Се Кэ вовсе не собирался здесь погибать.
Дым пропитал длинные волосы, огонь опалил одежду, но место, где стоял Шэнь Юньгу, словно было изолировано от жара. Голос его звучал спокойно:
— Повернись.
Се Кэ не собирался давать ему себя узнать. С самой встречи в лесу он был в тени, а Шэнь Юньгу — на свету. Туман скрывал, темнота прятала. Сейчас вокруг клубился черный дым, и Шэнь Юньгу, наверное, даже не видел, какого цвета на нем одежда.
Повернуться?
Хорошо.
Пальцы Се Кэ легли на меч Фушуан, приставленный к его шее, и мягко отодвинули его. А затем, одновременно с поворотом, он резко вскинул руку, подаваясь корпусом вперед, и закрыл ладонью глаза Шэнь Юньгу.
Изначально Шэнь Юньгу и так стоял в позе полуобъятия, приставив меч к его шее. Теперь же, после такого поворота и движения вперед, Се Кэ оказался практически в его объятиях.
В ладони Се Кэ начало собираться пламя.
Шэнь Юньгу лишь почувствовал, как чья-то рука накрыла его глаза. Вокруг растекалась тьма, по ресницам разлилось легкое тепло.
Он, почти не думая, отступил на шаг назад. Одновременно с этим шагом меч Фушуан выскользнул из руки и полоснул вдоль спины юноши.
Разрезал одежду, рассек кожу.
Разве он позволил бы тому, кто пытался его убить, легко отделаться?
Спина ощутила холод и боль. Се Кэ мысленно выругался. Сегодня он обязательно выжжет глаза этому психопату Шэнь Юньгу!
Шэнь Юньгу отступал. Се Кэ другой рукой вцепился в его одежду на груди и рванулся следом. В голове мелькнуло: нужно успеть, пока меч Фушуан не вернулся в руку Шэнь Юньгу.
Неприкрытая жажда убийства напротив заставила уголки губ Шэнь Юньгу приподняться в холодной усмешке.
Левой рукой он перехватил запястье правой руки Се Кэ, а правую руку, даже не думая ловить возвращающийся меч Фушуан, обвил вокруг талии Се Кэ. Пальцы слегка надавили, и ледяной холод проник сквозь одежду к коже.
Глаза Се Кэ на мгновение расширились.
Пламя в его правой ладони почти сформировалось, а рука Шэнь Юньгу на его талии была подобна ледяному клинку, готовому разрубить его пополам.
Что ж, посмотрим, кто быстрее и кто безжалостнее… Он не двинулся с места. В его руке затрещало, вспыхнул огонек и опалил ресницы Шэнь Юньгу. В тот же момент талию пронзила острая боль. Его отшвырнуло, и пальцы, вцепившиеся в одежду Шэнь Юньгу, разжались.
Кровь хлынула к горлу, но радость в сердце переполняла Се Кэ. Он улыбнулся ртом, полным крови.
Настроение у Шэнь Юньгу сейчас было отвратительным. В его ледяных глазах бушевала ярость: он давно должен был убить этого типа.
Се Кэ поспешил уйти. На сегодня хватит. Он не хотел больше связываться с этим припадочным Шэнь Юньгу.
Атмосфера вокруг Шэнь Юньгу стала еще холоднее, и меч Фушуан вернулся в руку. Лицо его было бесстрастно, а в глазах, отливающих ледяной синью, читалось убийственное намерение.
Выставить его в таком жалком свете и надеяться выбраться из этого леса живым?
На бегу Се Кэ вдруг услышал крик, похожий на плач феникса, а следом за спиной взметнулся огромный поток воздуха. Затрещало, заполыхало, жар усилился в несколько раз.
Он недоверчиво обернулся на бегу. Позади пламя вздымалось к небу, клубился черный дым.
Шэнь Юньгу… Используя энергию меча как запал, он просто-напросто раздул огонь.
Се Кэ: «...»
«Раздул».
Огонь перекинулся с одного на другое, снаружи внутрь, отрезая Се Кэ пути к отступлению.
Се Кэ хмыкнул. Поджигать и убивать — вот в чем этот первый человек в мире культивации действительно мастер. Прямо-таки на небеса собрался.
Се Кэ решил: с этого момента при виде Шэнь Юньгу он будет обходить его десятой дорогой. Пока у него не появится абсолютная сила, чтобы прикончить этого типа, один взгляд на этого психа будет вызывать лишь раздражение.
Неужели ему придется и дальше так с ним препираться?
Лицо Се Кэ было холодным, он сопротивлялся всем своим существом.
В этот момент пронзительный крик разорвал ночную тьму.
— Пожар!! Правда, пожар!! Быстрее, нужно еще людей! Лес Чжи горит!
Топот спешащих ног, крики людей, треск горящих деревьев — все смешалось, разрывая тишину глубокой ночи. Какая-то женщина в гневе и тревоге закричала:
— Как так загорелось?! Мои шелковые нити, что я там сушила, пропали!
— Вы чего стоите?! Быстрее несите воду!
— Чтоб тебя! Если я узнаю, кто это поджег, я собственными руками прикончу этого щенка!
— Ай, хватит ругаться, лучше помоги воды принести!
Се Кэ пошел туда, откуда доносился шум. Ведра воды выливались одно за другим, огонь там уже почти потушили. Он взлетел на дерево, решив спрятаться от Шэнь Юньгу среди людей.
В тот момент, когда он услышал голоса, настроение Шэнь Юньгу в эту ночь упало до самой низкой точки. Но, дойдя до такой степени ярости, он вдруг улыбнулся. Длинные пальцы коснулись глаз: жгучее тепло, опалившее ресницы, он до сих пор мог ощущать.
Огонь, словно язык, лизал небо и землю, а улыбка Шэнь Юньгу не достигала глаз. Все его тело словно окуталось кроваво-красным сиянием жажды крови.
Когда небо начало светлеть, Се Кэ вернулся во дворец Чиян, в свое жилище. Волосы были опалены, одежда испорчена, на лице — грязь. Вид у него был жалкий, да и настроение паршивое.
Вернувшись, он сразу же принял ванну и заодно переоделся. Спать этой ночью он уже не мог, поэтому просто взял свиток и начал читать.
Когда на небе уже почти занялся рассвет, Се Кэ услышал стук в дверь.
Тук-тук-тук. Один удар настойчивее другого.
В голове Се Кэ промелькнуло несколько лиц, но когда он открыл дверь, то понял, что никого из них тут нет.
Перед ним стояла девушка.
Свет зарождающегося дня освещал ее белоснежное лицо. Она была миниатюрной, фиолетовое газовое платье подчеркивало изящную фигуру, тонкую талию, такую хрупкую, словно она могла сломаться от малейшего ветерка. Она была ниже Се Кэ на целую голову, и ей приходилось смотреть снизу вверх, чтобы встретиться с ним взглядом.
Возможно, она изначально и не надеялась, что он откроет, но, когда она увидела Се Кэ, ее чистые глаза широко распахнулись. Казалось, она была удивлена. Но очень быстро это удивление исчезло, девушка слегка занервничала:
— Се-гунцзы, в-вы вернулись.
Се Кэ знал ее, он видел ее совсем недавно. Это была Цюнчу. Се Кэ понятия не имел, зачем она пришла, да к тому же он очень устал. Говорить не хотелось, и он просто молча смотрел на нее.
Цюнчу прикусила губу, пальцы теребили одежду, суставы побелели от напряжения:
— Я стучала много раз, прождала вас всю ночь и наконец дождалась.
Се Кэ спросил:
— У вас ко мне дело, Цюн-гунян[1]?
Лицо Цюнчу побелело, на нем отразилась борьба. Но, видимо, приняв решение, она привстала на цыпочки. Алые мягкие губы легко скользнули по щеке Се Кэ, приблизившись к его уху. Дыхание ее было чрезвычайно томным и страстным. Голос тоже звучал так нежно, что, казался, вот-вот зазвенит:
— Се-гунцзы[2]... может, войдем и поговорим?
Се Кэ: «...»
Се Кэ: «А».
Он отстранил Цюнчу рукой, отодвигая от себя эту свалившуюся на голову «удачу», и с насмешливой улыбкой спросил:
— Разве нельзя поговорить здесь?
Цюнчу опешила, словно совсем не ожидала отказа. Но ее замешательство длилось лишь мгновение: она быстро взяла себя в руки, щеки ее слегка покраснели, на лице появилась тень смущения.
Пальцы девушки незаметно скользнули к одеждам Се Кэ. Рука, нежная, словно лишенная костей, пыталась разжечь в нем огонь. Закусив губу, она стыдливо прошептала:
— Нельзя... нельзя здесь говорить.
Се Кэ: «......»
Он убрал руку барышни Цюн со своей груди, серьезно посмотрел на нее и произнес:
— Тогда не говори.
С этими словами он без лишних церемоний сделал шаг назад, в комнату, и решительно хотел захлопнуть дверь.
Цюнчу растерялась от такой последовательности действий. Глаза ее расширились, и притворная стыдливая невинность мгновенно улетучилась. Увидев, что дверь вот-вот закроется, Цюнчу опомнилась и в отчаянии бросилась вперед, но опоздала.
Хлоп.
Дверь закрылась.
Цюнчу в ярости замолотила по ней кулаками. Она готова была сквозь землю провалиться от досады!
Ну зачем она так долго мялась?! Надо было сразу зайти внутрь, а уже там раздеваться! Неужели она теперь даже какого-то распутника соблазнить не в силах?!
Цюн-гунян заколотила по двери кулаками:
— Се-гунцзы! Откройте дверь! У меня и правда дело к вам!
Се Кэ не обращал на нее внимания.
За двойным культивированием[3] вы, барышня, лучше к кому-то другому обращайтесь.
Цюн-гунян еще немного постучала и, кажется, поняла настрой Се Кэ.
Она сдалась.
Цюн-гунян оглядела себя от груди до талии, затем потрогала лицо. Рука скользнула по гладкой коже. Она была одновременно и потрясена, и разгневана, и от унижения чуть не плакала.
Разве он не первый распутник во дворце Чиян? Разве он не похотливый развратник, посмевший покуситься даже на Шэнь Юньгу? А тут женщина сама в руки идет, и он не берет?! Неужели все правда в тех слухах, что он любит Шэнь Юньгу так сильно, что и думать ни о ком другом не желает, и хранит себя только для него?!
Тьфу!
Цюн-гунян мысленно обозвала их парочкой псов-мужчин[4] и в ярости развернулась, чтобы уйти.
При одной мысли о том, что сейчас придется снова выслушивать насмешки и колкости этой стервы Цюнъянь и ее шайки, она невольно сжала кулаки.
У Се Кэ же, после такого визита Цюн-гунян, пропала всякая охота читать. Кое-как собравшись, он на рассвете вышел из дома.
Наступил второй день собрания о Дао.
На этот раз он отправился на пик Цзянь.
На пике Цзянь сегодня выступал с речью один старейшина из секты среднего размера. Он рассказывал об управлении зверями. Обладая культивацией ступени Золотого Ядра, этот старейшина говорил чрезвычайно увлекательно, так что многие пришли послушать именно его.
На пике Цзянь была персиковая роща. Все сидели прямо на земле, вокруг кружились лепестки… это была чрезвычайно изящная, возвышенная картина.
Се Кэ все это было не слишком интересно. Он пришел сюда сегодня только для того, чтобы создать видимость участия.
Старейшина на возвышении сыпал остротами и живо описывал, как в свое время приручил в миру белого тигра.
Се Кэ слушал и скучал, теребя пальцами травинки, растущие на земле.
В этот момент сзади послышались голоса. Мужчина средних лет произнес со смешком:
— Этот старейшина из секты Юйшоу — занятный человек.
Се Кэ узнал этот голос. В конце концов, он и сам начинал как ученик пика Цзянь, так что голос Чунъянь-даожэня, главы пика Цзянь, он ни с кем спутать не мог.
После слов Чунъянь-даожэня заговорил другой:
— Давайте прямо здесь устроим обсуждение боевых искусств, я уже оповестил людей из других сект.
Голос звучал властно, внушая трепет.
Это был глава секты Чунгуан.
Чунъянь-даожэнь усмехнулся:
— Хорошо. — Помедлив, он добавил: — А Сюаньвэй придет?
Сюаньвэй.
Шэнь Юньгу.
Глава секты Чунгуан рассмеялся:
— Как он может не прийти? Ты же знаешь, сколь многие на этом собрании собрались именно ради него.
Все-таки он — гений, каких не бывало сотни лет.
Первый человек среди молодого поколения нынешнего мира культивации.
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Гунян (姑娘) — вежливое обращение к девушке или незамужней женщине, распространенное в традиционном китайском обществе. Аналог обращений «барышня», «девица» или «госпожа» в зависимости от контекста. Часто используется после фамилии или имени, как в случае с Цюн-гунян. Подчеркивает уважительное, но не слишком официальное отношение к собеседнице.
[2] Гунцзы (公子) — вежливое обращение к молодому господину, сыну знатного или уважаемого человека. В культивационных новеллах часто используется для обращения к молодым наследникам кланов, талантливым ученикам сект или просто к юношам из хорошей семьи. Аналог обращений «господин», «молодой господин». Подчеркивает уважение к статусу собеседника и его происхождению.
[3] Двойное культивирование (双修) — особая практика в культивации, при которой два человека совершенствуются вместе, используя энергию инь и ян для взаимного усиления. В широком смысле может означать совместные медитации и обмен энергией, но в просторечии (и в данном контексте) чаще всего подразумевает именно сексуальную практику, позволяющую ускорить прогресс в культивации.
[4] Псы-мужчины (狗男男) — уничижительное обозначение гомосексуальной пары.
http://bllate.org/book/17036/1588839
