Готовый перевод I Have a Multipurpose Cabinet / У меня есть павильон сокровищ!: Глава 25

Времени на раздумья не оставалось. Паук с человеческим лицом в безумном темпе пожирал своих детенышей, и если так пойдет дальше, то следующими в его меню станут они. [Персик] стер пот с лица и обратился к Цинь Суйюй:

— Богиня Юй, накинь щит на Красавчика. У меня высокая ловкость, если смогу дезориентировать Паука навыком, этого времени хватит, чтобы Ребенок с Отцом успели скастовать заклинания.

[Красавчик] тут же взорвался:

— Да ты же тонкий как лист бумаги, твою ж мать...

[Персик]:

— Я знаю, что делаю. В этот раз никому нельзя умирать. Смерть одного означает смерть для всех.

И он был прав. План [Красавчика] был рабочим, но невероятно сложным в исполнении и не оставлял права на ошибку.

[Красавчик] должен был максимально эффективно использовать талисман приманки, чтобы собрать на себя всех мелких пауков, удержать их агро и отвести на край зоны. Только лишив Паука подпитки, у [Персика] и остальных появлялся шанс убить его одним ударом.

Задача [Персика] была ничуть не легче. Как и сказал [Красавчик], он был тонким как бумага. Какая разница, насколько у него высокая ловкость, если одного удара Паука хватит, чтобы пробить ему сердце? И этому хрупкому [Персику] предстояло подобраться к монстру вплотную, чтобы наложить дебафф оцепенения.

Это вам не кнопочку в игре нажать. [Персику] придется выдерживать атаки Паука, выискивая его настоящий глаз, чтобы применить навык, и даже при идеальном раскладе шанс успеха составлял всего шестьдесят-семьдесят процентов. Если он промахнется, придется начинать всё сначала.

Казалось, что дуэту [Ребенок]-[Отец] будет проще всего — им нужно только успеть скастовать свои навыки и выдать максимальный урон. Но на деле им тоже было не до смеха. Во-первых, им придется выжать из себя все силы без остатка, рискуя умереть от истощения. Во-вторых, окно возможностей, которое создаст им [Персик], будет мимолетным. Им придется действовать с филигранной точностью, иначе всё пойдет прахом.

— У них просто не останется сил на вторую такую же атаку.

Так было ли легко самой Цинь Суйюй?

Юнь Юй произнес:

— Получится у них или нет — всё зависит от А-Юй.

Его наметанный глаз всё подмечал. Пока Ли Шаоси, затаив дыхание, напряженно стискивал зубы, Юнь Юй уже просчитал всю комбинацию.

Именно Цинь Суйюй была ключом к победе. Слова [Красавчика] и [Персика] были лишь словами. Наложить щит — это не просто бросить бафф на первого встречного. Световой Щит не только поглощал урон, его главная ценность заключалась в усилении характеристик Игроков.

[Красавчику] щит был нужен, чтобы выдержать укусы мелких пауков и усилить свои руки. [Персику] щит был необходим, чтобы пережить атаки Паука, повысить ловкость и точность применения навыка. Дуэту [Ребенок]-[Отец] щит требовался для того, чтобы многократно увеличить урон от их оков и грозового ливня.

То, как Цинь Суйюй распределит энергию щита, имело решающее значение. Она не имела права потратить впустую ни капли энергии, не имела права ошибиться ни на йоту. Малейший просчет на любом этапе — и команда уничтожена. Ей нужно было в кратчайшие сроки рассчитать оптимальное количество прочности щита для каждого из четверых, безошибочно распределить ее и мгновенно корректировать в зависимости от ситуации на поле боя.

Даже если бы они просто играли в видеоигру через экран, такой уровень контроля был бы недоступен обычному человеку. А ведь они находились в самом эпицентре смертельной опасности. Под колоссальным давлением, в тени занесенной косы Смерти, пятерка пришла в движение.

В такие моменты уже не думаешь о лишнем. Собственная жизнь и смерть отходят на второй план, когда перед тобой, словно гора, нависает угроза катастрофы от прорвавшегося Черного Поля. Они — Игроки, но они и обычные люди. У них есть родители, братья, друзья, любимые. У них бесчисленное множество связей с реальным миром. И они ни за что не сдадутся.

Это не могло не тронуть Ли Шаоси. Даже через экран он чувствовал их предельное напряжение, кипящую жажду битвы, упрямое нежелание падать и непоколебимую веру в то, что они пробьются сквозь отчаяние и высекут искру надежды!

В это мгновение в памяти Ли Шаоси вдруг всплыл образ погибшей [Чан Хун]. Возможно, она тоже из последних сил ползла в среднее кольцо, но, к несчастью, наткнулась на Паука. Она умерла еще до того, как туда добралась Цинь Суйюй, и действительно не успела оставить никаких предсмертных слов.

Но Ли Шаоси верил: [Чан Хун] никогда бы не произнесла эту фразу — «А-Юй, я... устала».

Игроки, дошедшие до этого этапа, могут погибнуть в бою, но они никогда не сдадутся отчаянию. Потому что все они — те, кого избрал «Разлом», те, кто оказался в безвыходной ситуации, но так и не потерял надежду!

[Красавчик] почувствовал тепло Светового Щита. Не говоря больше ни слова, он с силой разорвал талисман приманки и без оглядки бросился в самую гущу мелких пауков. Зрелище было леденящим кровь. Их называли мелкими только в сравнении с Пауком-боссом. На деле каждый из них был размером с небольшую собаку, и если бы такого монстра увидели в реальном мире, люди бы в панике разбежались.

Они были иссиня-черными, с густой шерстью на лапах и окровавленными, острыми как бритва клыками. Одурманенные талисманом приманки, они всем скопом набросились на [Красавчика].

Юнь Юй не мог переключиться на вид от лица [Красавчика], иначе это зрелище заставило бы закричать от ужаса даже самого храброго мужчину.

Лицо [Красавчика] было мертвенно-бледным, но он не колебался ни секунды. Размахивая усиленными руками, он отбивался от наскакивающих пауков и одновременно отступал к краю сектора. Пауков было слишком много, и чтобы отвести их всех во внешнюю зону, требовалось время.

Паук с человеческим лицом, умевший маскироваться под Игрока, явно не был обделен хитростью. Разгадав замысел [Красавчика], он бросился наперерез, пытаясь преградить путь своим детенышам. Ловкий [Персик] больше не смотрел в сторону [Красавчика], всё его внимание было сосредоточено на Пауке. Он должен был поймать идеальный момент. Он должен был поразить цель с первого удара. У него не было права даже на малейшую ошибку.

Глаз.

Оцепенение!

Кинжал [Персика] безошибочно вонзился в главный глаз Паука, и навык успешно сработал.

Ослепленный и дезориентированный Паук начал бешено размахивать лапами. [Персик] находился слишком близко, а его тело после применения навыка на долю секунды оцепенело. Острый как копье паучий коготь уже летел прямо ему в грудь...

Увернуться было невозможно!

Ли Шаоси от волнения впился ногтями в ладони, даже не замечая боли.

В это самое мгновение тусклый Световой Щит, покрывавший тело [Персика], внезапно стал плотным и ярким. Паучий коготь ударил в щит, издав пронзительный скрежет. Раздался легкий треск. Щит разбился, но он выиграл [Персику] драгоценное время. Тот стремительно отскочил назад, увернувшись от вылетевшей паутины.

В ту же секунду дуэт [Ребенок]-[Отец] закончил чтение заклинаний. Оковы превратились в стаю длинных змей, которые набросились на Паука, намертво сковав его движения. А прямо над монстром сформировалась гигантская грозовая туча. С оглушительным грохотом капли, бьющие как пулеметная очередь, обрушились на Босса.

Полоска здоровья стремительно поползла вниз.

Паук с человеческим лицом издал пронзительный визг и с грохотом рухнул замертво. Вместе со смертью Босса исчезли и призванные им мелкие пауки. Обливающийся потом [Красавчик] с лязгом повалился на землю.

Всё кончено.

Они наконец-то убили этого чертова паука. [Персик] и остальные двое, вымотанные до предела, тоже рухнули на спину. Среди кровавого месива на ногах осталась стоять только Цинь Суйюй. Стояла, пошатываясь от усталости.

[Красавчик] и остальные даже говорить не могли от изнеможения. Сил не осталось ни на шутки, ни на подколки, даже слова благодарности застревали в горле сдавленным хрипом. Они всё видели. С того самого момента, как [Красавчик] решил увести пауков, Цинь Суйюй сняла щит с самой себя.

Вся мощь Богини Щитов была отдана товарищам.

Она стояла в самом эпицентре катастрофы, позволяя яду разъедать свою тонкую одежду, окрашивать черным ее белоснежные руки и въедаться в длинные ноги.

Ее товарищи не получили ни царапины, но сама она была покрыта ранами.

[Красавчик] с трудом поднялся и начал собирать трофеи с трупа Паука. К счастью, среди них оказались противоядия, лечебные бинты и даже комплект неплохой легкой брони.

— Богиня Юй, — [Красавчик] протянул ей все зелья, — быстро выпей.

Цинь Суйюй была истощена до предела, но на ее холодном, изящном лице с чуть приподнятыми бровями всё так же читалась непреклонная гордость. Никакая физическая боль не могла заставить ее проявить слабость.

— Угу, — она забрала зелья и бинты, тратя последние крохи сил на то, чтобы подлатать свои раны.

Молчание. Абсолютное молчание.

Хотя они победили Паука, хотя все пятеро остались живы, они не чувствовали ни малейшей радости. Среднее кольцо пройдено, впереди — Финальный Босс. Один лишь Паук выжал из них все соки. Чем они будут сражаться с Финальным Боссом?

Истраченные физические силы было не восстановить, а нервное напряжение достигло предела. Поход во внутреннее кольцо означал верную смерть.

Цинь Суйюй кое-как перевязала раны и поднялась:

— Идем.

Четверка с трудом поднялась на ноги, глухо отозвавшись:

— Идем.

Оставалось только идти вперед. Они обязаны были идти вперед. Даже если впереди их ждала бездна смерти, они не могли упасть здесь.

Чудо... Бывают ли в этом мире чудеса? Наверное, бывают. То, что они дожили до этого момента — уже чудо.

Но... как же не хочется сдаваться. Так не хочется сдаваться! Не хочется падать, не хочется проигрывать Черному Полю, не хочется, чтобы оно перешагнуло через их трупы, вырвалось наружу и поглотило их семьи.

Измученная до крайности пятерка наконец добралась до внутреннего кольца. Через что бы им ни пришлось пройти, они дошли. Даже зная, что идут на верную смерть. Они отдали всё, что могли.

Внутреннее кольцо представляло собой пустынный стадион: залитые кровью беговые дорожки, поваленные баскетбольные кольца, футбольное поле, усеянное оторванными конечностями... Зона была небольшой, но всё здесь дышало зловещим ужасом. Финальный Босс будет только хитрее, сильнее и страшнее Паука.

У [Персика] было лучшее зрение. Он заметил пятерых людей, идущих им навстречу с противоположной стороны, и особенно — юношу, идущего впереди. Под густыми тучами он казался высоким и стройным, его черные волосы контрастировали с бледной кожей, а холодный, строгий взгляд был подобен пронизывающему осеннему ветру, предвещающему суровую зиму.

Его аура была ледяной, а воздух вокруг него — неестественно чистым. Прохладный ветерок коснулся их лиц, рассеивая черный туман отчаяния. Зрачки [Персика] резко сузились, и он заикаясь произнес:

— Б-Бог Цзянь!

Как только прозвучало это имя, все разом подняли головы. Когда Цинь Суйюй увидела Цзянь Юэ, ее лицо, остававшееся невозмутимым даже в самые отчаянные моменты, наконец дрогнуло.

Искусственная броня силы дает трещину и показывает истинное лицо лишь тогда, когда рядом появляется надежная опора. А она давно уже была измотана до предела, давно уже была вся в ранах.

— А-Юэ... — голос Цинь Суйюй был таким тихим, словно она боялась спугнуть чудесный сон.

Цзянь Юэ посмотрел на Цинь Суйюй, и его спокойный голос подарил всем невероятное чувство безопасности:

— Отдыхайте. Дальше я сам.

http://bllate.org/book/17077/1593679