Глава 23. Неустрашимый меч Буцзин. Часть IV
— Ты такой лёгкий, — ответил незнакомец, — вытащить тебя было совсем не трудно.
Цзян Чжо слегка улыбнулся и с мягкой укоризной в голосе сказал:
— Ты очень хитро говоришь. Вытащить-то меня несложно, но вот как ты затащил меня сюда — непонятно. Ты ведь не можешь свободно покидать эту пещеру, не так ли?
Тот человек, передразнив его вздох, ответил:
— Ты очень умён. Верно, я не могу отсюда свободно выходить.
— Ты человек, горный дух или демон? — спросил Цзян Чжо.
Снова зашелестела ткань — будто человек за каменной стеной сменил позу.
— А ты не боишься, — усмехнулся он, — что я рассержусь, если будешь меня вот так спрашивать?
— А ты сердишься? — не отступал Цзян Чжо.
Голос его звучал чуть хрипло, но даже оказавшись в таком бедственном положении, он всё равно сохранял присущую ему изящную непринуждённость и беспечную удаль — словно ради ответа на этот вопрос он был бы не прочь сломать ещё пару костей.
— Сержусь, — ответил таинственный собеседник.
— И на что сердишься? — улыбнулся Цзян Чжо.
— Сержусь на то, что ты и с другими снаружи говоришь так же, — последовал ответ.
Цзян Чжо посерьёзнел, но в голосе его оставалась нотка невинности:
— Вовсе нет. Не каждый ведь спасает меня, и не каждый кормит меня фруктами.
Он говорил чистую правду: хотя он и вёл себя порой слишком развязно, но далеко не с каждым общался в такой манере. Подумав немного, он серьёзно добавил:
— У меня сломаны несколько костей, лежу тут, совершенно несчастный. Если я последнюю частичку непринуждённости и твёрдости духа растеряю, разве не стану совсем жалким? К тому же ты добрый и охотно со мной разговариваешь, и мне…
— И что тебе?
В кои-то веки Цзян Чжо решил быть предельно откровенным:
— Мне это очень нравится.
Сказав это, он почувствовал, будто воздух в пещере стал теплее, и в нём словно бы разлился смутный, едва уловимый аромат… Цзян Чжо лежал совсем рядом с каменной стеной, и хотя не касался её, всё равно ощущал исходящее от неё тепло.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил он.
Тот не ответил. В тишине маленькое отверстие в стене вдруг закрылось. Цзян Чжо не понимал, в чём дело. Он наклонил голову, чтобы приблизиться к стене:
— Друг, ты… у тебя жар? Ты ведь так и не ответил, ты болен?
Лишь долгое время спустя послышался тихий вздох:
— Оставь меня.
Цзян Чжо почувствовал неладное.
— Тебе больно?
Снова молчание.
Цзян Чжо предположил, что жар внутри пещеры связан с этим человеком, но не мог понять, что именно происходит.
— Хочешь, одолжу тебе меч? — предложил он.
Его меч Буцзин был выкован из ледяной стали с горы Бэйлу, и на его ножнах были выгравированы магические письмена. Если использовать оружейную технику, держа ножны в руках, можно было рассеивать жар и отгонять зло.
После недолгого молчания собеседник резко сказал:
— Не хочу. Ты хоть знаешь, кто я? И всё равно смеешь давать мне меч? Глупый… глупый!
— А кто ты? Ну дам я тебе меч — и что, съешь ты меня что ли? Не упрямься.
Тот молчал. Казалось, он и правда сгорал от лихорадки, и Цзян Чжо слышал только его прерывистое дыхание. Он дышал так тихо и неровно, что Цзян Чжо прислушивался к каждому вздоху, боясь, что его дыхание вот-вот оборвётся. На этом их разговор прекратился. Цзян Чжо позвал его ещё раз, но тот не ответил.
Позднее обездвиживающие иглы в его теле снова пробудились. Но, быть может, из-за жара в пещере боль была не такой мучительной, как в первый раз. Однако Цзян Чжо совсем обессилел — он продержался совсем недолго, прежде чем снова потерял сознание.
Когда он пришёл в себя, в пещере снова воцарилась тишина. Он повернул голову и увидел, что отверстие в стене опять открыто.
— Ты в порядке? — спросил он.
Человек за стеной был в дурном расположении духа и лишь выдавил короткое «угу». Затем он просунул руку в отверстие и приказал:
— Ешь.
Опять золотистый плод.
Цзян Чжо замялся:
— Сколько их у тебя? Я один уже съел и пока не голоден.
Рука прижала плод к его губам:
— У меня их много.
Цзян Чжо больше не стал ломаться. Как и раньше, он в несколько укусов расправился с плодом, но на этот раз он сам кончиком языка подтолкнул косточку обратно в руку кормившего его человека. Через мгновение рука снова появилась, теперь между пальцами был зажат листок.
— Это мне съесть? — спросил Цзян Чжо.
— Это тебе выпить, — последовал ответ.
Оказалось, листок был слегка вогнутым и в углублении было немного чистой воды. Но вода — не фрукт: стоит промахнуться, и она прольётся. Пальцы человека осторожно искали в темноте, сперва коснувшись его щеки.
— Мимо, — подсказал Цзян Чжо, — это щека.
Длинные пальцы чуть согнулись и медленно, будто колеблясь, скользнули к его губам. Цзян Чжо открыл рот и прихватил край листка зубами, но тот остановил его двумя пальцами.
— Не кусай, — сказал он, — это есть нельзя.
Вода тонкой струйкой стекала в рот. Она была прохладной и сладковатой на вкус. Пальцы, касавшиеся его кожи, были такими горячими, что Цзян Чжо чуть не охнул. Он глотал медленно, кадык плавно двигался, а дыхание касалось пальцев его спасителя, будто он дышал в его ладонь.
Оставшаяся вода вдруг расплескалась.
— Ещё хочешь?
Цзян Чжо посмотрел на его руку: если бы он в этой руке сжимал меч… да и вообще что угодно, всё смотрелось бы прекрасно. Вот только очень горячо — когда пальцы упёрлись ему в подбородок, они обжигали словно огонь. Наверное, Цзян Чжо смотрел слишком долго, и его собеседник вдруг резко перевернул листок и накрыл им его глаза.
— Не смотри на меня.
Цзян Чжо был пойман с поличным и не стал отпираться. На его губах появилась лёгкая улыбка:
— Позвать тебя — тебе не нравится, посмотреть на тебя — тоже не нравится. Ты меня ненавидишь?
Указательный палец человека за стеной чуть приподнялся и легко скользнул по уголку левого глаза Цзян Чжо — будто заблудился. После недолгой паузы большой палец стер капли воды с его губ. Он не ответил на вопрос, а задал свой:
— Ты сегодня всё ещё несчастен?
— Есть немного, — ответил Цзян Чжо. — Тело совсем не слушается… Ты когда-нибудь слышал про обездвиживающие иглы?
— Не слышал, — ответил тот.
— Неудивительно. Я тоже лишь вскользь слышал название.
Человек убрал листок. Казалось, он всё понял.
— В тебя воткнули иглы, поэтому ты страдаешь? Они запечатывают духовную силу?
— Странно, очень странно! — отозвался Цзян Чжо. — Когда ты вытащил меня из реки, ты что, совсем на меня не посмотрел?
Он наконец смог вернуть разговор в нужное русло. Но тот лишь равнодушно обронил:
— В последнее время я ничего не вижу. Можно сказать, слепой.
— Тогда как же ты узнал, что я в реке? — спросил Цзян Чжо.
После этих слов в пещере снова воцарилась тишина. Лишь спустя долгое время послышался ответ:
— Просто я не человек. Даже без зрения я могу узнать, что ты в реке.
Как ни странно, это объяснение успокоило Цзян Чжо. Он задумался на мгновение.
— Божества и горные духи обычно не говорят на человеческом языке. Ты призрак? — предположил он.
— Тебе страшно? — спросил тот.
— Нет, мне просто любопытно. Призраки — это сущности, полные энергии инь, они должны быть ледяными. Почему же ты такой горячий?
Покормив Цзян Чжо, тот заметно повеселел и снова заговорил в своей вчерашней манере:
— Это потому что во мне слишком много злобы, и небеса решили наказать меня, вот и обрекли на эту муку.
— Тебе ещё больно? — спросил Цзян Чжо.
— Говори со мной, — откликнулся тот.
Он больше ничего не произнёс, но оба понимали, что на самом деле он имел в виду: «Говори со мной, тогда мне не будет больно». Ведь накануне Цзян Чжо сказал то же самое.
— Эта река протекает через город Сяньинь, — вздохнул Цзян Чжо, — недалеко от школы Лэйгу, что властвует в Чжунчжоу. Ты прежде сказал, что не можешь свободно выходить — это из-за них?
— Нет, — тот явно не хотел это обсуждать и сменил тему: — Где ты ранен?
Цзян Чжо умолчал о тех трёх ударах, что Цзин Юй нанёс ему ранее, и сказал:
— В моё тело вогнали четыре обездвиживающие иглы. Моя духовная сила и внутренняя энергия запечатаны, а кости сломаны.
— Неудивительно, — произнёс собеседник.
— Что неудивительно? — спросил Цзян Чжо.
Тот прислонился к каменной стене:
— Неудивительно, что мне так мучительно.
Слова были слишком многозначны и даже походили на шутку, поэтому Цзян Чжо не принял их всерьёз. Тем временем жара в пещере спала. Обездвиживающие иглы, которые затихли было на некоторое время, снова начали отдаваться ноющей болью. Сначала заломило руки и ноги, затем грудь — ледяной холод медленно проникал вглубь костей, и Цзян Чжо начал дрожать.
— Тебе снова больно, — тут же послышался голос.
Цзян Чжо сбивчиво дышал, превозмогая боль:
— Нет, не так уж больно…
Но из-за хаотичного движения внутренней энергии его снова чуть не вырвало кровью! Эти иглы были слишком свирепыми. Он стиснул зубы и проглотил подступившую к горлу кровь.
Вдруг рука снова просунулась через отверстие, и два пальца коснулись его груди.
— Здесь? — спросил голос.
От его прикосновения внутрь проникло жгучее тепло, и Цзян Чжо сквозь ткань почувствовал, как тот ищет иглы на его теле. Неизвестно откуда он взял силы, но сумел поднять левую руку и схватить его за запястье.
— Не тут, — сердце Цзян Чжо колотилось, голова кружилась от чередования жара и холода, голос стал хриплым и низким. — Ты… ты будешь наощупь искать?
Должно быть, его вопрос был слишком резким, потому что температура в пещере вновь резко поднялась, от каменной стены полыхнуло жаром. С перехваченным запястьем, незнакомец, казалось, сдерживался.
— Отпусти сейчас же, — приказал он.
— Позвать нельзя, смотреть нельзя, касаться тоже нельзя, какой же ты властный.
Тот ловко вывернул запястье и перехватил руку Цзян Чжо, стиснув его непослушные пальцы. Даже в этот миг Цзян Чжо не мог не подумать: «Почему его рука больше моей? И почему она такая обжигающая…»
— От этих штук трудно избавиться, — сказал тот. — Ты не должен потерять сознание.
Поздно было жалеть: он сжал Цзян Чжо крепко, до боли. Жар пронзил его тело и распространился внутри, выискивая обездвиживающие иглы. Внутренняя энергия металась из стороны в сторону, будто вспугнутая стая птиц. То холод, то жар накатывали волнами — почти так же мучительно, как при первом приступе! Цзян Чжо и сам не заметил, что в какой-то момент его тело свернулось калачиком, дыхание стало прерывистым, но он не издал ни одного крика боли. Это продолжалось очень долго, и когда наконец всё завершилось, Цзян Чжо был весь мокрый от пота, словно его только что вытащили из реки.
— Ты в сознании? — спросил тот человек.
Цзян Чжо не ответил. Он был вымотан до предела, но чувствовал, что внутренняя энергия и духовная сила возвращаются, и пальцы снова слушаются. Не дождавшись ответа, тот ослабил хватку, но не отпустил полностью. Цзян Чжо хотел было что-то сказать, но увидел, как тот осторожно разжал пальцы, не отнимая их от его руки, словно хотел переплести свои пальцы с его. Голос прозвучал где-то совсем рядом, как будто он шептал ему на ухо:
— Кто здесь властный…
Сердце Цзян Чжо забилось быстрее. Он позволил этим обжигающе горячим пальцам переплестись с его, даже не пошевелившись, будто и правда был без чувств. Он никогда ни с кем не был настолько близок, и на мгновение растерялся, не зная, как в такой ситуации «с изящной непринуждённостью» начать разговор. Он хотел было притвориться, что потерял сознание, но прервавшееся дыхание его выдало.
Незнакомец собирался отдёрнуть руку, но Цзян Чжо удержал её. Подумав, он наконец выговорил:
— Спасибо.
— Отпусти.
— Ты боишься меня? — спросил Цзян Чжо.
— Это ты должен бояться меня, — ответил тот.
Цзян Чжо выдохнул, подавив волнение, и вернулся к своей обычной интонации:
— Хорошо, я боюсь…
Но пальцы другого человека вдруг напряглись, так что отчётливо проступили костяшки — он снова сжал руку Цзян Чжо. Цзян Чжо подумал, что его расстроили слова «я боюсь»:
— Тебе так трудно угодить. Бояться нельзя, не бояться тоже плохо…
Но тот вдруг резко притянул его к себе. Цзян Чжо оказался совсем близко к стене, и по звуку дыхания понял, что собеседник находится вплотную к стене с другой стороны. Если бы не эта каменная преграда, они оказались бы лицом к лицу. После долгой паузы вновь послышался его голос:
— Я ем людей.
— Что ты ешь?— переспросил Цзян Чжо. — Как?
Тот склонил голову; дыхание его было таким же обжигающим, как и тело:
— Прямо так и ем: сначала затащу тебя к себе, потом раздеру на куски и всё проглочу, вместе с кожей и костями.
Его низкий голос и медленная, размеренная речь придавали нотку опасности каждому слову.
— Горячо… слишком горячо! — выдохнул Цзян Чжо.
— Если ещё раз встретишь меня, беги подальше. Не позволяй мне прикасаться к тебе. И не смей мне улыбаться.
— А? Даже улыбаться нельзя? — удивился Цзян Чжо.
— Нельзя. Как думаешь, почему я в этой пещере? Потому что я не просто «нелюдь», я «нелюдь», который очень легко теряет над собой контроль. Улыбнёшься ещё пару раз — и я сойду с ума.
Цзян Чжо вспомнил прошлый день:
— Я знаю несколько заклинаний и печатей, которые проясняют разум и успокаивают дух.
— Любые заклинания бесполезны, — ответил тот.
— Чужие может и бесполезны, но мои — нет, — возразил Цзян Чжо.
— Твои — хуже всех, — оборвал незнакомец.
«Почему это мои хуже всех? — подумал Цзян Чжо. — Я ведь ученик школы Посо, разве я не нарисую простой талисман для прояснения разума? Раз ему это нужно, я нарисую перед уходом».
Но от мысли об уходе у него стало тягостно на душе. Он и так держался из последних сил, и постепенно снова начал проваливаться в сон. В полудрёме Цзян Чжо услышал, как кто-то спросил: «Хочешь ещё воды?», и рассеянно кивнул. Через мгновение его подбородок снова сжала рука, и несколько капель чистой воды попали в рот, облегчив сухость в горле. В этот раз он спал долго. Во сне он слышал плеск воды, и будто бы чей-то голос звал его: «Цзян Чжиинь…»
Когда Цзян Чжо снова открыл глаза, он не мог понять, который час: резкий свет его ослеплял. От удивления он резко сел — и обнаружил, что все раны исчезли, а сам он в лодке. Вдруг полог колыхнулся, и показалась одноглазая старуха.
— Гость, очнулся? — сказала она. —Выпей супчик, пока тёплый!
Цзян Чжо всё ещё был как в тумане:
— Позволь спросить…
Старуха сгорбилась и указала наружу:
— Гость разве не помнит? Ты упал в воду.
Разумеется, Цзян Чжо помнил, что упал в воду. Но ведь он лежал в пещере, а рядом был кто-то, кто разговаривал с ним. Как же он, проснувшись, очутился здесь?
Заметив его замешательство, старушка сказала:
— Я вчера ночью рыбачила, случайно заметила тебя в воде и вытащила.
Он посмотрел на свои одежды — те самые, что были на нём при падении в воду. Его невольно охватили сомнения. Но он всё же многое повидал на своём веку, поэтому не подал виду, а лишь вежливо сказал:
— Благодарю тебя, матушка. Позволь спросить, где мы сейчас?
— Это место, где река Сяньинь и Река желаний сходятся воедино. А чуть дальше по течению находится город Сяньинь, — ответила она.
«Значит, это был не сон, — подумал Цзян Чжо. — Я упал в реку Сяньинь, а выловили меня со стороны Реки желаний. Но почему же он не разбудил меня?»
Он лихорадочно соображал, но найти ответ так и не смог: Река желаний вытекала из Небесной расселины, и её русло простиралось на огромную длину. Ему оставалось лишь отложить это дело на потом и задать старухе ещё несколько вопросов.
То, что он узнал, потрясло его. Оказалось, он исчез на полмесяца, и за эти полмесяца в Сяньине произошло нечто страшное!
— Две недели назад божество города Сяньинь пало, — рассказала старуха. — А Ли Юньюань из школы Лэйгу скрыл это от старейшин и запечатал все городские ворота.
— Кто? — удивился Цзян Чжо.
Старуха вздохнула, подавая ему суп:
— Ли Юньюань, тот самый «номер два под небом». Ты разве о нём не слыхал? Теперь его везде ненавидят. Из-за того, что он запечатал ворота, погибли все жители города!
Цзян Чжо побледнел:
— Что?!
http://bllate.org/book/17320/1632899
