Чон Хесон, обещавшая отработать только выходные, пришла и на следующие. Сказала, что работу найти трудно, а со мной ей спокойнее.
Она освоилась быстрее меня: вовсю болтала с персоналом и выуживала свежие сплетни.
— Слышал? Сегодня женятся младший сын «Хёнсон» и старшая дочь «Пхёджин».
Про «Пхёджин» я не знал, но «Хёнсон» — это гигант. Чеболь из первой двадцатки. Настоящие богачи.
— «Пхёджин» — просто крепкий середняк. Оказывается, их матери дружат, вот и решили породниться.
Благодаря болтовне Хесон я понял: сегодня ставки высоки. Ошибаться нельзя.
Обычно отель экономил на штате, но сегодня наняли прорву людей. Большинство — тертые калачи с опытом.
Все носились как ошпаренные. Я привычно таскал столы, крутил салфетки, а в редкие минуты отдыха переклеивал пахнущие ментолом пластыри на гудящих ногах. Стёртые пятки всё никак не заживали.
Когда я узнал, что цветы для зала стоят больше десяти миллионов вон, даже полез в интернет проверять. В голове не укладывалось: спустить такую сумму на букеты? Проходя мимо композиций, которые стоили дороже моего залога за квартиру, я гадал, каково это — обладать такими деньгами.
Расставив бокалы с приветственным шампанским, мы закончили подготовку. Начали прибывать гости.
Жених лучился дежурной улыбкой. Он был бетой, так что его истинных чувств я не улавливал, но на безумно влюблённого счастливчика он походил мало.
Наверное, тот самый брак по расчёту. Я тут же одёрнул себя: не моё дело. Пора думать о подаче блюд. Я ещё раз осмотрел свой сектор и приготовился.
Началась церемония. Мы потекли в зал с закусками. Запомнив, что в салате есть гребешки, я быстро разносил тарелки от стола к столу.
Гости вполголоса перемывали кости новобрачным. Обсуждали невесту, жениха, дела семейные. Оказалось, богачи сплетничают точно так же, как и все остальные.
На последнем столе я наткнулся на взгляд, от которого всё внутри ёкнуло. В глазах мужчины мелькнуло удивление, смешанное с какой-то ленивой радостью.
Я чуть не выронил тарелку.
— Асель?
В его взгляде читался немой вопрос: «Вы-то здесь что забыли?»
Со Джинхёк сидел в тёмно-сером костюме-двойке. Чёрный галстук стягивал ворот, а серебряный зажим был приколот с безупречной точностью.
Я так опешил, что не смог вымолвить ни слова.
— Твой знакомый? — сидящий рядом парень с любопытством уставился на меня.
Джинхёк ответил небрежно:
— Ага. Знакомый мальчик.
«Мальчик». От этого слова по коже пробежал мороз.
Джинхёк слегка подался вперёд.
— Подрабатываешь здесь?
Вопрос был совсем не к месту — свадьба в самом разгаре. Я кожей почувствовал взгляд администратора и напрягся. Разговаривать с гостями не запрещалось, но я боялся привлечь лишнее внимание.
— Э-э… мне нужно работать…
Я замялся, теряя нить разговора. Джинхёк постучал длинным пальцем по экрану телефона. На тыльной стороне его ладони проступили вены.
— Номер ведь знаете? — прошептал он. — Напишите после смены.
Я поспешил прочь, успев услышать в спину: «Ого, и откуда ты его знаешь?» Что ответил Джинхёк — осталось тайной.
Этот недослушанный диалог посеял во мне тревогу. Я понимал, насколько жалко выгляжу в его мире. Это вязкое слово «знакомый» никак не вязалось с моим прошлым. Я знал это лучше всех.
Поменяться секторами было невозможно, поэтому мне пришлось обслуживать его стол до конца церемонии.
Вопреки моим страхам, Джинхёк больше не пытался заговорить. Иногда кивал, когда я приносил блюда, но так ведут себя все вежливые гости.
Зато его приятель буквально сверлил меня глазами. Я из кожи вон лез, чтобы сохранить невозмутимый вид.
Издалека Джинхёк казался воплощением скуки. Прядь волос небрежно касалась виска. Он лениво откинулся на спинку стула, что-то шепча соседу.
И вдруг он снова поймал мой взгляд.
И улыбнулся.
Сердце, словно перезревший плод, гулко лопнуло в груди. Я пулей вылетел из зала.
Мы переглянулись лишь на секунду, обычная случайность, но я не мог отдышаться. Пришлось силой заставлять себя вернуться в реальность.
К подаче лимонного щербета и подарков я взял себя в руки. С лицом каменного истукана я расставил десерты и коробки с шоколадом на стол Джинхёка и с облегчением скрылся.
Он не знал, что его номера у меня давно нет. Я вычистил контакты, историю звонков, а визитку спустил в унитаз. Запах его феромонов выветрился из памяти, сменившись резким ароматом аптечных пластырей.
Если он сейчас уйдёт, я его больше не найду. Убирая посуду, я думал: «Какая удача». Увидел его в последний раз, и хватит.
Вряд ли он скоро снова окажется в этом отеле. А за это время я найду другую работу и окончательно убедюсь, что поступил правильно.
После смены в отеле соображаешь туго. Тело ломит так, что мечтаешь только о кровати.
Всегда бодрая Хесон теперь сидела на стуле и первым делом скинула туфли. Мой совет взять с собой кроссовки пришёлся как нельзя кстати.
— Всё, с меня хватит, — пробормотала она, растекаясь по креслу.
— Ты молодец, хорошо держалась.
— Ой… Деньги даются слишком дорого. Лучше поищу место в кафе.
Она едва шевелила губами от усталости.
— Береги руки, — посоветовал я. — От моющих средств часто бывает экзема.
— А ты и в кафе работал?
— Ага.
Сироте без гроша за душой выбирать не приходилось — я брался за любую подработку.
Мы уже выходили на улицу, когда меня окликнули.
— Чхве… Асель?
Голос звучал неуверенно. Имя редкое, человек явно боялся ошибиться.
Я обернулся к сотруднику отеля.
— Да, это я.
— Просили передать.
Он протянул мне листок. Я развернул его и увидел размашистую строчку:
[Буду ждать в лобби отеля.]
След от ручки был глубоким, буквы — резкими. Имени не было, но я и так знал автора.
Я тупо уставился на записку.
Зачем я ему? Неужели сходство с братом-омегой так важно?
Странно. Я бегу от него, а он раз за разом вытаскивает меня на свет, как золотую рыбку из пруда. И ему плевать, что рыбка задыхается без воды.
— Ты чего? Идём? — окликнула Хесон.
— Иди без меня, мне нужно встретиться с человеком.
— О, понятно. Тогда до связи! Пообедаем как-нибудь.
Я выдавил ответную улыбку и сжал листок в кулаке. В этот раз рвать не стал.
Спрятав записку в карман, я посмотрел на свои старые кроссовки. Поколебался, но достал из пакета жёсткие рабочие туфли и переобулся.
Пристукивая каблуками, я пошёл к лобби. Там было полно людей, и, хоть вход был открыт для всех, я чувствовал себя не в своей тарелке.
Казалось, сейчас выскочит администратор и выставит меня вон. Хотя после смены я был таким же клиентом, как и остальные.
Но знать это и чувствовать — разные вещи. В такие места я попадал только по работе.
Я шёл вдоль стен, словно тень, пока не увидел его.
Джинхёк сидел у огромного окна с чашкой эспрессо и что-то внимательно читал. Закат окрашивал его лицо в багряные тона.
Я не решался подойти. Перебирал в кармане листок, пока не понял, что заставляю его ждать слишком долго.
Он заметил меня первым. Стоило ему поднять голову, как суровое выражение лица смягчилось. Он закрыл книгу и указал на кресло напротив:
— Садитесь.
Я кивнул и пристроил пакет с кроссовками у ножки дивана. Взгляд упал на обложку книги.
Сборник стихов.
Никогда не видел, чтобы кто-то покупал поэзию для себя. Я уставился на книгу как на диковинку.
— Знаетн этого автора? — Джинхёк коснулся обложки, неверно поняв мой интерес.
— Нет. Просто… странно видеть человека со стихами.
Я замолк, испугавшись, что ляпнул глупость.
— Мне многие так говорят, — он негромко рассмеялся. Кажется, не обиделся.
Всё вернулось на круги своя.
Он ждал, а я мялся, не зная, куда деть руки. Словно мы всё ещё в клубе «Нант», хотя я там больше не работаю.
— Закажите что-нибудь. Пьёте кофе? — он подозвал официанта.
— Да, американо.
Я не большой любитель кофе, но и не противник. Ответил быстро, но Джинхёк всё равно продолжал изучать меню.
Наконец он поднял на меня глаза:
— Любите сладкое?
— Ну…
Прежде чем я успел ответить, подошёл официант. Джинхёк сделал заказ за нас двоих:
— Один американо и шоколадный торт с мороженым.
— Кофе горячий?
Официант посмотрел на меня. Я поспешил ответить:
— Холодный.
— Значит, один айс-американо и шоколадный фадж с ванильным мороженым. Верно?
— Да.
Когда официант ушёл, я вцепился в свои колени. Вряд ли Джинхёк будет есть торт. Это для меня? Но я не люблю десерты.
Впрочем, возразить я не посмел.
— Сначала попейте, потом поговорим, — он слегка нахмурился. — Вид у вас измученный.
— Да…
Врать не было смысла, но и уплетать торт на глазах у этого мужчины не хотелось.
Отказаться было сложно. Чашка кофе за двадцать тысяч вон для него — сущие копейки. Я просто промолчал.
— Спасибо.
— Не за что.
Принесли заказ. Джинхёк, как и в прошлый раз с молоком, пододвинул тарелку ко мне. Сам он к сладкому не притронулся.
— Говорят, здесь отличные десерты.
Торт оказался приторным до тошноты. Я тут же запил его горьким кофе.
Мужчина наблюдал за мной, а потом вдруг бросил:
— Слышал, вас уволили из «Нант».
Удар под дых. Я растерялся и выдавил:
— Да. А откуда…
— …
— Откуда вы знаете?
— Я звонил, чтобы предложить вам ещё раз подумать над моим предложением. А мне сказали, что я ваш спонсор.
Он усмехнулся. Лицо оставалось спокойным, но в нос ударил резкий, терпкий аромат сандала. Он был недоволен.
Я начал оправдываться:
— Кто-то из сотрудников увидел нас вместе. Я говорил, что это не так. Но меня уволили не из-за этого, а потому что обвинили в краже…
Джинхёк выслушал меня и коротко спросил:
— Вы правда что-то украли?
— Нет.
Не могу сказать, что я святой, но там я ничего не брал.
— Понятно.
Он не стал копать глубже и сменил тему:
— Почему вы не позвонили?
Я промолчал, выдавив неловкую улыбку.
А он бы на моём месте позвонил?
Смешно. Моя симпатия к нему — это одно.
Но какой бы добротой он ни светился, я никогда не узнаю, где её предел.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/17249/1613970
Готово:
