Глава 6. Статуи-стражи
Видя, что свадебный паланкин продолжает падать, а бумажный человечек завис в воздухе и вот-вот выскользнет наружу, Цзян Чжо испугался, что тот улетит, и схватил его, а затем, отталкиваясь от падающих камней, в несколько прыжков спустился на дно.
Из-за ветра конечности бумажного человечка беспомощно трепыхались и хлопали в воздухе. Приземлившись, Цзян Чжо вызвал путеводную лампу и, держа бумажного человечка на весу перед собой, внимательно его рассмотрел. Бумажная фигурка была вся белая, самая заурядная, словно кто-то вырезал её наспех. Но именно поэтому ситуация казалась ещё более странной — неужели все те талисманы на паланкине были только ради подавления этой фигурки?
— Позволь спросить, уважаемый… — начал Цзян Чжо.
Бумажный человечек безвольно болтался между его пальцами и выглядел крайне слабым, как будто если Цзян Чжо заговорит чуть громче — он тут же упадёт в обморок. Цзян Чжо помедлил немного и продолжил:
— …Как к тебе обращаться?
Бумажный человечек молчал — неизвестно, понимал ли он вообще человеческую речь. Цзян Чжо не испытывал страха; он повертел бумажку так и эдак, но больше ничего подозрительного не обнаружил. Видя, что человечек выглядит совсем вялым и утомлённым, он решил оставить его при себе, чтобы понаблюдать за ним.
Осмотревшись по сторонам, он обнаружил, что попал в огромную тёмную пещеру, явно не естественного происхождения, а созданную людьми. Эта пещера была куда больше, чем логово книжника — он даже не видел её краёв.
— Что ж, прекрасно, — сказал он бумажному человечку. — Раз мы с тобой упали сюда, назад тем же путём вернуться не выйдет.
Бумажный человечек лежал у него на ладони, позволяя Цзян Чжо нести себя. Увы, фитиля в путеводной лампе не было, поэтому она светила слабо, и глубину пещеры толком было не разглядеть. Куда идти, Цзян Чжо не знал, так что просто пошёл наугад, будто на прогулке.
«Рано или поздно куда-нибудь приду, — рассудил он. — Как говорится, кривая вывезет. Пусть даже попаду в логово зверя, уж как-нибудь да выберусь».
Так они шли около получаса, пока земля под ногами вдруг не стала влажной. Цзян Чжо услышал частое «кап-кап-кап» — где-то капала вода. Воздух становился всё более холодным и сырым, будто он вошёл в подвал или склеп, и стал доноситься запах гниения. Сделав ещё несколько шагов, он разглядел впереди смутную черноту: похоже, там был водоём.
Цзян Чжо поднял лампу, чтобы осветить обстановку: по обеим сторонам омута стояли две огромные статуи. В слабом свете лампы он мог разглядеть лишь их ноги — они будто вырастали из стены. Вероятно, статуи были высечены специально, чтобы сторожить этот омут.
Интересно. Про высекание сторожевых статуй Цзян Чжо кое-что знал: по легенде, в начале времён хаос породил две сущности — прародительницу всех существ Цзяому и бессмертного змея Да’а. Да’а был неразумным и не умел контролировать свою силу. Он пробил брешь в хаосе, вызвав небесный потоп, который едва не уничтожил весь мир. Чтобы остановить поток, Цзяому вступила с ним в смертельную схватку и голыми руками убила Да’а. С тех пор плоть Да’а превратилась в горы и леса, а кости — в меридианы земель Шести провинций. Но в какой-то момент в мире появился клан, поклоняющийся Да’а, и назывался он «Хугуй». Поговаривали, что представители клана Хугуй особенно любили высекать огромные каменные изваяния и жили тем, что усмиряли змей и повелевали призраками. Они считаются наставниками всех нынешних мастеров духов. Позже, во время Войны шести провинций, Царица Мин Яо их изгнала. Представители клана разбежались по разным областям, и их влияние ослабло. А двадцать лет назад их полностью уничтожило Управление Тяньмин.
Цзян Чжо слышал о клане Хугуй, но знал о них немного — только то, что каждый их вождь после смерти должен быть погребён вдоль одного из меридианов, образовавшихся из костей Да’а. Неужели он случайно свалился в усыпальницу клана Хугуй? Пока он размышлял, из омута вдруг раздался шум — как будто по нему кто-то плыл.
Вода, стоявшая без движения много лет, медленно начала вращаться, образуя воронку. Воронка раскручивалась все быстрее и быстрее, и Цзян Чжо почувствовал мощную тягу. Даже когда книжник превратился в чудовище, он не мог заставить Цзян Чжо шелохнуться, но сейчас его медленно затягивало. Рукава Цзян Чжо взвились, его волосы разметало, а бумажная фигурка вырвалась было из его пальцев, но он тут же снова схватил её. Задержав дыхание, он пытался сопротивляться тяге. Со стен начали осыпаться мелкие камни, со всплеском падая в воду, а исполинские статуи вдруг ожили и начали двигаться!
— Кто посмел! — взревела левая статуя.
— Вести себя дерзко! — продолжила правая.
Закончив говорить, обе статуи подняли руки — одна с мечом, другая с топором — и одновременно обрушили удар на Цзян Чжо!
Он взмахнул веером, со свистом рассекая воздух:
— Прекрасно… Отвести удар!
«Отвести удар» — одна из форм техники меча школы Посо. В исполнении другого мечника этот приём позволил бы отразить натиск любого врага собственным мечом, но у Цзян Чжо меча не было. Его «Отвести удар» был словесным заклинанием — он лишь заимствовал чужой «меч». Но даже это Цзян Чжо умел сделать это необычайно эффектно: за его спиной возник огромный пылающий меч из кармического огня, который взмыл в воздух и в самый последний момент встал на пути меча и топора исполинов, остановив удар.
Статуи замерли.
— Кармический огонь Посо! — сказала одна.
— Сокрушающий всё зло! — выкрикнула другая.
Цзян Чжо рассмеялся:
— Забавно, забавно! Вы двое такие чудные, зачем всё время меня перебиваете?
Неожиданно исполины взвыли, разъярившись ещё сильнее.
— Больше всего ненавижу! — закричала одна статуя.
— Учеников школы Посо! — закончила вторая.
И затем обе вместе рявкнули:
— Казнить!
Едва прозвучало слово «казнить», как они с силой надавили. Одолженный меч Цзян Чжо не выдержал их натиска, и кармический огонь мгновенно рассеялся. Неизвестно, насколько глубоко под землёй находилось это место. Не имея доступа к небу, не было смысла призывать грозу заклинанием «Разящий гром» — молния ещё не успела бы долететь, как Цзян Чжо уже разрубило бы напополам.
К счастью, заклинаний в его арсенале было превеликое множество. Он раскрыл веер и уже собирался произнести формулу, как вдруг тяга из водоёма усилилась, и его потянуло вниз. Вот уж правду говорят, беда не приходит одна!
— Я… — Цзян Чжо упёрся ногой в край омута. — Рывок!
Едва это слово сорвалось с его губ, как он вмиг исчез и материализовался в нескольких десятках шагов от омута, докуда тяга не доставала. Это было заклинание мгновенного перемещения. Обычно он прибегал к нему, когда просто было лень идти, но сейчас оно оказалось как нельзя кстати.
Меч и топор исполинов обрушились на то место, где он только что стоял, оставив на дне пещеры огромную трещину. Тела статуй полностью отделились от стен, и земля задрожала. Они подняли оружие и двинулись на него с самым угрожающим видом.
— Ну зачем так злиться? — попытался их урезонить Цзян Чжо. — Я же просто заблудился…
— Лживые речи! — начала первая статуя.
— Караются небом! — закончила вторая.
Цзян Чжо и подумать не мог, что когда-нибудь небеса покарают его только за то, что он заблудился.
— Я оскорблён, — усмехнулся он. — Просто мимо проходил, зашёл посмотреть, а вы, два тугодума-переростка, меня зарубить пытаетесь. А когда тот книжник прямо у вас над головами людоедствовал и всякие пакости творил, это вас не волновало?
— Хватит болтать! — крикнула одна статуя.
— Ворвался…
Вторая статуя не смогла договорить. Её рот открывался, но звука не было. Пока Цзян Чжо болтал, он сложил руки в печать у себя за спиной и лишил её голоса. Не в силах произнести ни звука, статуя могла только таращить глаза и топать от злости. Цзян Чжо вытянул шею, с любопытством её разглядывая:
— Неужели вам непременно надо говорить каждому по одной фразе?
С тех пор как одна статуя лишилась речи, другая тоже сохраняла молчание. Цзян Чжо угадал — они могли произносить только по одной фразе по очереди.
Исполины взбесились от такой наглости. Не дав ему продолжать эти издёвки, они одновременно шагнули к нему. Цзян Чжо только этого и ждал. Взмахнув рукавами, он выкрикнул два заклинания подряд:
— Рывок! Провал!
Как только исполины ступили на землю, она провалилась под их ногами, словно была сделана из бумаги. Их туловища накренились, и они разом провалились под землю, подняв клубы пыли. Когда пыль осела, снаружи торчали только головы статуй. Стоя поодаль, Цзян Чжо снял заклинание молчания, и обе они тут же завыли. Не то чтобы Цзян Чжо не хотел их полностью утопить — просто они были слишком огромны, а его техника «Провал» могла погружать предметы только на такую глубину.
Исполины негодовали.
— Коварство! — кричал один.
— Предательство! — вторил другой.
— Казнить! Казнить! — проревели оба хором.
Цзян Чжо встал между гигантских голов и неторопливо сказал:
— А теперь этот ученик школы Посо будет «вести себя дерзко».
— Ты не смеешь! — возмутилась одна статуя.
— Ты не можешь! — негодовала другая.
Цзян Чжо это показалось забавным:
— Ещё как смею и очень даже могу. Но если скажете, что находится в этом омуте, то я подумаю и, быть может, не стану.
Статуи переглянулись.
— Не скажем! — отрезала одна.
— Сказать можно! — возразила другая.
Не сойдясь во мнениях, они враждебно уставились друг на друга.
— Приказ старейшины! — настаивала одна.
— Нельзя беспокоить! — отвечала другая.
— Так значит, внутри старейшина вашего клана Хугуй, — сказал Цзян Чжо.
Исполины запаниковали и, забыв, кто должен говорить первым, а кто вторым, хором закричали:
— Что за чушь!
— Полная ерунда!
Цзян Чжо задумался:
— Любопытно. Под рекой Хэйшэ стоит храм Мингуна, под храмом — логово книжника, под ним — усыпальница клана Хугуй… Да сколько же у вас тут слоёв?
Но вдруг статуи резко замолчали, зубы их застучали, они задрожали, издавая громкий треск — как будто чего-то ужасно испугались. Цзян Чжо был озадачен. Статуи уставились на что-то у него за спиной, и в тот же миг он почувствовал резкий порыв ветра, и неведомая сила подхватила его и потащила. Послышалось непрерывное «шшш-шшш», и стало ясно: это был вовсе не омут и вообще не водоём, а огромная змеиная яма! Бесчисленные чернильно-чёрные змеи вырвались наружу и, поблёскивая чешуёй в тусклом свете путеводной лампы, волнами хлынули во все стороны.
— Рывок! — крикнул Цзян Чжо.
Но заклинание не сработало. Сила, тянущая его, стала настолько мощной, что он стремительно полетел в кишащую змеями бездну.
В этот миг бумажный человечек, который всё это время висел у него между большим и указательным пальцами, вырвался и взмыл в воздух. Он плавно поднялся и накрыл глаза Цзян Чжо.
Бах!..
Тяга тут же исчезла, а змеи разлетелись во все стороны. Только Цзян Чжо продолжал висеть в воздухе. Он был абсолютно уверен: это не иллюзия. Он снова ощутил жжение, даже сильнее, чем когда падал паланкин — потому что тот самый невидимый человек держал его на руках.
http://bllate.org/book/17320/1623194
