Готовый перевод The Military Cadet Me Can’t Possibly Be a Zerg / Я, курсант военной академии, никак не могу быть зергом: Глава 27. Прямая атака

Когда все разошлись, свет в павильоне погас один за другим, и лишь демонстрационные лампы стеклянной клетки продолжали источать тусклое сияние.

Внутри Арахнид в агонии бился о стены. Его ротовой аппарат шевелился, испуская звуковые волны, недоступные человеческому уху. Но для слуха Зерга его стоны были почти оглушительными. К счастью, павильон обладал отличной звукоизоляцией.

Мануэль подошел к клетке, с нескрываемым удовольствием наблюдая за его жалкими попытками.

— Со времен Первоматери Арахниды, будучи одной из семи великих рас, проиграли в борьбе за власть. Эволюция отвергла вас почти тысячу лет назад, не так ли? — Он с неприкрытой злобой слегка постучал по стеклу. — Ты пропустил эволюционную лихорадку Эпохи Хаоса и даже не смог развить гуманоидную форму. Как ты вообще надеялся привлечь внимание Ментала?

Шесть угольно-черных фасеточных глаз Арахнида намертво впились в него.

В представлении людей Зерги делились на гуманоидных и насекомоподобных. Те, кто не имел человеческого облика, считались неразумными низшими Зергами — вроде рабочих-строителей. Те же, кто обладал гуманоидной формой, признавались разумными существами. Но на самом деле изначально все Зерги были насекомоподобными.

После смерти Первоматери Зерги, покинувшие родную планету, начали постепенно эволюционировать в гуманоидов. Арахниды же были теми, кто остался позади. Когда-то они стояли в одном ряду с расами Бабочек и Молей, и в самом начале их боевая мощь даже превосходила остальных. Однако столетия истребления и подавления в Эпоху Хаоса лишили их шанса на эволюцию. Когда к власти пришли Менталы, считавшие себя цивилизованными, они отказались размножаться с «варварскими» существами в их истинном облике. Ранг их генов стремительно падал. Будучи разумными существами, сейчас они, подобно низшим видам, сидели в клетках на потеху публике.

Как прискорбно. Но таков жестокий закон космоса и эволюции: нужно бежать со всех ног, чтобы просто оставаться на месте.

(Эта знаменитая фраза из книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье», произнесенная Черной Королевой. Она означает, что в быстро меняющемся мире, чтобы просто удерживать текущие позиции, необходимо прилагать огромные усилия, а для прогресса — бежать вдвое быстрее. Полная цитата: «...а чтобы попасть в другое место, нужно бежать как минимум вдвое быстрее!»)

Стеклянная стена медленно опустилась. Длинный клинок покинул ножны, крылья раскрылись. Как только последняя преграда исчезла, крылья бабочки превратились в алое пятно. В мгновение ока они сошлись в схватке. Клинок, быстрый как вспышка света и гибкий как змея, вошел точно в сочленение панциря, пронзил тело и пригвоздил Арахнида к полу.

Монстр издал яростный свист.

— Ты слишком шумишь, — спокойно произнес Мануэль.

Его когти, словно крючья, мгновенно разорвали голосовой орган врага.

— Я не хочу, чтобы этот секрет узнали другие Зерги. Так что, будь добр, замолчи.

Арахнид не мог больше издавать звуков, лишь тщетно размахивал конечностями. Гнев слабого выглядит нелепо.

Мануэль облетел его кругом: — А, вот оно.

Он нашел свою цель. Это было яйцо.

Под брюхом Арахнид крепко сжимал одно-единственное яйцо, всё еще покрытое слизью.

— Даже я не чую феромоны Ментала, а ты перевозбудился настолько, что у тебя началась течка. Не зря вы когда-то были хозяевами подземных дворцов.

Этот Арахнид был частью плана Комитета по защите Менталов по катализации феромонов: распылить катализатор, спровоцировать созревание Ментала и отправить в школу жаждущее размножения существо с острейшим нюхом.

Это не было планом Мануэля — использовать воинов как гончих псов мог только Комитет. И только Комитет мог доставить Арахнида в школу в обход ректора. Мануэль же был тем, кто просто решил воспользоваться случаем и «сорвать плод».

Он подобрал неоплодотворенное яйцо и убрал клинок. Мануэль лишил Арахнида голоса и забрал яйцо, которое могло вызвать подозрения — его цель была достигнута. Комитет пока пребывал в неведении, мечась по факультету искусств как безголовая муха.

Он игнорировал поднимающуюся за спиной стеклянную стену и не обращал внимания на Арахнида, из шести глаз которого катились крупные капли слез. Мануэль поднял яйцо к свету: сквозь тонкую мембрану была видна густая текучая жидкость.

Яйцо покроется скорлупой через 3–4 дня, но до этого материнскому организму требуется 2–3 месяца, чтобы питать его в утробе. Однако это яйцо, возможно, было единственным, которое этот Арахнид мог отложить за всю жизнь. Он отдал ему все свои питательные соки, надеясь привлечь внимание Ментала, и тем самым вынудил плод созреть и покинуть лоно раньше срока.

Молочно-белое яйцо было защищено лишь тонкой пленкой, а вязкая жидкость стекала по его пальцам. Мануэль долго разглядывал его на свету.

«Какое питательное яйцо», — невольно подумал он. И редкий деликатес. Он лизнул клык.

＊

После урока анатомии Янь Юй был сам не свой. Он думал, что образ Арахнида врежется ему в память, но вместо этого перед глазами навязчиво всплывала пара глаз. Особенно когда солнце в зените припекало до головокружения, он вспоминал глаза Мануэля, в которых застыло полное солнечное затмение.

Словно в глубокой древности люди, привязанные к земле, впервые подняли головы и увидели затмение: под белым сиянием солнца тысячи размытых лиц смотрели на светило, пожираемое тьмой. Первым чувством, захватившим их, был не страх, а растерянность от осознания чего-то, выходящего за рамки воображения.

Тот взгляд Мануэля. О чем он думал? Почему посмотрел именно на него? ...Неужели он догадался?

Янь Юй рассеянно ковырял еду, в очередной раз прокручивая в голове план побега. Внезапно его вилка замерла. В тарелке во второй раз необъяснимым образом появился Высокий красный гриб. Он огляделся — у всех остальных еда была обычной, никаких красных грибов.

Сердце Янь Юя забилось как барабан. Его прошибло дурным предчувствием. Те глаза снова возникли перед ним, и на этот раз они, казалось, смеялись. Он будто мгновенно выпал из шумной столовой, оказавшись в одиночестве посреди бурного потока, окруженного густым белым туманом.

Неизвестно, что управляло его телом, но он сумел естественно отодвинуть гриб и перевести вилку на яичницу, будто ничего не произошло. Он отрезал кусочек, поднес ко рту и начал механически жевать.

Янь Юй снова замер. Откуда в яичнице такой странный вкус? Язык говорил ему, что она невыносимо отдает сырой рыбой и кровью, но внутри организма внезапно вспыхнула яростная жажда. Желудок, подгоняемый командами мозга, свело голодным спазмом. Какой-то голос в голове отчаянно кричал: «Ешь! Ешь это!»

Что-то не так. Совсем не так. Выплюни! С этой яичницей явно что-то не то!

Но тело пошло против воли: кадык жадно дернулся, рот наполнился слюной, требуя продолжения трапезы. Не зная, что это за субстанция, Янь Юй подавил инстинкт выживания, схватил себя за горло и силой заставил себя выплюнуть еду.

— Что такое? Не по вкусу? — раздался голос за спиной.

Собеседник наклонился, вдыхая воздух где-то между шеей Янь Юя и его вилкой — то ли проверял запах еды, то ли искал что-то другое.

Янь Юй оцепенел, боясь шевельнуться. Краем глаза он видел, как несколько черных вьющихся прядей свисают и едва заметно колышутся в воздухе.

Это был Мануэль. Его глубокий голос прозвучал прямо над ухом. Это необъяснимо напомнило Янь Юю капкан — ржавый стальной капкан, который разинул пасть прямо у его горла. Юноша не мог сдержать дрожи.

— А ведь она такая питательная, — донесся голос, в котором слышалось притворное сожаление и явная насмешка.

Странно, но по мере того, как Мануэль приближался, Янь Юй, помимо страха, почувствовал, как затылок обдало жаром. Он уловил едва уловимый аромат. Густой, насыщенный: черный чай, кленовые листья, розы, железо... Этот запах вызывал ассоциации со всем красным в мире.

...Это были феромоны Мануэля.

Впервые в жизни Янь Юй почувствовал запах Зерга. И понял это лишь мгновение спустя.

http://bllate.org/book/17271/1618036