Готовый перевод After Transmigrating, I Fell in Love with the CEO / После попадания в книгу влюбился в генерального директора [💗]: Глава 5

Пэй Цинцзянь: !!!

Пэй Цинцзянь: ???

Что он услышал?

Что значит «он мой мужчина»?!

Пэй Цинцзянь с дрожью поднял веки, в его красивых глазах читались недоумение и изумление.

Вместе с ним удивились и Хэ Лянъюй, и Хэ Хаочу.

Линь Синчэнь, увидев, что в глазах Пэй Цинцзяня исчезла та слабая неуверенность, посчитал, что его метод сработал.

Он слегка кивнул:

— Именно так, всё верно.

Пэй Цинцзянь: …

Пэй Цинцзяню показалось, что его плечи отяжелели на десять цзиней!

Услышав это, Хэ Лянъюй от ярости замахнулся, чтобы отвесить своему непутёвому сыну пощёчину.

Но не успела рука опуститься, как Линь Синчэнь перехватил её и, вывернув, прижал его самого к журнальному столику.

— Отпусти! — взревел Хэ Лянъюй.

Он отчаянно брыкался, пытаясь вырваться, но ничего не выходило.

Линь Синчэнь усилил хватку, Хэ Лянъюй от неожиданности вскрикнул от боли.

— Спокойно, — холодно сказал Линь Синчэнь.

Закончив, он повернулся к Пэй Цинцзяню, и его голос тут же смягчился:

— Ты же хотел забрать ключи? Забирай.

— А, да, — Пэй Цинцзянь поспешно кивнул и подошёл к Хэ Лянъюю.

Увидев, что он приближается, Хэ Лянъюй от стыда и злости побагровел:

— Что ты делаешь?! Немедленно вели ему отпустить меня!

Пэй Цинцзянь рассмеялся:

— Что ты сказал? Не велеть ему отпускать тебя? Хорошо, я обязательно не велю ему отпускать тебя.

Хэ Лянъюй был готов умереть от злости.

— Я так и знал! Я так и знал, что из тебя ничего путного не выйдет!

Сначала нашёл себе альфонса, мало тебе было, теперь ещё одного нашёл!

Это я раньше был слишком мягок, слишком много денег тебе давал, иначе на что бы ты нашёл себе этих мужчин?! «Он мой мужчина» — тьфу!

Линь Синчэнь слушал и недоумевал. Что значит «сначала нашёл себе альфонса, мало тебе было, теперь ещё одного»?

«Теперь», по словам Хэ Лянъюя, явно относится к нему. А кто был «тогда»?

У Пэй Цинцзяня был альфонс?

Нет, что значит «альфонс»?

Разве он, с такой внешностью и такой статью, похож на альфонса?!

Линь Синчэнь пнул Хэ Лянъюя ногой, едва не сбив того с ног:

— Много болтаешь.

Хэ Лянъюй со времён своего успеха не выносил такого унижения и готов был вскочить и избить Линь Синчэня до полусмерти.

Но как он ни вырывался, освободиться не мог.

В критический момент он услышал голос своего младшего сына:

— Это наше семейное дело. Думаю, так нехорошо.

Услышав это, Линь Синчэнь повернулся к Хэ Хаочу.

Его черты лица были слишком красивы, но в то же время очень мужественны, как густая масляная живопись, где красота и мужественность без прикрас сливались воедино, беззастенчиво поражая зрение собеседника и заставляя восхищаться.

Хэ Хаочу заметил его ещё с того момента, как тот появился, а теперь, когда Линь Синчэнь уставился на него, и вовсе остолбенел, слова застряли в горле.

Линь Синчэнь улыбнулся:

— Твой отец только что сказал: «альфонс»? У альфонсов главное правило — «мягкую еду есть мягко».* Так что ты говоришь со мной? Говори с главой нашей семьи.

Хэ Хаочу опешил на секунду и перевёл взгляд туда, куда указывал Линь Синчэнь — на Пэй Цинцзяня.

Пэй Цинцзянь как раз рылся в карманах Хэ Лянъюя в поисках ключей. В двух верхних карманах он уже обшарил, не нашёл и уже собирался лезть в карманы брюк, как вдруг услышал голос Хэ Хаочу:

— Брат, что ты делаешь? Хватит уже. Неужели ты хочешь, чтобы папа рассердился?

Услышав это, Пэй Цинцзянь поднял голову и посмотрел на Хэ Лянъюя:

— Папа, ты сердишься?

— О чём тут говорить! — взревел Хэ Лянъюй.

Пэй Цинцзянь кивнул:

— Тогда сердись подольше~ Я, твой маленький Цзайцзай, больше всего люблю, когда папа сердится, ня~*

Хэ Лянъюй: !!!

Хэ Лянъюй снова заметался!

Услышав это, Линь Синчэнь не сдержался и рассмеялся — и от этих слов, и от тона, каким они были сказаны.

Хэ Хаочу, видя это, не выдержал, потянулся, чтобы схватить Линь Синчэня за руку.

Пэй Цинцзянь как раз в этот момент наконец нашёл ключи, схватил Хэ Хаочу и потащил его к двери.

— Ты что делаешь?! Что ты делаешь?! — забился Хэ Хаочу.

Пэй Цинцзянь не сказал ни слова, просто дотащил его до двери и вышвырнул вон:

— Не суйся к моей двери! Не знаешь, что выносить мусор надоедает, особенно опасный мусор.

С этими словами он повернулся к Линь Синчэню и кивнул, показывая, что того можно выгонять.

Линь Синчэнь схватил Хэ Лянъюя и потащил к двери.

Хэ Хаочу стоял за порогом, пытаясь протиснуться внутрь. Хэ Лянъюй, не в силах успокоиться, отбивался, пытаясь контратаковать, но Линь Синчэнь не щадил и легко вышвырнул его вон.

Отец с сыном столкнулись, Хэ Хаочу едва не упал.

Линь Синчэнь, улыбаясь, сказал:

— В наше время работу найти трудно, не мешайте мне работать.

С этими словами он «хлоп» — захлопнул дверь.

Хэ Лянъюй, глядя на его нисколько не пристыженный вид, был просто вне себя от злости.

— Какие у него могут быть деньги!! Без меня у него вообще нет денег!!! Посмотрим, сколько ты в итоге заработаешь!!!

С этими словами он в ярости развернулся и зашагал к лифту, чувствуя, что это величайший позор — потерять лицо перед собственным сыном.

Хэ Хаочу побежал за ним, но бросил долгий взгляд на только что закрытую дверь.

Кто же это был? Неужели правда новый альфонс его брата? Такой красивый, да на содержании у его брата — слишком уж это дёшево для его брата!

Линь Синчэнь услышал удаляющиеся шаги и перевёл взгляд на Пэй Цинцзяня.

Пэй Цинцзянь: …

В голове Пэй Цинцзяня всё ещё звучали только что сказанные Хэ Лянъюем слова. Поймав взгляд Линь Синчэня, он чуть приподнял уголки губ и выдавил послушную улыбку.

— Мои нынешние сбережения тебе известны — три тысячи юаней. Все мои сбережения.

Линь Синчэнь кивнул:

— Действительно, много не заработаешь.

Пэй Цинцзянь, чувствуя себя виноватым, сказал:

— Я постараюсь зарабатывать! Как только устроюсь в ближайшие дни, пойду работать.

Линь Синчэнь: ???

Линь Синчэнь, глядя на его серьёзное лицо, поднял палец и указал на себя:

— Твоя нынешняя работа — это я?

И правда, он что, всерьёз собирается кормить его «мягкой едой»?

Линь Синчэнь при этой мысли усмехнулся. Сам не знал почему, но он показался ему каким-то милым.

Впрочем…

Линь Синчэнь наклонился и приблизился к нему.

Пэй Цинцзянь, глядя на внезапно приблизившееся лицо, невольно напрягся:

— Что... что случилось?

— Кто такой тот альфонс, что был у тебя раньше? — с любопытством спросил Линь Синчэнь. — Тебе нравится такой типаж?

Пэй Цинцзянь: …

Пэй Цинцзяню показалось, что у него снова начинает болеть голова.

Если говорить об этом, то начинать надо с любовной истории оригинального владельца.

Почему именно «любовной истории»? Потому что личная жизнь оригинального владельца была довольно бурной.

В младших классах средней школы «Пэй Цинцзянь» влюбился в отличника в своём классе. Но отличник думал только об учёбе и, услышав признание, отверг его.

Потерпев неудачу с отличником, «Пэй Цинцзянь» перешёл в старшую школу и влюбился в главного хулигана своей школы. Тот лишь холодно усмехнулся и ушёл.

Поступив в университет, Пэй Цинцзянь «расцвёл в третий раз» и влюбился в старшекурсника, который был на год старше. Однако у старшекурсника уже был объект тайной любви, и он деликатно намекнул, что считает его лишь младшим товарищем.

Позже все остальные в общежитии постепенно завели пары, один только Пэй Цинцзянь оставался в одиночестве.

Ему стало неловко перед другими, и он нанял кого-то, чтобы тот сыграл роль его парня. Но, боясь, что его подставной парень будет уступать другим, он свалил на него все свои предметы роскоши.

Почти все деньги, которые давал ему Хэ Лянъюй, уходили на то, чтобы «экипировать» этого подставного парня. В результате экипировка удалась настолько, что один из друзей «Пэй Цинцзяня» принял того за настоящего отпрыска богатой семьи и за спиной «Пэй Цинцзяня» переспал с его подставным парнем.

После этого подставной парень пришёл к нему расставаться, откровенно заявив, что они с тем парнем — настоящая любовь. «Пэй Цинцзянь» был в ярости и горе, напился в баре.

Как раз когда он так пил несколько дней, он встретил двоюродного брата Линь Синчэня. «Пэй Цинцзянь» снова влюбился и начал ухаживать за братом Линь Синчэня.

Брат сначала не обращал на него внимания, но потом, вероятно, подумал о том, как его можно использовать, наговорил ему сладких слов и подсунул к Линь Синчэню.

Кто же знал, что «Пэй Цинцзянь», как только увидел Линь Синчэня и понял, что тот — его цель, тоже невольно почувствовал влечение.

Он не мог отказаться ни от брата, ни от Линь Синчэня, который был так хорош собой.

Он одновременно жаждал сладких речей брата и мечтал о нежности Линь Синчэня.

Поэтому он в книге и творил безумные вещи, желая не упустить ни одного из них.

С этой точки зрения, он был очень похож на родного сына Хэ Лянъюя.

— Мне тогда было важно, что обо мне подумают, — с горечью сказал Пэй Цинцзянь. — Видя, что у всех в общежитии есть парни, а у меня нет, я нанял одного, чтобы он изображал моего парня.

Линь Синчэнь удивился:

— И в этом тоже надо соревноваться?

— Поэтому я и говорю, что мне тогда было важно, что подумают, — Пэй Цинцзянь опустил голову.

Линь Синчэнь: …

— И у вас с ним ничего не было?

— Нет, — Пэй Цинцзянь покачал головой.

Хотя оригинальный владелец тогда и правда немного перешёл от игры к настоящим чувствам и проникся к тому симпатией, но именно потому, что чувства были настоящими, его мысли были довольно наивны: он хотел, как нормальная пара, сначала встречаться, а уже потом заниматься сексом.

Дождаться, когда отношения окрепнут, и тогда уже переходить к более близким.

Только отношения не то что окрепли — они только начали пробиваться из земли, как у него увели парня.

Они не то что сексом — даже поцеловаться не успели, ну, может, максимум обняться за плечи.

Впрочем, говоря об этом, он вспомнил: когда они расставались, оригинальный владелец хотел вернуть подаренные им предметы роскоши. Но то, что он отдал, и то, что вернулось, было совсем не одно и то же. Они даже поругались из-за этого. В конце концов тот написал долговую расписку и хлопнул дверью.

У оригинального владельца к тому были какие-то чувства, поэтому, получив расписку, он не стал требовать возврата денег.

Но он-то — другое дело!

У него к этому бывшему альфонсу нет никаких чувств, а у него сейчас всего три тысячи юаней, так что ему надо дорожить каждой распиской и следить, чтобы по ним исправно платили!

Только вот где теперь эта расписка? Где её положил оригинальный владелец?

Пэй Цинцзянь усиленно пытался вспомнить.

Линь Синчэнь, глядя, как он погружён в воспоминания, с иронией спросил:

— Что, жалеешь?

— А? — Пэй Цинцзянь не понял. О чём жалеть? О расписке?

— Так скучаешь по нему — зачем же вы расстались?

— Я не скучаю, — мягко сказал Пэй Цинцзянь. — А расстались потому, что он был ненастоящий. Потом он сошёлся с моим другом, я застал их в постели, ну и расстались, само собой.

Линь Синчэнь: «Вот так-то лучше».

Пэй Цинцзянь, видя, что новых вопросов у него, кажется, нет, снова принялся размышлять, куда могла деться та долговая расписка.

Постойте, Линь Синчэнь вдруг о чём-то подумал. Только что Пэй Цинцзянь сказал, что у них с тем парнем ничего не было, а расстались они, потому что он застал его в постели с другим.

«Застал в постели»! В постели!

А это значит, что они в тот момент неслись на полной скорости по автомагистрали!

И Пэй Цинцзянь только что сказал, что не скучает по нему. Так о ком же он тогда…

Линь Синчэнь снова почувствовал себя негодяем.

Ну зачем ему столько любопытства?

Зачем было спрашивать про эти дела?

И вот, опять растравливает старые раны!

Он заплатил деньги, нанял подставного парня, а тот за его спиной укатил с другим, и он его на этом поймал.

Он смотрел, как у того встаёт колом, как он несётся вперёд, и разве в душе у него не было никаких переживаний?

Как же!

Какая чудовищная насмешка!

Насмешка и над его потраченными деньгами, и над его собственным телом, неспособным мчаться.

Какими же мучительными и печальными были для него те времена.

А он!

Снова заставил его погрузиться в эту печаль!

Неудивительно, что Пэй Цинцзянь только что ушёл в воспоминания и не проронил ни слова.

А он! Ещё и иронизировал!

Линь Синчэнь чувствовал, что он безнадёжен!

Что он за дела творит!

Ну кому нужен твой язык!

Ну кто тебя за язык тянет!

Линь Синчэнь изо всех сил мысленно нахлёстывал себя по щекам. Какой же он негодяй!

И что он за день сегодня делает — одни пакости!

Да он просто не человек!

Автор говорит:

Президент Лин: «Ветер шуршит, трава колышется — всюду враги! За каждым кустом мерещится засада! В натянутом луке видит змею! Дрожит и трепещет!»

«Даже в "Сапёра" я не играл с такой точностью попадания на каждую мину!»

п/п:

«Мягкую еду есть мягко» (软饭软吃, ruǎnfàn ruǎnchī) — Игра слов. «Есть мягкую еду» (吃软饭, chī ruǎnfàn) — китайская идиома, означающая «быть альфонсом», «жить за счёт женщины» (или мужчины). «Есть мягкую еду мягко» — значит «быть альфонсом, но делать это деликатно, не нагло, не вызывая недовольства».

«Ветер шуршит, трава колышется — всюду враги» (风声鹤唳, fēngshēng hèlì) — Идиома, описывающая состояние крайней тревоги и мнительности, когда человеку в любом шорохе чудится опасность. Первоначально описывала панику разбитой армии.

«За каждым кустом мерещится засада» (草木皆兵, cǎomù jiē bīng) — Синонимичная идиома, означающая, что человеку в каждом кусте, в каждой травинке чудится вражеский солдат.

«В натянутом луке видит змею» (杯弓蛇影, bēi gōng shé yǐng) — Идиома о человеке, который принимает отражение лука в бокале за змею и болеет от страха. Означает крайнюю мнительность и подозрительность.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17221/1615298