Готовый перевод Life Under White Cloud Mountain [Farming] / Дела у подножия горы Байюнь [Земледелие]: Глава 73. Ду Маньмань

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

]

Хорошие блюда и отменное вино – все было готово, и они приветливо встретили хозяев заведений.

Главным блюдом стала дикий фазан. Чтобы не перебить тонкий вкус мяса, вино подавали не сразу. Каждому подали по чашке супа, и лишь когда гости, расправившись, начали хвалить угощение, Линь Юй и Хэ Яочуань непринужденно завели беседу.

Хэ Яошань сидел рядом. Он не умел, как его младший брат и невестка, вести изысканные разговоры, поэтому скромно пил вино. После нескольких кругов его тоже почтительно стали называть «хозяин».

Уголки губ Хэ Яошаня неудержимо поползли вверх, и он самодовольно заулыбался: «Хе-хе, хозяин Хэ, великий хозяин Хэ!»

После трех тостов дело было улажено, и Линь Юй с Хэ Яочуанем проводили гостей. На столе осталось еще немного еды, и они наконец смогли присесть и перекусить.

— Все они – владельцы небольших заведений. Хотя обороты у них невелики, клиентов много, и дикие яйца они могут себе позволить. Не думал, что в уезде они такие дорогие – целых шесть монет за штуку! Хорошо, что мы не раскрыли свою цену.

Раньше они продавали яйца по четыре монеты, а в уезде такая цена оказалась бы катастрофически низкой.

Линь Юй не пил вина, но за столом ему пришлось изрядно поломать голову, быстро подбирая слова. Он то и дело величал гостей «хозяевами», вознося их до небес.

Теперь же, с пустым желудком, он наконец сунул в рот холодную куриную лапшу и проговорил:

— Все они – прожженные дельцы, так и норовят выведать наши цены. Хорошо, что торговец Чэнь за нас вступился.

— Угу. Осенью, когда дикие куры подрастут, отправим ему несколько штук. — За столом они успели разузнать все что нужно, вплоть до адреса торговца Чэня и количества членов его семьи.

В другие рестораны они решили не соваться – лучше твердо стоять на земле. Там вода мутная, а они пока начнут с мелких заведений.

Насытившись и напившись, они отправились обратно в деревню. На телеге лежали большие и маленькие свертки – подарки для соседей. Чжоу Шуюнь даже с наступлением темноты не вернулась домой, а сидела у въезда в деревню, болтая с местными женщинами и фуланами, рассказывая о походе в ресторан, вызывая всеобщую зависть.

Как раз в этот момент мимо проходил фулан из семьи Лю. Увидев Чжоу Шуюнь, он скривился, выражая всем видом недовольство.

Ну и что? Чем тут хвастаться?

Чжоу Шуюнь улыбнулась и спросила:

— Фулан Лю, твой муж уже вернулся домой?

Лю Фан рассердился, топнул ногой и бросил на нее сердитый взгляд. Но вокруг было слишком много людей, все – из компании Чжоу Шуюнь, так что он ничего не мог поделать.

— Не твое дело! — крикнул он и убежал.

Одна из соседок тронула Чжоу Шуюнь за рукав:

— Ты еще не знаешь? Его мужа выгнал хозяин, лишив его почетной должности. Денег они не скопили, и теперь он уже несколько дней прячется дома.

— С чего вдруг? Что случилось?

— Воровал деньги! Прикарманил казенные медяки и бахвалился с ними в публичном доме. На следующий же день его поймали, жестоко избили и вышвырнули на улицу.

— Вот дела!

Чжоу Шуюнь восприняла это как пустые слухи, но дома все же рассказала Хэ Яочуаню и другим, строго наказав им не брать пример с подобных негодяев.

Выслушивая наставления матери, Хэ Яочуань потирал уши и с нетерпением рвался в комнату. Сегодня он не занимался физическим трудом, а значит, у него еще были силы!

Линь Юй сидел на кровати, опустив ноги в таз с водой. Температура была чуть выше комфортной, но приятное тепло охватило лодыжки, и он с наслаждением закрыл глаза, задремав.

Но тут к нему потянулись чьи-то большие руки.

Пальцы сжали его ступни, массируя с оптимальной силой, точно попадая в нужные точки. Линь Юй мгновенно открыл глаза и велел Хэ Яочуаню надавить сильнее.

Он возбужденно пошевелил пальцами ног:

— Садись скорее, я тоже тебе помассирую.

Но Хэ Яочуань отказался:

— У меня некрасивые ноги, не стоит тебе этим заниматься.

Ноги мужчин и шуанъэров отличались. У Линь Юя они были белые и нежные, с тонкой кожей на подъеме, сквозь которую просвечивали легкие прожилки сосудов. Казалось, даже прикосновение могло их повредить.

Хэ Яочуань с детства любил бегать и прыгать, поэтому на ногах у него были мозоли. К тому же он был высоким и носил обувь самого большого размера. Он считал свои ступни уродливыми и не хотел, чтобы Линь Юй к ним прикасался.

Но Линь Юй не обращал на это внимания и настаивал на своем.

Они оба любили чистоту, ежедневно мыли и скрабировали ноги. Без преувеличения, ступни у них были чище лица. Линь Юй массировал тщательно. Вся тяжелая работа в доме лежала на Хэ Яочуане, и он боялся, что да Чуань со временем заболеет.

В конце концов воду вылили, Линь Юй вымыл руки и задул свет.

В кромешной тьме он развязал пояс и забрался на кровать.

— Не смей спать, просыпайся.

Хэ Яочуань потрогал Линь Юя:

— Ты сегодня не устал?

Линь Юй покачал головой. Он не только не устал, но даже был возбужден. Затем он внезапно остановился и спросил в ответ:

— А что, ты устал? Да Чуань, ты что, уже не можешь? — Линь Юй серьезно посмотрел на него, с искренним участием в голосе: — Ничего страшного, я же тебя не брошу.

Мужчины не выносят таких слов. В эту ночь Линь Юй выбился из сил, его ноги онемели, и, кусая губы, он выражал недовольство.

???

Посредничество торговца Чэня дало плоды. Два заведения в уезде заказали дикие яйца. Правда, объемы были небольшими – все-таки маленькие заведения, не чета процветающим ресторанам.

Поставить в девятом месяце уже не успевали, поэтому договорились начать с десятого. Первое потомство диких кур насчитывало двадцать пять особей, но из-за отсутствия опыта пятеро погибли. Осталось двадцать: семь несушек оставили на следующий год для разведения, да и яйца в этом году от них тоже получали. Остальные тринадцать – петухи. Трех из них уже заказал помещик из усадьбы Цзя в их округе, трех отдали торговцу Чэню. Оставшихся семерых решили продать в уезде, обходя рестораны и предлагая их в качестве пробного товара.

— Нужно купить мула, — хмурился Хэ Яочуань. — Поездка в уезд «Туманной реки» на телеге обходится в десять монет. Если ездить каждый день, в месяц набежит триста монет.

Он считал покупку мула критически важной и не хотел ограничиваться пустыми разговорами.

Линь Юй покопался в денежном ящике, и его лицо стало еще мрачнее.

— Изначально не хватало двух лянов и четырех цяней, а после поездки в уезд потратили еще восемьсот монет. Теперь не хватает трех лянов и двух цяней, — жалобно сказал он.

Хоть сердце и обливается кровью, деньги были потрачены не зря.

Хэ Яочуань обнял его и с улыбкой утешил:

— Ты сам говорил, что деньги должны быть в обороте – вот они и закрутились!

Линь Юй хихикнул и повертел головой.

Снова накопилось сотня яиц. Сначала отправили партию в усадьбу Цзя, Хэ Яочуань, как обычно, тщательно уложил их в солому, чтобы доставить в целости.

Линь Юй переживал, что из-за долгой дороги яйца побьются.

По возвращении Хэ Яочуань сообщил, что два яйца все же треснули, но он не стал продавать испорченные, и за них дали всего две монеты.

Повар из семьи Цзя долго осматривал их, убедился, что они просто треснули, но не протухли, и без лишних слов принял.

Линь Юй присел на корточки и начал что-то чертить на земле. Он хотел сделать ящики для яиц с полукруглыми выемками, чтобы каждое яйцо плотно фиксировалось. В будущем, при отправке в уезд, нельзя будет относиться к этому так небрежно.

В конце концов, их теперь величают «хозяевами» – они ведут серьезный бизнес, и все должно быть продумано.

Хэ Яочуаню идея понравилась:

— Мы продаем не поштучно, так что ящики не должны быть слишком маленькими. Пусть в каждом помещается сорок яиц – удобно переносить и считать при сдаче.

— Тогда сделаем десять ящиков. Я нарисую чертеж, плотник поймет.

С хорошим стартом бизнеса Линь Юй и Хэ Яочуань внезапно стали очень заняты: ухаживать за курами, ездить в округ «Цветущего Абрикоса» и уезд «Туманной реки» – времени катастрофически не хватало.

В этой суматохе незаметно подошел день свадьбы старшего сына семьи Чжан.

Вся семья собиралась на пир, и подарки должны были быть щедрыми. Родители добавили три кувшина вина, старший брат с женой купили шесть цзиней мяса. Линь Юй и Хэ Яочуань подарили двести монет, двадцать яиц и мешочек фиников с арахисом – на счастье.

Хоть у них и было больше денег, они поднесли столько же, сколько родители и старший брат, чтобы в семье никто не выделялся.

Это был поистине богатый подарок, и старший Чжан даже застеснялся его принимать.

В его семье было мало людей, поэтому Хэ Яочуань со старшим братом и отцом помогали: брали «взаймы» столы, стулья и посуду, несли гонги и барабаны. Чжоу Шуюнь с Линь Юем и Сунь Юэхуа хлопотали на кухне.

Оставался только Си-гэр. После прошлого инцидента Чжоу Шуюнь боялась отпускать его гулять, поэтому он оставался во дворе с Шитоу, Чжао сяо Цзинем и Эргоу. Трое мальчиков присматривали за юным шуанъэром.

Родители старшего Чжана тоже были здесь. Госпожа Сюй в последние годы не отличалась здоровьем и сидела на кухне, почти не выходя. Приемом гостей занимались его отец и второй брат. Только когда невеста поднесет чай, она выйдет, чтобы выпить свою чашку.

Госпожа Сюй отсчитала десять яиц из корзины, лицо ее дрогнуло, и она нерешительно положила одно обратно. Семья Хэ была на кухне, и она боялась, что ее сочтут жадной, поэтому лишь смущенно улыбалась.

Делать было нечего – семья жила небогато, а свадьба и так обошлась дорого. Эти яйца предназначались тем, кто помогал на кухне, и нельзя было их обделить.

У всех бывают трудные времена, жизнь постепенно налаживается.

Линь Юй открыто посмотрел на нее и с улыбкой сказал:

— Девять яиц – как раз кстати. Сегодня свадьба старшего брата Чжан, и это символизирует долгую-долгую жизнь.

Чжоу Шуюнь, сообразив, о чем речь, подхватила:

— А по-моему, восемь – тоже хорошо, к богатству!

Морщинистые уголки глаз госпожи Сюй расправились. Семья Хэ не только не осудила ее, но и поддержала, отчего у нее навернулись слезы.

Сунь Юэхуа взяла яйца:

— Тетушка, присядьте и отдохните, просто подбросьте дров в печь. Я сварю яйца и добавлю фиников – будет празднично смотреться.

— Хорошо, хорошо, — закивала госпожа Сюй.

Финики не были редкостью, в каждом доме росло финиковое дерево, так что несколько штук не жалко.

Гости уже собрались. Старший Чжан знал в деревне не так много людей, но в итоге набралось восемь столов: пять для мужчин, три для женщин и фуланов, а дети ели вместе с родителями.

Подали девять блюд и суп: тушеные ребрышки на пару, свиную рульку, мясные шарики, рисовый пирог с финиками, хрустящие жареные полоски мяса. Из овощей – салат из зеленого лука с тофу, холодный сельдерей, жареные грибы с зеленью, горчица и суп из бамбуковых побегов с курицей.

Линь Юй и другие лишь помогали, основную готовку взяла на себя группа тетушек. Когда началась жарка, их участие уже не требовалось. Снаружи зазвучали гонги и барабаны, раздались хлопки петард.

— Невесту привезли!

Линь Юй волновался больше, чем на собственной свадьбе, и потянул Сунь Юэхуа посмотреть. Новый фулан сидел в повозке, одетый в красное, с красной фатой на голове, так что лица не было видно. Он был миниатюрным.

Под аплодисменты и шутки старший Чжан взял его за руку и повел в дом. По пути гости бросали цветы, арахис и медяки.

— Из какой семьи? Как зовут?

— Ду Маньмань из соседней деревни, добронравный шуанъэр.

Старший Чжан подвел Ду Маньманя к родителям, они совершили поклоны по традиции, затем преклонили колени и поднесли чай. Старшие Чжаны произнесли благопожелания, и церемония завершилась.

Хэ Яочуань, стоя среди мужчин, громко и весело проводил старшего Чжана с новым фуланом в брачные покои, где их ждали еще ритуалы – например, обмен вином. Только после этого начинался пир.

В деревнях не обходилось без свадебных розыгрышей, и если переходили границы, хозяевам было неудобно сердиться – потом в деревне могли начать избегать. Несколько мужчин уставились на Ду Маньманя, уже протягивая руки и открывая рты. Но Хэ Яочуань и Хэ Яошань встали перед старшим Чжаном, поспешно подталкивая его и крича:

— Не мешкай! С фуланом нагуляешься потом, а сейчас иди пить с нами! Сегодня не напьешься – в спальню не пустим!

Их высокие и крепкие фигуры внушали уважение. Под их веселые крики о выпивке остальные тоже начали подначивать, выталкивая старшего Чжана, чтобы влить в него целый кувшин. Те, кто собирался похулиганить, нехотя потянулись за ними.

Белоснежные пальцы фулана на краю кровати наконец разжались.

[прим. ред.: поскольку автор не собирается нам аккуратно, через более понятный контекст, донести происходящее, редактору есть что сказать:

Автор описывает, явно осуждая, токсичные китайские свадебные традиции.

В деревнях существовал обычай, когда гости-мужчины развлекались, «подшучивая» над молодоженами – иногда очень грубо.

Так под благонравным предлогом, они могли облапать невесту, нарушить одеяния, почти раздев, заставить пить, произносить непристойности, якобы проверяя готовность к брачной жизни.

При этом, люди не обладающие красноречием, в том числе новоиспеченный муж, не мог ничего сделать, а социальные связи заставляли его проглатывать обиду, которая часто в будущем выливалась на несчастную невесту.

В данном случае, братья Хэ удачно перевели стрелки на более безопасную мишень – жениха, он же мужчина, и его репутация от «шуточек» не пострадает. Думается, Маньмань в будущем будет сильно благодарен второй ветви младшего поколения семьи Хэ.]

http://bllate.org/book/17243/1613875

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода