холодном свете луны, с черными волосами и ледяными глазами, он источал такую убийственную ауру, что она, казалось, обретала плоть и трепала полы одежд. Шаг — и белая фигура, мелькнув, оказалась прямо перед Се Кэ.
Се Кэ несся быстро, и когда перед глазами внезапно возник белый силуэт, он выбросил руку вперед, упершись в плечо Шэнь Юньгу. В следующее мгновение, используя его плечо как точку опоры, он перекувырнулся в воздухе и приземлился за спиной противника.
Меч Фушуан устремился вниз и назад.
Вжух.
Раздался звук рассекаемой клинком ткани, и острая боль пронзила лодыжку Се Кэ.
К этому моменту он уже почти добежал до выхода. Споткнувшись, он оперся рукой о скалу и опустился на одно колено. Се Кэ глянул вниз: ткань на лодыжке пропиталась кровью. Клинок Шэнь Юньгу прошелся впритирку.
Кожа рассечена до мяса, но к счастью, жилы не задеты.
С трудом развернувшись, Се Кэ оперся рукой о землю и поднял голову — как раз вовремя, чтобы встретить холодный взгляд склонившегося над ним Шэнь Юньгу.
— Шэнь Юньгу, ты с ума сошел? — зло выдохнул Се Кэ.
Шэнь Юньгу не ответил. В его синеватых, словно ледяная глазурь, глазах не дрогнул ни единый блик. Длинная рука подняла меч Фушуан и направила острие прямо в лицо Се Кэ.
Неужели он и правда зайдет так далеко?
На губах Се Кэ заиграла хищная усмешка. Он вскинул руку и с силой сжал лезвие, нацеленное ему в лицо. В тот же миг хлынула кровь, заструилась по линиям ладони, закапала на траву.
Шэнь Юньгу даже не моргнул. Движения Се Кэ тоже не замедлились ни на миг.
Забыв о боли в лодыжке и кровоточащей ладони, он рванулся вперед и вцепился зубами в шею Шэнь Юньгу. Рот мгновенно наполнился кровью.
Длинные волосы Шэнь Юньгу скользнули по его лицу. Пахнуло легким ароматом, но сейчас было не до нежностей. Либо он перегрызет ему глотку, либо Шэнь Юньгу прикончит его мечом.
В тот миг, когда Се Кэ не мог этого видеть, губы Шэнь Юньгу тронула едва заметная усмешка, пренебрежительная и саркастичная. Первое выражение лица за всю ночь.
Он словно не чувствовал боли. Рукой, в которой не было меча, он, приложив лишь десятую часть силы, отшвырнул Се Кэ на землю.
Бам!
Спина Се Кэ врезалась в острый камень, изо рта хлынула кровь. Алая жидкость залила траву, окрасив растущие рядом цветы.
Шэнь Юньгу сделал еще шаг. Меч Фушуан, омытый кровью, ронял с острия каплю за каплей.
Глаза Се Кэ налились кровью, ярость грозила выплеснуться наружу:
— Шэнь Юньгу! Ты что, не видел правил на дне ущелья Сыу? «Не смей вредить соученикам»?!
На губах Шэнь Юньгу застыла холодная усмешка.
— Ну и что с того?
Голос его звучал негромко, с шелковистой прохладой, словно талый снег стекал по нефриту.
Се Кэ сжал кулаки. Исход этой схватки был предрешен, а с ним и его жизнь.
Меч Фушуан в руке Шэнь Юньгу, омытый кровью, обрел некое подобие демонической ауры, и сам он в залитом алой пеленой мире, каким его видел Се Кэ, казался одновременно праведником и грешником.
С виду отрешенный бессмертный, но во взгляде струилась адская жажда убийства.
Когда меч Фушуан устремился прямо в глаза и ци лезвия уже коснулась лица, Се Кэ все еще не закрыл глаза.
Он хотел своими глазами увидеть, как этот клинок выколет ему глаза.
…Если этой ночью ему суждено выжить, в будущем он вернет все сторицей.
Глаза юноши были черны и холодны, в них таилась ледяная усмешка. Се Кэ чувствовал, что Шэнь Юньгу пробудил в нем нечто — возможно, ту самую далекую часть его самого. Тысячу лет назад смертного мальчика продали на гору Бучжоу, чтобы использовать в качестве жертвенного животного.
Та же безудержная ярость.
Разница была лишь в том, что тогда там была ненависть, способная сокрушить небо и землю.
Острие приближалось миллиметр за миллиметром. Се Кэ не смотрел на Шэнь Юньгу, лишь холодно наблюдал, как меч Фушуан подбирается к нему.
Наконец кончик клинка миновал нос. Се Кэ даже ощутил легкое, но исполненное леденящего ужаса прикосновение, всего на миг.
В решающее мгновение Шэнь Юньгу вдруг отдернул запястье. Белые одежды мелькнули, и меч Фушуан, едва коснувшись щеки, прошел мимо. От ци лезвия на чистом лице юноши выступили тонкие ниточки крови.
Взгляд Се Кэ прикипел к мечу. Он следил, как клинок отдаляется от его лица, как вспыхивает белым светом, рассекая скалу, на которую он опирался, и срезает пучок белых цветов, окрашенных его кровью.
В лунном свете на лице Шэнь Юньгу проступило странное выражение — не то любопытство, не то отвращение. Но вскоре оно сменилось обычной холодностью.
Кончиками пальцев он взял тот самый пучок цветов и тихо произнес:
— Тебе и правда везет.
Се Кэ молчал, глядя на него.
Пальцы Шэнь Юньгу шевельнулись, и белые цветы в тот же миг рассыпались мельчайшей пылью, осевшей на запрокинутое лицо Се Кэ.
Выражение лица Шэнь Юньгу больше не было кровожадным. Он снова превратился в того самого отчужденно-холодного старшего ученика из зала Сюаньгуан.
Шэнь Юньгу развернулся, полы одежд колыхнулись, потянув за собой легкий ветер. Фигура юноши была прямой и статной, белые одежды ниспадали до земли, с длинного меча стекала кровь. Под нефритовым венцом черные волосы струились водопадом.
Таким он пришел из тьмы и в ту же тьму теперь возвращался.
Се Кэ потерял немало крови и уже начал терять ясность сознания. Зубами разорвав ткань одежды, он кое-как перевязал раны.
Едва он поднялся, как издалека донесся громогласный рев Чунъян-даожэня:
— Вы посмели оставить Се Кэ и Шэнь Юньгу наедине?! Если с Се Кэ что-то случится, я заставлю Шэнь Юньгу кровью заплатить за это!
Авторские комментарии:
Автор: Чуть выше у меня в прошлой книге Инь Шуйшуй был таким нежным и заботливым, а я все равно его мучила.
Так что, Шэнь Сяогу, ты уверен, что начинать нужно с такой жестокости и насилия? И притом по отношению к собственной жене? :)
Ха-ха, я вернулась~~~
Закрываю лицо руками
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] У юнь (五蕴) — «Пять Скверн», буддийский термин, обозначающий пять составляющих, которые формируют человеческую личность и привязанность к миру: форма (色), ощущение (受), восприятие (想), побуждение (行), сознание (识). Считается, что эти пять скверн затемняют истинную природу человека и порождают страдания. В культивационных романах часто используются как метафора иллюзорности мира и источников греховных желаний.
[2] Ци (气) — фундаментальное понятие в китайской философии и культивационных романах. Буквально переводится как «дыхание», «воздух», «энергия», «жизненная сила». В контексте культивации под ци понимается особая энергия, пронизывающая все сущее — небо, землю, живые существа. Культиваторы вбирают в себя ци из окружающего мира, трансформируют ее внутри себя и используют для усиления тела, применения техник, создания заклинаний и т.д.
http://bllate.org/book/17036/1588822
