Готовый перевод I Have a Multipurpose Cabinet / У меня есть павильон сокровищ!: Глава 108

Выпалив этот вопрос, Ли Шаоси с головой ушел под воду, так что даже кончики ушей скрылись из виду! И тут случилось страшное. Из-за резкого всплеска эмоций он совершенно потерял контроль над дыханием. Капельки Истинной Воды мгновенно отвернулись от него и создали вокруг парня абсолютный вакуум.

Одиноко стоящий на дне Ли Шаоси: «...»

Да почему он вечно попадает в такие нелепые ситуации?! За что ему всё это, Господи?!

К счастью, у него был запасной выход.

Пуф!

Ли Шаоси решил больше не притворяться человеком. Быть лисой не так уж и плохо — по крайней мере, можно свернуться в клубок и спрятать мордочку.

Глядя на эту сцену Цзянь Юэ тихо рассмеялся. Ну до чего же очаровательное создание. Как вообще можно быть таким милым? Не прибегая к магии, Цзянь Юэ сам встал, подошел и бережно поднял «снежный комочек» на руки.

Маленький-снежный-комочек-Шаоси: Режим «В домике» активирован.

Он не хотел смотреть на Цзянь Юэ, но и вырываться не собирался, поэтому просто зарылся мордочкой в его грудь. Главное — спрятать глаза. Если я никого не вижу, значит, мне не стыдно!

Цзянь Юэ почувствовал, как пушистая макушка щекочет ему грудь:

— С чего вдруг такие вопросы?

У Ли Шаоси внутри всё похолодело. Ну конечно... Он ему совершенно не нравится. Оно и понятно. Он же всего лишь лиса. С какой стати такому, как Цзянь Юэ, обращать на него внимание?

Ли Шаоси: Депрессия + разбитое сердце... Хочу домой!

Но в следующую секунду Цзянь Юэ поцеловал его в ушко и прошептал:

— Разве я позволил бы тебе остаться в бамбуковой роще, если бы ты мне не нравился?

Ли Шаоси: «!»

Волна жара от прикосновения к уху прокатилась по телу, и он вновь — в который уже раз — насильно превратился в человека. И что самое ужасное: он оказался в объятиях Цзянь Юэ абсолютно голым. А что самое-самое ужасное: что только что сказал Цзянь Юэ? Он не ослышался? Он... нра... Забыв про стыд, Ли Шаоси вскинул голову и встретился с ним взглядом:

— Я вам нравлюсь?

Цзянь Юэ:

— Да.

Ли Шаоси на собственной шкуре познал, что значит поговорка «после горечи приходит сладость». Это было так сладко, что аж дух захватывало!

— Я... — не успел он договорить, как Цзянь Юэ прижался к его губам, подарив поцелуй, который был горячее и красноречивее любых слов. Ли Шаоси потерял дар речи. Все невысказанные признания растворились в этом пылком поцелуе.

На этот раз он был в ясном уме, им не двигала жажда духовной энергии. Неумело, но искренне и со всей отдачей он отвечал на поцелуй.

Он нравится Цзянь Юэ. И ему нравится Цзянь Юэ. Даже если это чувство существует только в рамках этого мира... Оно того стоит! Он не знал, есть ли в этом мире институт брака, но был твердо уверен: один партнер на всю жизнь. Он любит его, и только его! От волнения у Ли Шаоси всё-таки выскочил пушистый хвост.

Воротник Цзянь Юэ слегка растрепался. Он опустил глаза на юношу:

— Прямо здесь?

Лицо Ли Шаоси полыхнуло:

— Истинная Вода... — Она же обладает сознанием, она всё «увидит»!

— Плевать на неё.

— Но...

Нет, от одной мысли об этом он каменел. Цзянь Юэ улыбнулся:

— Тогда идем в хижину.

Уши Ли Шаоси нервно дрогнули, но отказываться он не стал:

— ...Угу.

Ли Шаоси уже знал, что Цзянь Юэ — небожитель, владеющий множеством немыслимых для простых смертных искусств. Но когда они оказались в бамбуковой хижине благодаря одному-единственному «Скачку», он всё равно был поражен. Такая дальность... Его собственный навык «Скачка» по сравнению с этим просто нервно курил в сторонке!

В Ли Шаоси снова проснулась «тяга к знаниям», и он не удержался:

— Этому... можно научиться?

Вот это мощь! Если бы он так умел, то...

— Чему научиться?

Ли Шаоси: «...»

Твою ж мать, что он несет! Сначала в самый неподходящий момент превращается в лису, а теперь под видом тяги к учебе портит всю романтику!

Ли Шаоси поспешно замахал руками:

— Н-ничему...

Цзянь Юэ видел его насквозь:

— Неужели ты такой прилежный ученик?

Ли Шаоси: «…………»

Никакой он не прилежный, он просто позорище! (прим.: игра слов: 好学 hào xué - прилежный / 好丢人 hǎo diū rén - очень стыдно)

Ли Шаоси решил, что больше не может оставаться пассивным. Нужно брать инициативу в свои руки, по крайней мере... Он опустился на колени на кровати и сам поцеловал Цзянь Юэ в губы. По крайней мере, целоваться он уже научился!

Цзянь Юэ не шелохнулся, лишь мягко приобнял его за талию и, слегка откинув голову, позволил юноше целовать себя. Но спустя пару минут Ли Шаоси сдался! Прикусив губу, он посмотрел на мужчину:

— Господин Цзянь...

— Мм?

Плечи Ли Шаоси, не прикрытые одеялом, покрылись румянцем, а голос стал тише шепота:

— Я не умею.

Сказав это, он был готов переселиться под кровать на ПМЖ.

Цзянь Юэ замер. Ли Шаоси действительно не умел. Да, у него в памяти мелькали какие-то обрывки, но тогда лис-оборотень был одурманен жаждой духовной энергии... Сейчас же он не чувствовал никакого зова энергии. Им двигало лишь одно — непреодолимое влечение к Цзянь Юэ.

Взгляд Цзянь Юэ потемнел. Поглаживая талию юноши, он медленно произнес:

— А если ты снова превратишься в лисенка? Что тогда?

Ли Шаоси и сам не мог дать гарантий. Ведь даже когда он брал инициативу в свои руки, риск превращения никуда не исчезал! Собрав волю в кулак, Ли Шаоси пошел ва-банк и, закусив губу, выпалил:

— Ты же можешь... заставить меня оставаться человеком?

И правда, Цзянь Юэ несколько раз легким касанием к шее или уху возвращал ему человеческий облик. Но... Понимал ли этот лисенок, о чем просит? Цзянь Юэ не хотел форсировать события, прежде всего потому, что боялся навредить ему. Разница в их уровнях была колоссальной. Даже если он позволит юноше впитывать энергию, тот много не унесет. Если он не будет сдерживаться, учитывая лисью натуру, малыш может просто умереть прямо в постели.

Ладно.

Он будет сдерживаться.

Цзянь Юэ легонько прикусил его губу и хрипло сказал:

— Только...

Ли Шаоси сквозь пелену смущения всё же расслышал конец фразы:

— ...не плачь слишком сильно.

Ли Шаоси: «……………………»

Он не плакал сильно. Он просто реинкарнация Лорен (героини трагичных романов)! Теперь Ли Шаоси понял, почему в первый день он проснулся с таким чувством, будто его переехал грузовик. Выносливость у этого парня была просто запредельной.

Подумаешь, небожитель! Еще неизвестно, кто из них настоящая лиса-оборотень!

Поначалу Ли Шаоси испытывал некоторый страх перед этим процессом. Да, он был с любимым человеком, но всё происходило в фэнтезийном мире, и сами мысли об этом заставляли его нервничать. Это же мир заклинателей. И он — лиса-оборотень. Даже если он самец, природа щедро одарила его определенными талантами. Никакой боли не было, только удовольствие, от которого мутилось в голове.

Особенно когда Цзянь Юэ перестал сдерживать свою духовную энергию, Ли Шаоси познал блаженство, в тысячи раз превосходящее вкус жареной курицы. В тот момент он чувствовал себя рыбкой-попугаем, умирающей от жажды, перед которой внезапно раскинулся бескрайний океан. Рыбка-попугай, всю жизнь прожившая в аквариуме, никогда не видела ничего подобного. Но самым шокирующим было то, что этот бесконечный океан принадлежал только ей одной.

От одного этого осознания можно было сойти с ума от счастья. Единственное, за что Ли Шаоси было мучительно стыдно: да, он плакал, плакал горше любой Лорен, но проблема в том, что он плакал не «Хватит, не надо», а «Еще, хочу еще»!

Проснувшись, Ли Шаоси хотел только одного: обнять подушку и сбежать из дома. Едва он открыл глаза, бамбуковая дверь распахнулась. Вошедший Цзянь Юэ увидел лишь пушистый хвост, торчащий из-под одеяла. Серебристый мех переливался в лучах солнца, словно подтаявший снег. Вспомнив, как этот мягкий хвост щекотал его ночью, Цзянь Юэ почувствовал легкую дрожь и хрипло спросил:

— Проснулся?

Вжик! Хвост мгновенно скрылся под одеялом.

Цзянь Юэ усмехнулся, подошел к кровати и сказал:

— Вставай, выпей лекарство.

Одеяло зашевелилось, и Ли Шаоси с трудом высунул голову. Он то и дело отводил взгляд, не решаясь посмотреть на Цзянь Юэ. Они уже перешли все возможные границы, зашли так далеко, как только можно, но Ли Шаоси было стыдно еще больше, чем раньше. Он совершенно не мог смотреть Цзянь Юэ в глаза. Ему хотелось оправдаться: это всё лисьи инстинкты, он тут ни при чем! Но ведь он был в здравом уме. В здравом уме наговорил кучу ласковых слов, умоляя Цзянь Юэ еще... и еще...

О боже.

Ли Шаоси никогда не напивался, но теперь он отлично понимал чувства пьяницы, который на утро готов придушить себя за ночные подвиги!

Смущенный вид лисенка растопил сердце Цзянь Юэ. Лисья природа такова, что они просто не могут сопротивляться подобным ласкам. Но этот серебряный лисенок был не только далек от распутства, но и невероятно застенчив. Едва проснувшись, он начал корить себя за собственные инстинкты.

М-да, это делает его еще милее.

Боясь, что лисенок со стыда просидит под одеялом весь день, Цзянь Юэ решил его утешить:

— Это моя вина.

Уши Ли Шаоси нервно дернулись. Цзянь Юэ выдержал паузу и продолжил:

— У тебя духовные меридианы водной стихии, а у меня — древесной. Так что... в общем, ты просто не можешь не отдавать свою энергию.

Эти слова немного успокоили Ли Шаоси. Он наконец-то осмелился взглянуть на Цзянь Юэ, но стоило ему открыть рот, как горло обожгло болью, и он поспешно его закрыл. Цзянь Юэ достал знакомую нефритовую бутылочку и поднес к его губам:

— На этот раз пей по чуть-чуть.

Ли Шаоси кивнул. А Цзянь Юэ с серьезным видом продолжал нести околесицу:

— По законам У-син вода питает дерево. Если бы ты не проявлял инициативу, я мог бы легко тебе навредить.

Звучало логично. Вот только разница между каплей воды и гигантским деревом была слишком велика. Но Ли Шаоси всё-таки был не дурак:

— Во мне же так мало энергии...

В этот раз он сделал лишь крошечный глоток. Этого хватило, чтобы снять усталость и сонливость, но не лишило его сил.

Цзянь Юэ:

— Поэтому я и боялся лишний раз пошевелиться.

В памяти Ли Шаоси всплыли картины прошлой ночи, и его лицо снова запылало:

— В следующий раз... в следующий раз давай без духовной энергии!

Цзянь Юэ замер. Ли Шаоси, едва сказав это, снова захотел сбежать на край света. Кошмар, ему только полегчало, а он уже думает про «следующий раз»! Вдруг Цзянь Юэ решит, что он какой-то озабоченный? Озабоченный... ну, этим самым.

— Я имел в виду... я... м-м... — Цзянь Юэ прервал его поцелуем.

Когда долгий поцелуй закончился, Цзянь Юэ заглянул ему в глаза:

— Без духовной энергии?

Сердце Ли Шаоси отбивало бешеный ритм. Цзянь Юэ вдруг улыбнулся. Его холодное лицо, словно лед на вершине горы, подтаявший под жарким солнцем, обрело ослепительную красоту.

— Тогда чего же ты хочешь?

Уголки его губ изогнулись в радостной улыбке. Ли Шаоси терпел, терпел, но не вытерпел: он обвил шею мужчины руками и сам поцеловал его. Не нужна ему никакая энергия. Он совершенно не хотел его духовной силы. Да, это было приятно, это приносило неописуемое удовлетворение, которое невозможно передать словами. Но на самом деле, он просто хотел его самого.

Значит, лекарство выпито зря. В этот раз Ли Шаоси плакал по-настоящему, умоляя остановиться.

Но...

Его слова звучали слабо, а сопротивление было еще слабее. На пике наслаждения Ли Шаоси терзала тревога. Вдруг Цзянь Юэ возненавидит его? Возненавидит за то, что он воспользовался его уязвимостью.

В этот раз счет времени тоже был потерян. Ли Шаоси даже примерно не мог сказать, сколько дней прошло. Когда он наконец пришел в себя и начал обдумывать, как бы уговорить Цзянь Юэ выбраться из рощи и посмотреть мир... В комнату влетел бумажный журавлик и опустился прямо на его ладонь. Для Ли Шаоси, не привыкшего к реалиям мира заклинателей, это было в диковинку.

Бумажный журавлик? Средство связи?

Едва он развернул его, как в голове раздался сексуальный женский голос:

— Время вышло. Собирайся, я открываю формацию и забираю тебя на гору.

Ли Шаоси: «???»

Голос был ему знаком. Пусть они с Яо Е общались не так уж много, но её уникальный, томный и сексуальный тембр спутать с кем-то другим было просто невозможно.

http://bllate.org/book/17077/1602433