Каждый день Се Биань вставал в час Мао — с 5 до 7 утра. Медитация, трапеза, чтение книг, упражнения с мечом, уход за цветами и травами — так он проводил всё утро. Но сегодня, едва проснувшись, он первым делом направился в соседний двор, чтобы проверить, притронулся ли Фань Ушэ ко вчерашнему ужину. Не обнаружив у дверей бамбуковой корзинки, Се Биань несказанно обрадовался: раз шиди отведал его стряпню, значит, они непременно станут чуточку ближе.
Мертвецам пища ни к чему, поэтому раньше во всей огромной Подземной обители она требовалась лишь ему да наставнику. И хотя они оба вполне могли обойтись без этого [1], из-за огромной любви ко вкусной еде они не пропускали ни единой трапезы. Даже Бо Чжу присоединялся к ним. Впрочем, готовкой Се Бианю приходилось заниматься лично — стряпня Бо Чжу была уж слишком отвратительна.
[1] 辟谷 bìgǔ Бигу — даосская практика воздержания от зерна (или отказа от пяти злаков). Она заключается в полном или частичном отказе от обычной пищи (особенно от злаков) с целью очищения организма, продления жизни и достижения бессмертия. Согласно даосским представлениям, употребление обычной пищи, особенно злаков, способствует накоплению плохой ци в теле человека, которая ускоряет старение и приближает смерть. Практикующие бигу вместо обычной еды питаются духовной энергией — ци, росой, лекарственными травами.
Се Биань отправился на кухню готовить лёгкую кашу с закусками. Он представлял, как они втроём — наставник и два ученика — сядут за один стол и будут вместе завтракать. Старшие — милосердны, младшие — почтительны; старший брат — добр, младший — послушен [2]. Как же это было бы чудесно! А если бы учитель взял ещё и жену, то эта картина стала бы похожа на настоящую семью.
[2] 上慈下孝，兄友弟恭 shàng cí xià xiào, xiōng yǒu dì gōng — Идиомы, описывающие конфуцианский идеал гармонии в семье. Досл. сверху — любовь, снизу — преданность; старший — любящий, младший — почитающий.
Когда завтрак был готов, Се Биань взглянул на время — Чжун Кую уже пора было просыпаться. Он велел Бо Чжу накрывать на стол, а сам отправился за Фань Ушэ. Едва он приблизился к обители Ханьтаньсян, как из-за стены донёсся свист рассекающего воздух клинка. По одному лишь звуку можно было примерно оценить скорость и силу ударов — юноша фехтовал весьма недурно.
Переступив порог чужого двора, Се Биань действительно увидел упражняющегося с мечом Фань Ушэ, но успел застать лишь чистую, отточенную завершающую стойку. Дыхание юноши слегка сбилось, крылья носа подрагивали, а лоб покрылся тонкой испариной. В лучах утреннего солнца капельки пота мерцали подобно жемчужной росе, заставляя его лицо сиять ещё ярче. Взглянув на Се Бианя, он произнёс:
— Шисюн.
— Почему остановился? Твоё искусство владения мечом впечатляет, шисюн как раз хотел посмотреть. — Се Биань, скрестив руки на груди, прислонился к стене. В уголках его глаз таилась улыбка.
Его смоляные волосы были наполовину собраны в пучок, украшенный зелёной нефритовой короной в форме жуи [3]. Белые одежды сияли чище снега, а на наручах, широком поясе и отворотах серебряной нитью вились многослойные орхидеи. Стоило ему улыбнуться — и казалось, будто разом расцвели все цветы мира. Озарённый утренним светом, он стоял во всём своём великолепии, окутанный тонким благоуханием. Едва заметный кадык Фань Ушэ дрогнул под нежной кожей. Он тут же отвёл взгляд, убрал меч и направился в дом.
[3] 如意 rúyì жуи — традиционный китайский жезл или талисман, символ власти, удачи и счастья. Его головка обычно имеет изогнутую форму, напоминающую плывущее облако.
Картинка и подробности тут: https://www.shenyuncollections.com/zh/blogs/keepsakes-blog/the-ruyi-more-than-just-a-pattern?srsltid=AfmBOor_JHMaL9UtENzODrOD_Ue8EouuBd1zPU_-PW34QdgjBO-Fm_oy
— У кого ты учился искусству меча? Был ли у тебя прежде наставник? — спросил Се Биань.
— У одного странствующего заклинателя с горы Цинчэн. В детстве он приютил меня, а потом отправился скитаться по свету.
— Ты уже сформировал золотое ядро?
— Да.
Ещё при первой встрече Се Бианю показалось, что у этого юноши необыкновенная аура, а теперь стало ясно: он и впрямь наделён выдающимся талантом. Те, кто способен сформировать золотое ядро в таком юном возрасте, по праву считаются лучшими из лучших. А ведь Фань Ушэ учился у какого-то безвестного странника! В будущем, под чутким руководством Чжун Куя, питаясь духовной энергией горы Лофэн, он достигнет таких высот, что их невозможно будет не заметить.
Се Биань шагнул следом:
— Я пришёл позвать тебя на завтрак.
— Хорошо, — Фань Ушэ взял платок и принялся вытирать пот.
Се Биань заглянул в комнату и увидел на столе свою бамбуковую корзинку:
— Ты ужинал вчера? Еда не остыла?
— Нет.
— Нет — это значит…
— Поужинал. Не остыла.
Се Биань с надеждой в голосе спросил:
— Вот и славно. Шисюн вкусно готовит, правда?
Фань Ушэ на мгновение замер, затем опустил голову, а вместе с ней — и руку с платком. Он тихо ответил:
— Вкусно.
Се Биань звонко рассмеялся:
— Расскажешь потом, что ты любишь есть, а что на дух не переносишь…
— Ты со всеми так добр? — перебил его Фань Ушэ. Опущенные густые ресницы скрыли его мрачный, тяжёлый взгляд. Он и так знал: этот человек ничуть не изменился с прошлой жизни. За мягкостью скрывается злой умысел, а под маской добродетели — змеиный яд. И всё же... он снова и снова задавался вопросом: такова ли истинная природа этого человека, или же разум затуманила жажда наживы? Если бы не случившееся, остался бы его дагэ таким навсегда? Даже если бы ему пришлось притворяться всю жизнь.
Се Биань невольно усмехнулся:
— С чего бы? Ты ведь мой шиди.
Фань Ушэ подхватил бамбуковую корзинку:
— Пойдём.
Глядя на вновь похолодевшее лицо юноши, Се Биань покачал головой и с лёгкой улыбкой произнёс:
— Как поедим, шисюн отведёт тебя в город Фэнду. Купим новые постельные принадлежности и кое-какие бытовые мелочи.
— В этом нет необходимости.
— Почему?
— Я уже привык к своему одеялу.
— Всё равно нужно купить новое, должна же быть замена. А ещё закажем тебе пару комплектов одежды. Если тебе что-то нужно, смело говори. Если сейчас не вспомнишь, можешь пока записать, я всё равно время от времени хожу в Фэнду за покупками.
— Фэнду… какова там сейчас обстановка?
— Какая обстановка?
— Ведь когда-то Цзун Цзысяо разрушил барьер Фэнду?
Се Биань поражённо распахнул глаза, уставившись на Фань Ушэ. Тот нахмурился:
— Что не так?
— Ты... ты... — вот так запросто произнёс имя Владыки демонов?
Хотя имя этого Владыки демонов для всех в Поднебесной было строжайшим табу — из разряда тех, кого нельзя называть, — сам Се Биань не избегал его. Чжун Куй относился к нему с презрением и часто заявлял: родись он на несколько десятков лет раньше, такое демоническое отродье, как Цзун Цзысяо, вообще не имело бы шанса посеять хаос. Се Биань безоговорочно верил своему наставнику. Однако Фань Ушэ поистине удивлял своим бесстаришем, словно телёнок, не боящийся тигра. Как он посмел вот так, открыто, назвать Владыку демонов по имени? Даже в Союзе Бессмертных не осмеливались упоминать его всуе, а в Подземной обители это и вовсе было под строжайшим запретом.
Фань Ушэ пренебрежительно хмыкнул:
— Он мёртв. С чего бы запрещать произносить его имя?
Се Биань посмотрел на шиди с невольным восхищением:
— Знаешь, учитель сказал то же самое, слово в слово.
«Значит, то, что наставник в качестве исключения принял его в ученики, действительно не было связано с нехваткой денег на выпивку. Этот юноша обладает превосходными природными данными, а его нрав, полностью оправдывающий имя [4], пришёлся старику как нельзя более по душе. Учитель сразу понял: перед ним — редкий самородок».
[4] 无慑 wú shè Фань Ушэ — часть 慑 означает «бояться, пугать, подчинять», а 无 — «без».
— Я слышал, что наставник использовал колокол Дунхуана [5], чтобы залатать барьер Фэнду.
[5] 东皇 dōnghuáng Дунхуан — Владыка Востока, божество весны.
— Верно. Если бы не этот артефакт, Владыке было бы крайне тяжело поддерживать барьер, — ответил Се Биань. — Сейчас в Фэнду кипит жизнь, он многолюден и процветает. Люди — наверху, духи — внизу, и они мирно сосуществуют. И всё это благодаря колоколу.
— Эта вещь и впрямь могущественна, — задумчиво произнёс Фань Ушэ.
— Ещё бы! Это первое из четырёх великих древних сокровищ. Тот, кто овладеет им, будет способен призывать ветер и дождь, безраздельно властвуя над миром. Тот же Цзун Цзысяо — разве осмелился бы он растоптать миры людей и духов, не заполучи он два из четырёх этих артефактов? — с невольной гордостью произнёс Се Биань. — К счастью, колокол Дунхуана оказался в руках нашего наставника. Он не ищет личной выгоды, не жаждет славы, и предпочитает использовать это божественное сокровище, чтобы укрепить барьер и защитить покой двух миров.
В глазах Фань Ушэ мелькнул холодный блеск:
— Если бы в той битве на горе Лофэн был колокол Дунхуана, ещё неизвестно, кто бы победил.
— Да, наставник тоже часто повторяет: будь он тогда там, Владыке демонов не удалось бы творить всё, что вздумается.
За разговорами они дошли до зала Чжуецин. Чжун Куй уже сидел за столом и ждал их. Юноши в один голос поприветствовали его:
— Приветствуем наставника. Доброе утро.
Чжун Куй посмотрел на двух статных учеников — одного в чёрном, другого в белом, — и удовлетворённо кивнул:
— Садитесь. Бо Чжу, тоже присаживайся. Ты провёл ночь в мире теней. Не чувствуешь недомогания? — обратился Чжун Куй к новому воспитаннику.
— Нет, — Фань Ушэ на мгновение задумался. — Духовная энергия хоть и циркулирует медленней, но ничего серьёзного.
— М-м, ты живой человек, в твоём теле много энергии ян. Вторжение энергии инь неизбежно наносит вред: люди со слабым здоровьем такого не выдерживают. Но когда ты немного адаптируешься, всё должно прийти в норму.
— Понял.
— Барьер во дворце Высочайшего наставника уже блокирует для тебя большую часть энергии инь, так что тебе не о чем беспокоиться. Пока тебе нельзя покидать дворец одному. Выходить ты сможешь только тогда, когда твой шисюн решит, что ты способен самостоятельно безопасно передвигаться по Подземной обители.
— Слушаюсь.
— Наставник, я хорошо позабочусь об Ушэ. Сегодня я хочу отвести его в Фэнду, чтобы прикупить кое-какие вещи.
— Ступайте.
Бо Чжу взволнованно воскликнул:
— Господин Бай, вы снова идёте в Фэнду!
— Да. Чего бы тебе хотелось на этот раз?
Как энергия инь вредит живым, так энергия ян губительна для мёртвых. Духи со слабой духовной силой, такие как Бо Чжу, попросту не могут находиться там, где аура ян слишком сильна — например, при свете дня или в людской толпе. Поэтому, отправляясь в мир живых, Се Биань всегда приносил Бо Чжу какой-нибудь гостинец.
— Что угодно, — Бо Чжу хихикнул. — Мне нравится всё, что привозит господин Бай.
Се Биань улыбнулся:
— Кстати, насчёт того дела, о котором я просил вчера… Удалось что-нибудь разузнать?
— О, я как раз только что отчитался Высочайшему наставнику.
— При жизни этот Мэн Кэфэй не совершал великого зла, — произнёс Чжун Куй, — поэтому во дворец Яньло его не отправляли.
Се Биань нахмурился, понимая, что дело принимает скверный оборот. Когда душа недавно умершего попадает в Подземную обитель, её первым делом подводят к Зеркалу грехов [6], которое отражает баланс добра и зла в человеке. Если покойный при жизни совершал лишь благие дела и накопил великие заслуги — он возносится на Небеса. Если добро просто перевешивало зло — душу сразу отправляют на Путь перерождения в мир людей. Но случается и так, что добрые и злые дела равны, их трудно оценить, или же человек повинен в преступлениях. Тогда его направляют в один из десяти дворцов Яньло. Там Владыки вершат суд и решают: искупит ли добро совершённое зло, или же душу следует сбросить в ад для отбывания наказания.
[6] 孽镜台 niè jìngtái Зеркало грехов— один из ключевых атрибутов китайской загробной мифологии. Букв. «алтарь зеркала грехов». Считается, что после смерти душу подводят к нему, и в нём отражаются все добрые и злые дела человека при жизни. Это зеркало не может солгать, поэтому оно служит основой для дальнейшего суда.
У большинства людей в этом мире добро всё же перевешивает зло, поэтому им не нужно представать перед судом Яньло. А это значило лишь одно: никто в мире теней не станет спрашивать Мэн Кэфэя, от чьей руки он пал.
— И как же теперь быть? — спросил Се Биань. — Может, попросить Владыку Циньгуана допросить его [7]?
[7] 秦广王 qínguǎngwáng Циньгуан-ван — первый из десяти Владык Преисподней (Десяти залов Яньло) в традиционной китайской мифологии и даосизме.
Чжун Куй покачал головой:
— Те, кто прошёл через Зеркало грехов, уже не попадают под суд Яньло. Владыки судят лишь баланс добра и зла после смерти, не вмешиваясь в прижизненные причины и следствия. Более того, им запрещено разглашать тайны миру живых — таковы правила. Вот если бы этот человек попал во дворец Яньло, я бы мог воспользоваться старыми связями и потихоньку всё выведать. Но раз он туда даже не заходил, а значит, к этому времени, скорее всего, уже переродился.
— Тогда остается лишь надеяться, что орден Улян как можно скорее найдет убийцу, — вздохнул Се Биань. — Вырвать золотое ядро у живого Мэн Кэфэя мог только тёмный заклинатель очень высокого уровня. Такого наверняка должны знать в мире цзянху [8]. Это и впрямь вызывает тревогу.
[8] 江湖 jiānghú Цзянху — букв. «реки и озёра». Цзянху — мир заклинателей (или мир боевых искусств). Это своеобразное параллельное общество, закрытая субкультура, которая существует внутри империи, но живёт по своим собственным правилам, игнорируя законы обычного государства и императора.
— А меня больше волнует, почему этот тёмный заклинатель выбрал именно его, — задумчиво произнес Чжун Куй. — Мэн Кэфэй — племянник Ли Буюя. Учитывая его статус, орден Улян теперь будет преследовать убийцу до самой смерти. Вырвав золотое ядро, преступник рискует попросту не дожить до момента поглощения. К тому же, он совершил нападение прямо на территории ордена Улян. Зачем так рисковать? Всё равно что открыто бросить им вызов.
— Верно. Кто мог осмелиться на такую дерзость? И как он рассчитывал уйти безнаказанным?
Учитель и ученик на какое-то время замолчали.
— На днях я наведаюсь на пик Юньдин, — наконец прервал тишину Чжун Куй.
— Наставник, возьмите меня с собой, — Се Биань покосился на Фань Ушэ, который, уткнувшись в тарелку, молча ел. — Может и шиди возьмём?
Фань Ушэ поднял голову, на его губах заиграла едва заметная холодная усмешка:
— Пик Юньдин в горах Шу.
— Да. Место, куда стремятся попасть бесчисленные заклинатели. Но лично мне кажется, что орден Улян слишком консервативен в своих правилах. Тебе будет полезно повидать мир.
Позавтракав, Се Биань забрал Фань Ушэ, и они покинули Подземную обитель, направившись в город Фэнду. Мир людей и мир призраков находятся в одном и том же месте — их разделяет лишь незримый барьер. Он полностью отсекает инь от ян, а жизнь от смерти, и оба мира не тревожат друг друга, каждый сохраняя свой уклад.
Пройдя по длинной, мрачной тропе, они увидели огромную квадратную чёрную стелу, больше похожую на гору, нежели на каменную плиту. На ней мощными, уверенными штрихами были высечены два иероглифа — Инь и Ян.
— Это стела Инь-ян, единственный вход и выход из Подземного мира. По ту сторону пролегает граница между миром живых и мертвых. — Се Биань призвал свой посох из зеленого нефрита. — Я живой человек, поэтому могу входить и выходить из мира теней только благодаря этой вещи.
— Что это?
— Это Посох усмирения душ, дарованный мне самим Великим Владыкой. Я назвал его Уцюнби [9].
Уцюнби прочертил в пустоте изумрудную дугу. Стелу окутало золотое сияние, и с грохотом — словно сам бог сдвинул с места гору — каменная глыба отъехала в сторону. Перед ними открылась дорога, ведущая в мир людей.
[9] 无穷碧 wúqióng bì Уцюнби — досл. «бескрайняя зелень/бирюза». Это строчка из знаменитого стихотворения поэта Ян Ваньли: «Листья лотосов в отраженье небес неиссякаемо зелены».
«Утром выхожу из монастыря Цзинцы, провожая Линь Цзыфана» (晓出净慈寺送林子方).
Автор Ян Ваньли (杨万里).
Виды Сиху
в середине шестой луны
Не те, что зимою,
осенью или в начале весны.
Листья лотосов в отраженье небес
неиссякаемо бирюзовы.
В солнечном блеске цветы на воде
по-особенному красны.
Перевод: Тихомиров В.Г.
Примечание переводчиков, которые теперь понимают тонкую разницу между Владыками ада и Судьями. Если кому-то, как и нам интересно как всё устроено в китайском загробном мире, то рассказываем:
Иерархия загробного мира: Владыки и Судьи
В китайской мифологии устройство ада (Диюй) напоминает сложную бюрократическую систему, где строго разделены функции вынесения приговора и ведения дел.
Десять Владык ада — верховные правители. Каждый из них управляет одним из десяти судилищ, через которые последовательно проходит душа умершего. Владыки выносят окончательные вердикты и определяют меру наказания или помилования. Десять Владык — не злые демоны, а суровые, но справедливые чиновники высшего ранга (министры), каждый из которых управляет своим ведомством (Дворцом/Залом) и наказывает за определенный вид грехов. Если душа человека после смерти признана грешной, она не отправляется в один общий ад, а проходит поэтапно через эти Дворцы.
Судьи — их главные помощники, «чиновники» ада. Владыки сидят на тронах и выносят финальный вердикт, но всю грязную бумажную и следственную работу делают именно Судьи. В отличие от фиксированного числа владык, судей много. Самые влиятельные из них — Четыре великих судьи, имеющие реальные исторические прототипы. Именно они ведут всю бумажную работу.
Десять владык ада (по порядку судилищ):
Циньгуан-ван (秦广王) — первый владыка. В его зале душа предстаёт перед «Зеркалом грехов», где видны все поступки при жизни. Он распределяет праведников сразу на перерождение, а грешников отправляет на дальнейшие суды.
Чуцзян-ван (楚江王) — второй владыка. Управляет адом живых на юге. Наказывает убийц, воров и насильников холодом, огнем и телесными пытками.
Сунди-ван (宋帝王) — третий владыка. Ведает адом чёрных веревок на юго-востоке. Судит тех, кто проявлял непочтение к старшим, распространял клевету и нарушал обещания.
Угуан-ван (五官王) — четвёртый владыка. Управляет адом кровопускания на востоке. Отвечает за финансовые преступления: обман, ростовщичество, неуплату налогов.
Яньло-ван (阎罗王) — пятый владыка, самый известный. Часто отождествляется с неподкупным судьей Бао Чжэнем. Здесь находится «Башня взгляда на родину», где душа в последний раз видит свой дом.
Бяньчэн-ван (卞城王) — шестой владыка. Управляет адом великих криков на севере. Наказывает тех, кто поносил святыни, осквернял тексты и был жесток с родителями.
Тайшань-ван (泰山王) — седьмой владыка. Ведает адом горячих пыток на северо-западе. Сюда попадают за убийства, детоубийство и святотатство.
Души-ван (都市王) — восьмой владыка. Управляет адом великой жары на западе. Главное преступление — непочтение и жестокость по отношению к родителям.
Пиндэн-ван (平等王) — девятый владыка. Ведает самым страшным «Адом беспрерывных страданий» для неискупимых грешников, а также Городом напрасно умерших.
Чжуаньлунь-ван (转轮王) — десятый владыка. Завершающий суд. Определяет форму перерождения (человеком, животным, духом) и отправляет души обратно в мир через «Мост беспомощности».
Четыре великих судьи:
Судья Цуй (崔判官) — главный судья. Хранитель «Книги жизни и смерти». Именно он определяет срок жизни человека. В «Путешествии на Запад» именно он приписал танскому императору лишние 20 лет жизни.
Судья Ли (李判官) — хранитель «Зеркала грехов». Его задача — являть душе все её злодеяния, чтобы на суде было невозможно скрыть правду.
Судья Ян (杨判官) — судья награды. Подсчитывает все добрые дела человека, его милосердие и заслуги.
Судья Хань (韩判官) — судья наказания. Подсчитывает все грехи и злодеяния, определяя тяжесть будущего наказания.
Отдельно стоит упомянуть Бао Чжэна (包拯) — реального чиновника эпохи Сун, прославившегося неподкупностью. После смерти он стал верховным судьей в загробном мире. В разных версиях его либо отождествляют с пятым владыкой Яньло-ваном, либо ставят рядом с ним как главного судью, которого невозможно подкупить. Его изображают с черным лицом — символом абсолютной справедливости.
http://bllate.org/book/17076/1604991
Wu Chang Jie / Несчастье непостоянства - Архив 