Готовый перевод The cat wakes up in the Demon Lord's bed every day. / Кот каждый день просыпается в постели Повелителя Демонов.: 17. Кот ест только мясо.

Лю Хуань на мгновение растерялась, не понимая, почему Владыка демонов, давно отказавшийся от обычной пищи и вовсе не испытывающий тяги к еде, вдруг решил трапезничать. Воистину, замыслы Владыки трудно было постичь — не такой служанке, как она, разгадывать его мысли. Лю Хуань быстро опомнилась и удалилась готовить еду.

После её ухода котёнок тоже попытался выбраться из объятий Чун Иня, но тот крепко прижимал его к себе, и котёнок, не сумев вырваться, вздохнул и в конце концов обмяк, покорно устроившись на руках у Владыки демонов.

«Ты голоден — почему не сказал Владыке?» — в глазах Чун Иня мелькнуло недовольство, он протянул руку и потрогал ушко белого котёнка у себя на руках.

Ушки котёнка были крайне чувствительны: стоило их тронуть, как он тут же попытался увернуться, встряхнул ими, затем выпустил коготок, чтобы почесаться, и напоследок ещё и одарил Чун Иня сердитым взглядом.

Чун Иню показалось это забавным, и он с удовольствием продолжил дразнить котёнка.

«Мяу!»

В конце концов котёнок, разозлившись до предела, вцепился зубами в непрестанно шаловливый палец Чун Иня.

Длинный палец оказался зажат в розовой мордочке котёнка, и кончиком пальца можно было ощутить мягкость и влагу внутри кошачьей пасти.

Чун Инь недовольно нахмурился, немного раздражённый, но на этот раз не стал наказывать котёнка, а лишь взял поданный слугой платок и неторопливо вытер руку.

«Впредь Владыка будет трапезничать вместе с тобой. Тебе не нужно искать еду у других», — вдруг произнёс Чун Инь.

Котёнок в ответ лишь недовольно фыркнул.

Не искать у других — это что же, голодать до смерти?

Этот Чун Инь вечно забывает, что ему нужно есть. Не напомни ему Бай Сяонянь — этот человек ни за что не покормит его.

Бай Сяоняню даже лень было что-то говорить этому человеку — молодой ещё, а память уже никуда не годится.

Впрочем, Бай Сяонянь всё же не понимал, почему Чун Инь вдруг решил трапезничать вместе с ним. Он поднял голову, глядя на Чун Иня чёрными блестящими глазами, полными недоумения, и склонил её набок.

Бай Сяонянь считал, что неплохо знает Чун Иня: этот человек не питал никакого интереса к еде, а после отказа от пищи и вовсе почти к ней не притрагивался. Всё, что бы он ни делал, всегда преследовало определённую цель — того, что не приносило ему выгоды, он ни за что бы делать не стал.

Чем больше Бай Сяонянь размышлял об этом, тем сильнее по спине пробегал холодок. Неужели этот Чун Инь замышляет что-то недоброе против него, простого кота? При ближайшем рассмотрении становилось по-настоящему жутко!

Чун Инь смотрел на постепенно суровеющую кошачью мордочку и не мог понять, что означает такое выражение у котёнка.

То, что он сам решил разделить трапезу с этим котом, было большой честью для зверька — почему же тот не выглядит вне себя от радости, а вместо этого корчит такую странную гримасу?

Человек и кот погрузились каждый в свои мысли, и на какое-то время в зале воцарилась тишина — хоть иголку урони, будет слышно.

Лишь когда в комнату вошла Лю Хуань во главе вереницы служанок, несущих подносы с блюдами, наконец наступило какое-то оживление.

Первым не выдержал котёнок — он поспешно рванулся вон из объятий Чун Иня, забыв, однако, что одна его лапка ранена: спрыгнув так, он бы не удержался на ногах и не только упал бы носом в пол, но и усугубил травму раненой лапки.

Чун Инь тихо вздохнул и, мгновенно среагировав, длинной рукой уверенно поймал котёнка на лету.

«Глупый кот», — Чун Инь опустил глаза, глядя на кота в своей руке, во взгляде его скользнуло лёгкое презрение.

Котёнок, не желая мириться с этим, развернулся в его руке, повернувшись к Чун Иню своим маленьким задом, а затем уселся, гордо задрав хвост — весьма высокомерно.

«Мяу~»

Бай Сяонянь замяукал, обращаясь к Лю Хуань, хлопотавшей у стола.

Услышав голос котёнка, Лю Хуань обернулась и мягко улыбнулась — улыбка вышла настолько прекрасной, что котёнок засмотрелся, покачиваясь, будто одурманенный.

Наблюдая за этим взаимодействием человека и кота, Чун Инь мрачнел всё сильнее. Он в несколько шагов подошёл с котёнком к обеденному столу и, не говоря ни слова, швырнул кота Лю Хуань.

Бай Сяонянь, оказавшись в чужих руках, застыл с выражением полной растерянности на кошачьей мордочке — этот внезапный бросок Чун Иня напугал его чуть ли не до потери души, хорошо, что Лю Хуань вовремя его подхватила.

Лю Хуань с не меньшим недоумением смотрела на Чун Иня.

Тот ничего не сказал, даже не удостоил их взглядом, и спокойно сел трапезничать в одиночестве.

Лю Хуань осторожно взглянула на Чун Иня и, держа кота на руках, не знала, как поступить: без прямого распоряжения Владыки она не смела самовольно посадить котёнка на стол, чтобы тот трапезничал вместе с господином.

Пока Лю Хуань колебалась, котёнок у неё на руках уже сам спрыгнул на стол и шаг за шагом направился прямо к Чун Иню, преграждая путь его руке, тянущейся за палочками к еде.

Господин Кот уселся прямо перед Чун Инем и недовольно уставился на него.

Чун Инь покосился на него и, взмахнув рукой, отодвинул котёнка в сторону.

Тот пару раз перекатился, затем поднялся, разъярённый до предела.

«Мяу-мяу-мяу-мяу…»

Котёнок выпрямился, встав, как человек, на задние лапы, выпятив круглый животик, и, размахивая одной передней лапкой, принялся тыкать ею в сторону Чун Иня, сопровождая это оскаленной мордочкой — без всяких сомнений, Господин Кот в очередной раз разражался в его адрес отборной бранью.

Все присутствующие в зале смотрели на этот почти человеческий жест котёнка в немом изумлении, лишь лицо Чун Иня оставалось по-прежнему невозмутимым — он даже взгляда не удостоил котёнка.

Бай Сяоняню казалось, будто он бьёт кулаком по вате: равнодушие Чун Иня причиняло ему настоящую досаду.

«Мяу~»

Котёнок подошёл ближе и наступил своей маленькой лапкой на тыльную сторону ладони Чун Иня — мягкая розовая подушечка легла на руку, и ощущение оказалось неожиданно приятным.

Кадык Чун Иня едва заметно дрогнул. Он опустил глаза, некоторое время разглядывая мягкую кошачью лапку на своей руке, затем перевёл взгляд на самого котёнка и холодно хмыкнул:

«Глупый кот, ты что, пытаешься подлизаться к Владыке?»

Чепуха — кто это ещё к нему подлизывается!

Господин Кот отвернул голову, отказываясь это признавать, и снова перестал обращать внимание на Чун Иня.

Чун Инь приподнял бровь и, видя, что котёнок не желает отвечать, тоже замолчал.

А кот тем временем снова направился к изысканным яствам на столе — от голода у него потекли слюнки. Бай Сяонянь сглотнул и, не в силах больше терпеть, протянул лапку, чтобы стащить кусочек еды, но не успел он коснуться блюда, как внезапно прилетевшая палочка для еды отбила его лапу прочь.

«Мяу-у…» — серебряные палочки задели лапку, оказалось довольно больно, и котёнок, обиженно отдёрнув лапку, полизал её, а затем снова повернул голову и укоризненно уставился на Чун Иня.

Чун Инь приподнял бровь и бесстрастно произнёс:

«Кто позволил тебе трогать своей грязной лапой еду Владыки».

Услышав это, котёнок пришёл в настоящую ярость.

Это же сам Чун Инь сказал, что будет трапезничать вместе с ним, а теперь ещё и не даёт поесть!

Этот Чун Инь, видно, самой судьбой рождён ему, Бай Сяоняню, наперекор.

Разве станет Господин Кот слушаться Чун Иня? Что бы тот ни запрещал, Бай Сяонянь непременно сделает наоборот.

Так что котёнок снова протянул свою маленькую лапку.

Но в следующее же мгновение лапку опять отбили назад, да ещё и до боли. Котёнок, обиженно облизывая пострадавшую лапку, разозлился ещё сильнее.

Глядя на такой жалкий вид котёнка, Чун Инь, напротив, пребывал в отличном настроении — уголки губ его тронула довольная улыбка. Натешившись вдоволь, он решил больше не дразнить котёнка.

Но стоило Чун Иню сосредоточиться на трапезе, как Господин Кот вовсе не собирался давать ему спокойно поесть: серебряные палочки Чун Иня уже держали кусочек еды, готовый вот-вот опуститься в чашу, как вдруг мелькнула белая тень — и в следующий миг еда с палочек Чун Иня бесследно исчезла.

Чун Инь замер, глядя на палочки в своей руке, на которых теперь виднелась чужая кошачья слюна, и лицо его слегка изменилось.

Обернувшись, он увидел, как некий котёнок, изогнув спину, крадучись объедается украденным, раздувая щёки то в одну, то в другую сторону — уплетал он с большим воодушевлением.

Чун Инь на миг закрыл глаза, глубоко вдохнул и, повернувшись, велел Лю Хуань принести другую пару палочек.

Спустя немного времени Чун Инь снова подцепил кусочек еды палочками, и, как и следовало ожидать, не успел он донести его до чаши, как кусочек снова оказался утащен котом.

Правда, на этот раз палочки подцепили кусочек листовой капусты, а котёнок терпеть не мог овощи. Пожевав добычу во рту какое-то время, он почувствовал неладное и выплюнул её обратно, брезгливо высунув язык — так, будто хотел вовсе избавиться от языка, пропитавшегося вкусом капусты.

Уголок губ Чун Иня дёрнулся; он с невозмутимым видом наблюдал за котёнком, а в глазах его мелькнула нотка злорадства.

http://bllate.org/book/17187/1736469