Готовый перевод The Round Table of Death / Круглый стол смерти: Глава 84. Отказ от извинений

Дом, в котором остановились игроки, принадлежал лодочнику и его жене. Супруги вместе превратили его в гостевой дом и заправляли им вдвоём. То ли потому, что они только начали вести бизнес, то ли по иной причине, но помощников они не нанимали, и всю работу по приёму гостей им приходилось выполнять вдвоём.

Лишь во время ужина в столовой игроки наконец смогли увидеть жену лодочника.

В реальной жизни за места у края стола, откуда подают блюда, обычно садятся младшие члены семьи или люди с более низким статусом на работе. Однако в этом раунде игры «Круглый стол», когда игроки ходили по дому и хотели заглянуть на кухню, чтобы узнать обстановку, лодочник отказался их впускать. Лодочник, похоже, не слишком хотел, чтобы гости общались с его женой. Игроки тоже не стремились портить отношения с хозяином дома, поэтому от попыток заговорить с женщиной пришлось отказаться. Когда не удался один замысел, родился другой: момент подачи блюд был лучшим временем для наблюдения за женой лодочника. А место, откуда подавали блюда, являлось самой удобной позицией для наблюдения, поэтому многие игроки хотели занять именно его. Впрочем, никто не осмелился соперничать за него с боссами, так что Цзян Вэньюань и Чэнь Мянь вполне закономерно сели на эти места.

Длинные волосы жены лодочника были уложены в крупный пучок и подвязаны сложенной треугольником косынкой с вышитым узором из цветов сливы. Одета она была в традиционный наряд женщин Чжуансяна, а на ногах — расшитые туфли в форме лодочек. Её фигура была пышной и изящной, обладая нежной красотой женщин водного края. Впрочем, подавая блюда игрокам, жена лодочника всё время держала голову низко опущенной и даже не поздоровалась с ними. Выставив все блюда на стол, она молча взяла поднос и ушла.

Пока женщина подавала блюда, Цзян Вэньюань находился очень близко к ней, поэтому подметил немало деталей.

Длинные волосы жены лодочника, спрятанные под косынкой, можно было описать как седые вперемешку с чёрными, а в уголках глаз залегли тонкие морщинки. Но всё это было ещё не самым серьёзным: руки женщины из-за долгого пребывания в воде приобрели крайне неестественный серовато-белый оттенок, а несколько ранок на пальцах из-за непрерывного контакта с водой никак не заживали. Её выражение лица было деревянным, взгляд — совершенно мёртвым, а на дне глаз не проглядывало ни искорки света.

Цзян Вэньюань всего за пару минут подачи блюд сумел сделать эти выводы. Лодочник, живший с женой изо дня в день, не мог этого не видеть. Цзян Вэньюань перевёл взгляд на мужчину: у того было румяное лицо, чёрные короткие волосы и очень крепкое телосложение. Если слегка преувеличить, то лодочник и его жена выглядели не как супруги, а как измождённая мать и высокий, дюжий сын.

Лодочник не заметил украдкой брошенного взгляда Цзян Вэньюаня. Он сидел за обеденным столом вместе с игроками и бойко описывал им вкусные блюда, приготовленные его женой. Основными блюдами были сяолунбао [1] и рис, среди мясных и рыбных — утка в солёном рассоле, тушёная свинина с пятью специями [2], жареные крабы, приготовленный на пару окунь и прочее, а выбор вегетарианских блюд тоже был весьма богат, причём самыми особенными являлись корень лотоса с османтусом [3] и сушёная зелень мэйцай [4]. Слушать яркие описания блюд от лодочника и одновременно наслаждаться вкусной едой было ни с чем не сравнимым удовольствием.

[1. 小笼包 (xiǎolóngbāo) — традиционные китайские паровые булочки с мясной начинкой и бульоном внутри, которые обычно готовят в небольших бамбуковых корзинах-пароварках.

2. 五香 (wǔxiāng) — «пять специй»; классическая смесь приправ в китайской кухне (обычно это бадьян, гвоздика, кассия, сычуаньский перец и семена фенхеля).

3. 桂花藕 (guìhuā ǒu) — традиционное китайское сладкое блюдо: корень лотоса фаршируют клейким рисом, затем тушат в сладком сиропе с добавлением цветов османтуса. Перед подачей его нарезают кружочками и поливают османтусовым сиропом.

4. 梅菜干 (méicài gān) — сушёная листовая горчица, традиционный ингредиент китайской кухни.]

Один упитанный игрок-гурман постучал палочками по тарелке с супом, стоявшей в самом центре стола.

— Хозяин, а этот суп ты нам ещё не представил. Скажи скорее, что это за суп?

— Не торопитесь, сейчас всё представлю, — усмехнулся мужчина. — Это суп из черепахи с курицей. Его моя жена три часа заботливо варила из черепахи, домашней курицы, грибов шиитаке, красных фиников, очищенных креветок, щупалец кальмара и других ингредиентов. Вкус свежий и очень питательный. Если говорить о черепахах, то это главная гордость нашего Чжуансяна. Озеро Янчэн [5] славится мохнаторукими крабами, а наше озеро Утан в Чжуансяне славится черепахами. Водная среда озера Утан чрезвычайно подходит для жизни черепах, и выплывающих из него черепах можно выловить во всех речных каналах Чжуансяна. Черепаха — наше привычное домашнее блюдо, да и историй, связанных с черепахами, у нас немало. Одним словом, черепаха — символ Чжуансяна, а черепаший панцирь — его тотем. Уважаемые туристы, приехавшие отдохнуть в Чжуансян, кое в чём вам всё же стоит проявлять осторожность: лучше не произносить слов, очерняющих черепах. А когда ругаетесь, желательно тоже избегайте таких ругательств, как «черепаха»[6] и «черепашье отродье»[7].

[5. 阳澄湖 (Yángchéng Hú) — озеро Янчэн в провинции Цзянсу, всемирно известное деликатесными мохнаторукими крабами.

6. 乌龟 (wūguī) — букв. «черепаха»; в китайской ругательной лексике может использоваться как оскорбительное обозначение мужчины, которому изменяет жена.

7. 王八蛋 (wángbādàn) — букв. «яйцо черепахи»; грубое китайское ругательство, выражающее сильную злость, презрение или неприязнь к человеку. В данном контексте вместе с 乌龟 образует сочетание ругательств, связанных с образом черепахи.]

Произнеся выражение «черепашье отродье», мужчина взял рукой комок белого риса, пожевал во рту, выплюнул, а затем сложил ладони вместе и трижды поклонился в сторону пристани дома, очищая уста и сердце.

После этого подчёркнуто ритуального жеста лодочника непринуждённая атмосфера за столом постепенно потяжелела.

Цзян Вэньюань налил по пиале супа из черепахи с курицей себе и Чэнь Мяню и спросил:

— Хозяин, не мог бы ты рассказать нам несколько историй о черепахах?

Мужчина выпил несколько чаш вина, чтобы прогнать дурное предзнаменование, и с некоторым довольством произнёс:

— Тогда давайте я расскажу вам историю о себе и своей жене.

Лодочника звали Вэй Фэндэн, а его жену — Дун Сяовань. Их обручили ещё в детстве.

Происхождение этой детской помолвки восходило ещё к поколению их дедушек. В Чжуансяне много воды, суша очень ценна, и у семей Вэй и Дун тогда не было земельных угодий, поэтому жили они незажиточно. Способ заработка, о котором обе семьи подумали одновременно, заключался в том, чтобы разводить черепах в загонах, а затем продавать их в другие края. Жители Чжуансяна круглый год имели дело с черепахами и прекрасно знали их повадки, так что после нескольких попыток пруды для черепах у семей Вэй и Дун были успешно построены.

Спаривание у черепах начинается в конце апреля, а с мая по август длится период яйцекладки, которая происходит три-четыре раза в год. В естественных условиях из яиц через пятьдесят–восемьдесят дней вылупляются черепашата. Едва вылупившись из скорлупы, они могут уходить в воду и жить самостоятельно, так что уход за ними не требует особых хлопот.

И вот, когда семьи Вэй и Дун радостно ждали, пока черепашата подрастут, обе семьи одновременно обнаружили проблему.

У первой партии черепашат, вылупившихся в семье Вэй, девять из десяти оказались самцами, а у семьи Дун — самками. Семье Дун ещё повезло: самок много, следующее поколение черепах гарантировано, хотя лишние неспаренные самки пропадут впустую. По сравнению с семьёй Дун, семье Вэй пришлось худо: самок было катастрофически мало, из-за чего невозможно было гарантировать количество черепашат в следующей партии.

В то время в Чжуансяне разведением черепах занимались только эти две семьи. Когда главы семей Вэй и Дун вместе пили вино, они решили: «У тебя много самцов и мало самок, а у меня мало самцов и много самок — как раз можно обменяться партией черепашат, да ещё и избежать близкородственного скрещивания. Отличное дело!»

Так семьи Вэй и Дун из ведущих каждый своё дело превратились в партнёров. В то время отношения между двумя семьями были очень близкими. Из-за связи, возникшей на почве разведения черепах, оба главы семей сочли это браком, предначертанным свыше, и договорились, что семьи Вэй и Дун обязательно должны породниться. К сожалению, у обеих семей родилось лишь по единственному сыну, так что их желание породниться потерпело неудачу. Но раз не получилось с детьми, оставались внуки! Так договорённость о браке перешла на внуков.

Опустив подробности того, как обе семьи сколотили состояние, Вэй Фэндэн подытожил:

— На самом деле, когда выросло наше поколение и развилась наука, мы поняли: тому преобладанию самцов у семьи Вэй и самок у семьи Дун есть простое научное объяснение. Пол вылупляющихся детёнышей зависит от температуры воды! Если держать яйца при двадцати пяти градусах Цельсия, вылупляются самцы, а если выше двадцати восьми — самки. Пруд для черепах у нашей семьи Вэй был уединённым и тенистым, а пруд семьи Дун часто находился под солнцем, оттого и получился такой результат. Разве эта история о черепахах не очень интересна?

Цзян Вэньюань молча смотрел на Вэй Фэндэна. Рассказал ли лодочник эту историю и объяснил научный факт о вылуплении черепах просто ради рассказа, или же он с помощью научных аргументов опровергал брак, предначертанный свыше, о котором твердили дедушки Вэй и Дун?

После того как Цзян Вэньюань и глазом не моргнув растратил двадцать кукол, Гань Тяньтянь окончательно расслабилась. В конце концов, сколько ни притворяйся страусом, если босс захочет её смерти, то это вопрос пары минут. Все игроки по умолчанию уступили право расспрашивать лодочника Цзян Вэньюаню, но девушка упрямо не согласилась и, перебив, спросила у Вэй Фэндэна:

— Хозяин, я очень интересуюсь черепахами. Ты можешь отвести нас посмотреть на пруды, где вы разводите черепах?

Мужчина покачал головой.

— Позже в наших двух семьях произошли кое-какие перемены, мы больше не разводим черепах и сменили сферу деятельности на туризм и гостевой бизнес. Те два черепашьих пруда сейчас проданы другим людям под разведение рыбы, так что вести вас туда неудобно.

Что касается того, какие именно перемены произошли с семьями Вэй и Дун, мужчина и не собирался рассказывать.

После ужина Цзян Вэньюань обратился к Вэй Фэндэну с просьбой посмотреть спектакль:

— В вашем доме ведь есть театральная сцена? Я хочу посмотреть спектакль, связанный с местными культурой и обычаями Чжуансяна. Устрой мне это как можно скорее, деньги — не проблема.

Услышав о деньгах, Вэй Фэндэн обрадовался сверх меры.

— Конечно, без проблем! Если повезёт, устрою всё прямо сегодня вечером, а в крайнем случае — завтра. Долго ждать не придётся. Вы пока отдохните, а я прямо сейчас пойду свяжусь с самой известной труппой нашего Чжуансяна, чтобы они сыграли для вас теневой театр. В нашем Чжуансяне мало земли, места для коллективных мероприятий обычно неширокие, а для теневого театра достаточно поставить каркас и натянуть ширму. Поскольку мастера теневого театра постоянно выступают и довели своё искусство до виртуозности — вас ждёт незабываемое зрелище для глаз и слуха!

Вэй Фэндэн пошёл не по водному пути. Дойдя до ворот усадьбы, он обернулся и крикнул в сторону кухни:

— Жена! Бросай посуду, сперва подмети и вытри сцену, а потом домоешь!

Вэй Фэндэн, будто боясь, что Цзян Вэньюань передумает насчёт спектакля, в спешке покинул дом и отправился к труппе. Спустя несколько минут после его ухода появилась Дун Сяовань. Сжимая в одной руке бамбуковый веник с совком, а в другой — выжатую тряпку, она сгорбилась, опустила голову и медленно прошла мимо игроков под их жгучими, словно факелы, взглядами. Подойдя к открытой сцене, она погрузилась в работу. Дун Сяовань работала очень медленно, но безупречно аккуратно, не оставляя ни пылинки и абсолютно не обращая внимания на окружающих игроков.

Цзян Вэньюань испытывал к Дун Сяовань большое любопытство, однако он не стал сразу подходить заговаривать, а остался стоять рядом и наблюдать за ней.

Раз Цзян Вэньюань не предпринимал действий, да ещё и попустительствовал тому, как Гань Тяньтянь перебила разговор, другие игроки зашевелились и, потирая руки в предвкушении, приготовились действовать. Мо Фань, пытавшийся выгородить Цзян Вэньюаня с помощью несуществующего снимка, начал действовать первым. Он подошёл к Дун Сяовань и остановился в метре от неё.

— Здравствуй, хозяйка. Мы слышали от хозяина историю о вашей детской помолвке. Вы с детства жили вместе, ваши чувства наверняка очень глубоки?

Услышав слова Мо Фаня, Дун Сяовань ненадолго замерла, а затем продолжила работу, так и не посмотрев на него и ничего не ответив на его слова.

Видя, что Дун Сяовань не желает обращать на него внимания, Мо Фань применил тяжёлую артиллерию, и каждое его слово било по больному:

— Если у вас с мужем такие глубокие чувства, почему ты выглядишь совсем несчастливой, да ещё и вся в ранах, а волосы седые? Вы с Вэй Фэндэном стоите рядом и совсем не похожи на супругов-ровесников. Если вы выйдете вместе и скажете незнакомым людям, что вы мать и сын, все поверят. Дун Сяовань, Вэй Фэндэн что, мучает тебя?

Выражение лица Дун Сяовань не изменилось, она продолжала работать с той же скоростью, будто Мо Фань был абсолютно прозрачным. Видя, что женщина совершенно равнодушна к его словам, Мо Фань не стал настаивать. Он не знал, как далеко от дома находится труппа. Если она где-то поблизости, и Вэй Фэндэн, вернувшись, увидит, как он донимает Дун Сяовань, то в гневе выставит его за дверь — и тогда ему будет худо.

Мо Фань вовремя отступил, а за ним ещё несколько игроков по очереди попытались вступить в контакт с Дун Сяовань. Пара игроков — мужчина и женщина — попытались с помощью силы заставить жену лодочника заговорить. Женщина-игрок с короткой стрижкой схватила Дун Сяовань за запястье и сильно сморщила нос.

— Почему от тебя идёт тошнотворный рыбный запах?! Ты вообще соблюдала личную гигиену, когда готовила нам еду?!

Даже когда её схватили, Дун Сяовань не издала ни звука: она по-прежнему стояла, опустив голову, и не желала смотреть на людей. Мужчина-игрок с длинными волосами, заплетёнными в косичку, схватил Дун Сяовань за косынку, пытаясь заставить её поднять голову и посмотреть на них.

— Эй, довольно! — Гань Тяньтянь сердито подбежала и с силой оттолкнула мужчину с косичкой, а затем замахнулась для пощёчины девице с короткой стрижкой. Та не смогла удержать Дун Сяовань и была вынуждена отпустить её запястье, отступив назад, чтобы избежать удара девчонки. Гань Тяньтянь встала перед Дун Сяовань и иносказательно сказала: — Вы, народ, не заходите слишком далеко! Что вообще происходит в этом раунде игры? Один любит нападать на людей словами, другие любят подчинять людей силой — кто вообще завёл эту скверную традицию?!

Цзян Вэньюань поддел девушку парой фраз, и та сразу взвилась. Гань Тяньтянь съязвила в ответ, но тот ничуть не разозлился. У него был хороший характер, он не стал считаться с девчонкой, но Чэнь Мянь всё ещё пребывал в роли капризной и своенравной девушки и крайне пренебрежительно фыркнул:

— Гань Тяньтянь, чем ты гордишься? Не тем ли, что подметила хороший характер моего милого и то, что он не станет с тобой считаться? Если уж сводить счёты, то я за клевету на моего милого я с тебя ещё спрошу! Не думай, что я не видела, как ты на лодке уставилась на моего милого! И вы двое, бестолковых игроков, поднявших руку на женщину, поумерьте-ка свой пыл и не давайте всяким ничтожествам повода бросать очернять моего милого!

— Ты…!! — Гань Тяньтянь поперхнулась от слов Чэнь Мяня и не посмела продолжать. Перестав обращать внимание на эту парочку, она повернулась к Дун Сяовань и мягким тоном спросила её: — Ты не испугалась? Не бойся, я не позволю им больше обижать тебя. Если кто-то ещё осмелится обидеть тебя, то я скажу Вэй Фэндэну, пусть твой муж научит их уму-разуму.

Услышав слова Гань Тяньтянь, Дун Сяовань впервые проявила реакцию. Сохраняя положение с опущенной головой, она слегка покачала головой из стороны в сторону и тихим, словно писк комара, голосом произнесла несколько слов. Кроме Гань Тяньтянь, никто не расслышал, что сказала женщина, а из-за неудобного угла обзора прочитать по её губам тоже было невозможно.

Так или иначе, после того как Дун Сяовань закончила говорить, Гань Тяньтянь покинула сцену и больше не заговаривала с женой лодочника.

— Гань Тяньтянь, — окликнул девушку Цзян Вэньюань, — что только что сказала тебе Дун Сяовань?

Гань Тяньтянь надула щёки, как ядовитая рыба-фугу.

— Ты велишь мне сказать, и я сразу скажу? Разве я не потеряю лицо? Хочешь получить сведения — придётся заплатить цену. Give and take, этому ещё в начальной школе на английском учат.

Цзян Вэньюань с большим размахом достал куклу.

— Хватит?

Гань Тяньтянь не сдержала щёки и сдулась: кукла! Обменять крупицу сведений на куклу — насколько же это выгодно! Но гордость у девушки была невероятно высокой: пусть её сердце и обливалось кровью от боли, она не хотела принимать такую несправедливую сделку. Гань Тяньтянь указала пальцем на Чэнь Мяня и натянуто сказала:

— Мне не нужна твоя кукла. Пусть она извинится передо мной за свои слова, и тогда я скажу тебе, что произнесла Дун Сяовань.

— О, — отозвался Цзян Вэньюань и обнял Чэнь Мяня за плечи. — Две куклы в обмен на твои сведения.

Гань Тяньтянь снова раздулась от злости, как рыба-фугу: что это за марка «собачьего корма», он что, ядовитый?!

Предпочесть отдать кукол, но не извиняться — почему бы вам вообще на небо не взлететь?!

http://bllate.org/book/17048/3270843