Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 48. Инцидент в Сяошэне. Часть IX

Глава 48. Инцидент в Сяошэне. Часть IX

До часа быка было ещё далеко, и Тао Жугу снова устроил банкет и позвал труппу актёров, чтобы как следует отпраздновать. Видя, что о нём забыли, тот самый мужик напомнил:

— Поздравляю, глава, поздравляю! Только что делать с этим мелким ублюдком?

У Тао Шэнвана было имя и фамилия, но в их устах он был лишь «мелким ублюдком», все так называли его с молчаливого одобрения Тао Жугу. Это выглядело странно: Тао Шэнван был его старшим сыном, ещё совсем юным, что могло заставить Тао Жугу так ненавидеть собственного ребёнка?

Тао Жугу был занят младенцем, поэтому лишь махнул рукой и небрежно бросил:

— Этот ублюдок глаза мозолит. Найди место, где его привязать, и не давай ему разгуливать.

Мужик кивнул, но Тао Шэнван яростно сопротивлялся, и тот, не сдержавшись, снова отвесил ему несколько оплеух:

— Что ты брыкаешься? Будешь ещё шуметь — свяжу!

Мастер Жунхуэй сложил вместе ладони и состроил благожелательную мину:

— Ты всё время его бьёшь, вот он и стал таким непокорным. Этот старый монах полагает, что молодой господин уже достаточно взрослый, с ним можно поговорить по-хорошему.

Тао Жугу, услышав это, холодно усмехнулся:

— Мастер, вы пришли поздно и не знаете нрава этого мелкого ублюдка. Он же ни доброту, ни наказания не воспринимает. Хоть говори с ним, пока язык не сотрёшь, толку не будет. К тому же он с рождения порченый, ему неведомы ни дисциплина, ни человеческая мораль.

— Почему же? — спросил Жунхуэй.

Лицо Тао Жугу помрачнело:

— Однажды я напился и избил его мать. Он вернулся с учёбы, увидел меня, но ничего не сказал, даже с улыбкой прислуживал мне, ноги мыл. А ночью, когда я крепко спал, вдруг почувствовал острую боль в шее. Открыл глаза — угадайте что? Этот мелкий ублюдок стоял с ножом, собираясь мне голову отрезать! Если бы я не проснулся вовремя, кровь бы хлынула рекой, и я был бы обезглавлен!

— Сколько ему тогда было лет? — спросил мастер Жунхуэй.

— Ещё и десяти не исполнилось! — ответил Тао Жугу. — Я тогда подумал, что он мал и что мать его испортила, потому забрал его под свою опеку и лично взялся за воспитание. Но он просто животное! Что бы я ни говорил, что бы я ни делал, он на словах со мной соглашался, а стоило мне ослабить бдительность — то яд в еду подсыплет, то ножом пырнёт! Эх, меня, уважаемого главу школы, этот гадёныш всего изранил. Вот, до сих пор остались шрамы!

Не заботясь о приличиях, он распахнул ворот, чтобы показать шрамы мастеру Жунхуэю: его грудь, бока и живот были покрыты рубцами от порезов.

— Этот старый монах обошёл все Шесть провинций, но таких детей ещё не встречал! — сокрушённо вздохнул мастер Жунхуэй. — Я внимательно осмотрел черты молодого господина и заметил, что он не очень похож на главу. Его темперамент и внешность больше напоминают род Фу из Шэньчжоу.

— Есть такая поговорка, — сказал Тао Жугу, — что племянник часто похож на дядю. Он точная копия своего дяди, Фу Сюаня!

— О? — отозвался Жунхуэй. — О господине Фу Сюане я давно слышал. Говорят, он с детства был исключительно одарённым и в Мичэне слыл выдающимся молодым талантом.

— Какой там молодой талант! — возразил Тао Жугу. — Его выгнали из дома, и много лет о нём ни слуху ни духу. Наверняка давно сдох где-нибудь в горах или полях. Такое ничтожество не стоит внимания мастера.

— Верно, — поддакнул Жунхуэй, услышав, как уничижительно тот отзывается о Фу Сюане. — Если бы он был способным, давно бы вернулся, чтобы помочь главе.

— Кто сказал, что мне нужна его помощь? — фыркнул Тао Жугу. — Даже если бы он вернулся, я бы его прогнал прочь. Мастер, вернёмся к этому мелкому ублюдку. Как у него с духовным корнем? Его можно съесть?

Мастер Жунхуэй внимательно осмотрел Тао Шэнвана:

— Возраст уже не тот, да и меж бровями я вижу зловещую ауру. Боюсь, от его употребления не будет никакой пользы. Зато духовный корень у него хорош. Интересно, он уже стал заклинателем?

— С таким коварным характером? — сказал Тао Жугу. — Да я бы никогда не позволил ему стать заклинателем! Ещё в десять лет я запечатал его духовную силу и внутреннюю энергию. Надеюсь, что она так и не пробудится до конца жизни!

— Жаль такому духовному корню пропадать, — сказал мастер Жунхуэй. — Может, отдадите его мне? Возможно, я найду ему другое применение.

Тао Жугу был немного разочарован тем, что есть его бесполезно, но эти слова вновь разожгли в нём интерес.

— Какое применение? — с любопытством спросил он.

— У этого старого монаха есть один тайный метод, — сказал мастер Жунхуэй. — Человека нужно сорок девять дней вымачивать в бальзаме, приготовленном из пилюль горлянки, порошка из журавлиных костей и измельчённых трупных цветов, а затем напоить водой с десятью ядами. Этот способ может очистить душу и перековать сознание. Если использовать его на обычном человеке, он станет лишь марионеткой или ингредиентом для лекарства, но молодой господин может стать первоклассным живым котлом для эликсиров.

— Тогда чего мы ждём? — сказал Тао Жугу. — Забирайте его и вымачивайте прямо сейчас!

Мастер Жунхуэй покачал головой:

— Спешка ни к чему. Пилюли и порошок достать легко, но трупный цветок — большая редкость. Кроме того, нужен ещё один ингредиент.

Тао Жугу не терпелось отослать Тао Шэнвана.

— Какой ингредиент? — спросил он. — Говорите, мастер.

— Этот ингредиент главе хорошо знаком, — ответил мастер Жунхуэй. — Это ты сам!

Тао Жугу протрезвел в одно мгновение:

— Что?!

Рука мастера Жунхуэя была быстрее молнии: как только Тао Жугу дёрнулся, собираясь бежать, она вонзилась ему в грудь! Кровь брызнула во все стороны. Растрёпанный Тао Жугу схватился за грудь и в ужасе завопил:

— Мастер, мастер! За что?!

— За что? Как и ты, я действую ради самого себя.

Ноги Тао Жугу подкосились, он упал и не смог подняться.

— Люди! — вопил он, ползая по земле. — Скорее, кто-нибудь…

Мастер Жунхуэй пнул его:

— Идиот! Ты уже давно по моему совету перебил всех своих приближённых. Снаружи никого нет. Кого ты зовёшь? Никто не придёт!

— Я… я по доброте… приютил тебя… — простонал Тао Жугу, хватаясь за сердце и корчась от боли.

Мастер Жунхуэй расхохотался:

— Приютил меня? Я пришёл сюда за тобой! Старик Фу был настоящим глупцом, отдать школу Шэньчжоу такому идиоту как ты! Лучше бы он уничтожил её! Знаешь, кто я? Я — Жунхуэй! Ха-ха-ха… Я все эти дни расстилался перед тобой, неужели ты и правда возомнил себя героем?

Он бил и пинал Тао Жугу, пока тот не испустил дух, повалившись на землю как куча грязи. Люди вокруг оцепенели от ужаса, а затем повскакивали и с криками бросились бежать. Но двери были заперты, сколько они ни стучали и ни молили о пощаде, всё было напрасно.

Тао Шэнван тоже остолбенел, но вскоре взял себя в руки. Он вырвался, выплюнул кляп и юркнул под стол, что-то ища среди разбросанной посуды.

— Мой брат! — он схватил мальчика-слугу. — Где мой брат?!

Слуга дрожал от страха и, не успев ответить, тоже рухнул замертво. Когда он упал, Тао Шэнван увидел у него на спине кровавую дыру! Каким бы смелым он ни был, он всё же оставался всего лишь подростком и от вида этой раны пришёл в ужас. Пол и стены зала уже были залиты кровью. Он спрятался под столом и сидел там, пока крики постепенно не стихли.

Через некоторое время воцарилась полная тишина. У Тао Шэнвана дрожали руки и ноги, он свернулся калачиком, словно желал вжаться в пол и исчезнуть.

— Мама… — шептал он, сам того не осознавая, — мама…

Мать не пришла за ним, но перед его глазами появилась пара ног. Их хозяин наклонился и сказал:

— Молодой господин, ты ищешь своего младшего брата?

Тао Шэнван судорожно кивнул и увидел, как мастер Жунхуэй с улыбкой протягивает ему ребёнка, а затем…

Что-то упало на пол, раздался звук, похожий на треснувший арбуз, и брызги залили ему лицо. Кровь в жилах Тао Шэнвана заледенела. Казалось, он закричал, но из горла вырвался лишь жалкий писк. Перед глазами потемнело, и он потерял сознание.

Когда Тао Шэнван очнулся, он лежал на кровати. Его руки и ноги были ледяными. Решив, что ему приснился кошмар, он позвал:

— Мама… мама…

— Ты уже такой взрослый, а все маму зовёшь, — раздался голос. — Какой же ты никчёмный!

Узнав голос, Тао Шэнван задрожал всем телом и машинально закрыл голову руками:

— Нет… я не хочу…

— Не хочешь? — сказал тот.

— Думаешь, мир устроен так, что если не хочешь чего-то, этого не случится? Ха, размечтался! Запомни: злодеев в мире больше, чем шерстинок у быка. Чем больше ты чего-то боишься, тем меньше следует показывать это другим. Ведь стоит им узнать о твоём страхе, и они будут использовать его, чтобы манипулировать и издеваться над тобой.

Договорив, он сорвал одеяло и стащил Тао Шэнвана с кровати:

— Открой глаза! Раз дело уже до этого дошло, чего тебе ещё бояться? Посмотри на меня! Отныне я твой шифу!

Тао Шэнван рыдал и отчаянно пытался вырваться:

— Отпусти! Отпусти меня! Я не хочу, чтобы ты был моим шифу…

Мастер Жунхуэй с силой ударил его по лицу:

— Что я только что сказал? Ты ни слова не понял!

— А я сказал, — ответил Тао Шэнван, — что я не хочу…

Мастер Жунхуэй отвесил ему ещё одну затрещину, но Тао Шэнван, словно взбесившись, вцепился в его рукав и закричал:

— Ты не даёшь мне говорить, но я всё равно скажу! Я не хочу, не хочу, не хочу! Я никогда не соглашусь стать твоим учеником!

Его лицо было всё в слезах и соплях, грудь тяжело вздымалась. Он желал, чтобы его забили до смерти. Ему было всего четырнадцать, но жизнь казалась ему бессмысленной: его окружали одни злодеи, мать умерла, младший брат тоже погиб, так зачем ему оставаться на этом свете? Он и так уже давно не хотел жить!

— Ты и правда плоть от плоти Тао Лаосаня, — сказал мастер Жунхуэй. — Ничему не научился, кроме как истерики закатывать. Думаешь, я не осмелюсь тебя убить?

Он потащил Тао Шэнвана к столу и схватил горсть пилюль.

— Раз ты так жаждешь смерти, я исполню твоё желание.

С этими словами он запихнул пилюли в рот Тао Шэнвану. Они тут же растаяли, и горькая, вяжущая жидкость стекла в горло. Тао Шэнван попытался вызвать рвоту, но ничего не вышло. Вскоре всё его тело охватил нестерпимый зуд, словно его заживо грызли полчища муравьёв. Тао Шэнван отчаянно чесал руки, катаясь по полу.

— Что ты мне дал?! — выкрикнул он, корчась в муках.

Не обращая на него внимания, мастер Жунхуэй просто уселся на кушетку, взял книгу и стал читать. Некоторое время Тао Шэнван терпел, но чем сильнее он чесался, тем нестерпимее становился зуд.

— Хочешь убить, так убей сразу! — заорал он. — Ты скотина, псих! Убей меня… а-а-а!

Но как бы он ни кричал, как бы ни бранился, мастер Жунхуэй не отзывался. Тао Шэнвана бросало то в жар, то в холод, он расцарапал руки до крови.

— Скотина! Скотина!!! — обливаясь слезами, он выкрикивал проклятия. — Почему ты не убьёшь меня сразу?! А-а-а! Я убью тебя!

Ещё некоторое время спустя он начал кланяться Жунхуэю, ударяясь лбом о пол, и умолять:

— Пощади! Я буду слушаться! Сделаю всё, что скажешь! Шифу, шифу!

Эта пытка длилась до рассвета. Тао Шэнван был совершенно измождён, словно душа покинула тело, он едва держался на последнем дыхании. Он то терял сознание, то приходил в себя. Он не знал, сколько времени прошло, но когда очнулся вновь, уже снова лежал на той же кровати.

— Неплохо, — сказал мастер Жунхуэй, — на этот раз ты не звал мать, это уже успех. Вставай, у тебя есть дела.

— Да, шифу, — ответил Тао Шэнван.

С тех пор он стал учеником Жунхуэя и выполнял всё, что тот ему приказывал. Через несколько дней он узнал, что незадолго до этого прежний прислужник, помогавший Жунхуэю с лекарствами, скончался, и мастеру как раз нужен был новый. В ту роковую ночь Жунхуэй заметил, что хоть Тао Шэнван и не достиг просветления, у паренька хороший духовный корень, поэтому решил взять его в ученики. Происхождение мастера Жунхуэя было окутано тайной, и он не говорил, к какой школе принадлежит. Тао Шэнван почти ничего о нём не знал, лишь то, что тот бывал в Мичэне и хорошо знал местные обычаи. После смерти Тао Жугу они не задержались в том городке, а собрали немного денег и отправились странствовать. У мастера Жунхуэя не было чётких целей — он просто шёл, куда ноги несут, и делал, что вздумается. Тао Шэнван, следуя за ним, расширял кругозор и понемногу узнавал внешний мир.

Однажды они остановились в одной деревушке. Когда Тао Шэнван пошёл за водой, у колодца он встретил девушку — та была примерно одного с ним возраста, милая и изящная. Молодые люди не обмолвились и словом, а только обменялись взглядами. На следующий день Тао Шэнван снова пришёл за водой в то же время и опять встретил её. Набрав воды, девушка застенчиво улыбнулась и уступила ему место.

— Спасибо, — тихо сказал он, взявшись за деревянное ведро.

— Пожалуйста. Ты здесь недавно? — спросила она.

Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, Тао Шэнван ответил:

— Да, я только вчера прибыл.

— Вот почему я тебя не знаю, — сказала она, поднимая ведро с водой.

Пройдя немного, девушка обернулась и, слегка покраснев, бросила:

— До завтра.

Пережив столько бед, Тао Шэнван давно не сталкивался с добротой. Он застыл, не зная, что сказать — «спасибо» или «хорошо». Когда он наконец опомнился, девушка уже исчезла из виду.

Вернувшись домой, он не смел выдать ни малейшего волнения, как обычно вскипятил воду и приготовил еду. За столом мастер Жунхуэй, по обычаю, велел ему есть первым. Он съел пару кусочков, после чего Жунхуэй дал ему флакон с пилюлями, которые он тоже без колебаний проглотил.

— Ты даже не спросил, что это, — сказал мастер Жунхуэй. — А если бы умер?

— Шифу мне и отец, и мать, — ответил Тао Шэнван. — Какой родитель причинит вред своему ребёнку?

В устах другого это прозвучало бы безобидно, но в его словах таилась горькая насмешка: его родной отец был воплощением зла и причинил ему немало страданий.

— Ты хитёр, но тратишь ум на такие пустяки, — сказал Мастер Жунхуэй, взяв палочки. — Однако в последнее время ты был послушным, так что это — твоя награда. Ты ведь давно хочешь достичь просветления и стать заклинателем? Съев это и следуя моим указаниям, ты скоро сможешь начать совершенствоваться.

Тао Шэнван действительно давно мечтал стать заклинателем, и сердце его забилось чаще:

— С-спасибо, шифу!

— Не стоит благодарить меня, — сказал мастер Жунхуэй. — Это лекарство — заслуга твоих отца и брата. Что ты так смотришь на меня? Догадался? Да, эти пилюли сделаны из них.

Не дослушав, Тао Шэнван на четвереньках бросился к двери, и его вырвало. Мастер Жунхуэй расхохотался:

— Я видел, как ты тосковал по младшему брату, поэтому специально приготовил тебе сюрприз. Ну как, понравилось?

Тао Шэнван изверг все, что только что съел. Голова его кружилась, всё плыло перед глазами. И тут он услышал голос Жунхуэя:

— Ты каждый день в одно и то же время ходишь за водой, потому что та девушка милая и добрая?

— Хватит! — закричал Тао Шэнван.

— Я вижу, в вас пробуждаются чувства, первая любовь так чиста и невинна… — продолжил мастер Жунхуэй. — Может, завтра пригласим её к нам…

— Хватит! Замолкни! — в бешенстве кричал Тао Шэнван. — Я ненавижу её! Ненавижу, слышишь?! Я ненавижу всех на свете! Я ненавижу… ненавижу мать! Зачем она меня родила? Зачем привела в этот мир?!

Он распахнул дверь и бросился бежать. Но бежать ему было некуда — в этом мире не было для него места. Он не смел подойти к колодцу и не смел больше видеться с той девушкой. Он бежал долго, пока наконец не рухнул на землю, обессилев. Мастер Жунхуэй уже стоял там, заложив руки за спину, и любовался луной. Казалось, он давно ждал его. Услышав, как парень упал, он просто спросил:

— Набегался?

— Почему я? — воскликнул Тао Шэнван, захлёбываясь слезами. — Почему именно я? Отпусти меня, я больше не хочу следовать за тобой. Найди кого-нибудь другого! Прошу тебя!

Мастер Жунхуэй обернулся. Обычно, когда он смотрел на Тао Шэнвана вот так, прищурив глаза, он лишь изображал сострадание, но сейчас в его взгляде читалась искренняя жалость.

— Я же тебе уже говорил, — вздохнул он, — хочешь ты или не хочешь, не имеет значения. Встань, вытри слёзы и заруби себе это на носу. С этого дня я больше не хочу видеть тебя таким ничтожным!

— А раз ты хочешь, я обязан?! — выкрикнул Тао Шэнван.

— Именно так, — сказал Жунхуэй. — Недоволен? Это ничего не меняет. Мир подчиняется силе. Разве твоя мать хотела выходить замуж за Тао Жугу? Твой брат хотел, чтобы ему в день его рождения разбили голову? Они не хотели, но кто спросил их? Ты спрашиваешь, почему именно ты? Что тут непонятного, потому что я сильнее тебя! Пока я сильнее, я могу унижать тебя, издеваться над тобой, а могу и убить тебя!

— Разве слабость лишает человека права жить в этом мире? — роптал Тао Шэнван. — Разве сила обязывает издеваться над другими? Это извращённая логика! Моя мать говорила, что поистине сильные люди не получают удовольствия от унижения слабых!

— Думаешь, она была права? — холодно сказал Жунхуэй. — Вспомни-ка, что с ней стало в итоге! А знаешь ли ты, что у неё на самом деле был дар? Если бы ей позволили совершенствоваться, она бы не попала в лапы Тао Лаосаня!

Тао Шэнван зажал уши руками:

— Ты всё время говоришь о совершенствовании! Но что оно меняет? Все люди, даже заклинатели, слабее богов. Значит, никому нет смысла жить?!

Похоже, он задел больное место: мастер Жунхуэй пнул его так сильно, что он отлетел в сторону. Его снова вырвало, но ему было всё равно, смерть его не пугала. Тао Шэнван расхохотался, подражая Жунхуэю:

— Старый лысый осел, я попал в точку!

Мастер Жунхуэй схватил его и дважды ударил по лицу.

— Ублюдок! — прошипел он. — Я учу тебя истине, а ты упираешься! Убить тебя мало! Твоя мать и правда родила ничтожество!

Тао Шэнван уже не обращал внимания на его оскорбления:

— Ну и что с того, что я ничтожество? Таких в мире полно, за всеми не уследишь! Слушай, старый осел, я скажу тебе правду: даже если можно было бы повернуть время вспять, моя мать всё равно не стала бы заклинателем, потому что не хотела! Ей это было неинтересно! В её смерти виновата не она, а тот ублюдок Тао Лаосань! Это он выбрал неверный путь! Только он заслуживал смерти! Не смей судить мою мать, что ты о ней вообще знаешь? Единственный человек, который вправе принимать за неё решения, это она сама!

Он выпалил всё на одном дыхании и, обливаясь слезами, закричал, обращаясь к небу:

— Я тоже хотел бы, чтобы моя мать стала заклинателем, чтобы она не вышла за Тао Лаосаня и не родила меня! Но что я могу сделать? Что я могу?!

Мастер Жунхуэй отпустил его и отступил на пару шагов.

— Эти слова… — пробормотал он, — это она тебя им научила? Она и правда… неисправима!

Тао Шэнван продолжал плакать, а мастер Жунхуэй сделал ещё несколько шагов назад, схватившись за голову:

— Она до самой смерти так и не поняла: если люди живут, как муравьи, их будут только топтать! Она была глупа, и ты тоже. Вы оба ничего не понимаете…

Он внезапно развернулся и ушёл, оставив Тао Шэнвана одного. Тот плакал ещё какое-то время, а потом, увидев, что Жунхуэй не возвращается, побежал в противоположную сторону.

К утру он добрался до деревни. Точнее, до руин, что от неё остались. Мастер Жунхуэй сидел на краю колодца, держа в руках деревянное ведро.

— Что ты… — у Тао Шэнвана в горле пересохло, он бросился к нему и схватил за грудки. — Зачем ты это сделал?! Они тебе мешали? Они сделали что-то плохое?!

— Я размышлял всю ночь, — сказал мастер Жунхуэй, — и решил, что нужно показать тебе, что твоя мать была неправа.

У Тао Шэнвана стучали зубы:

— Ты… ты настоящее животное…

— Снова ошибаешься, — спокойно ответил мастер Жунхуэй. — Не я животное, а они. Подобные им слабаки и есть всего лишь животные.

Тао Шэнван обхватил себя руками. День был солнечный, но ему было холодно, холоднее, чем когда-либо.

— Ужасно… — выговорил он, — да кто ты такой в конце концов? Ты… ты слишком ужасен!

— Кто я? — усмехнулся мастер Жунхуэй. — Хм, я — Жунхуэй. Это всё, что тебе нужно знать.

Он встал, раздавил ведро ногой и с той же добродушной улыбкой, с какой убивал людей, сказал:

— Но тебе запрещено называть меня по имени. Ты должен называть меня «шифу». Я помогу тебе пробудить духовную силу и научу совершенствоваться.

— Я не хочу! — закричал Тао Шэнван. — Я не пойду с тобой!

— Если хочешь уйти, не проблема, — сказал Жунхуэй. — Только сначала убей меня. Пока ты не сможешь меня убить, я буду оставаться твоим шифу.

С этими словами он подхватил Тао Шэнвана и пошёл прочь.

Десять лет спустя Тао Шэнван наконец завершил обучение. Но никто не знал, что день его выхода был днём смерти его наставника. Он обошёл все горы Шести провинций, пытаясь разыскать школу Жунхуэя, но, к его удивлению, кроме него самого никто даже не слышал этого имени. Тао Шэнван ощутил одиночество, но вскоре оно рассеялось: на берегу Реки желаний он встретил пропавшего много лет назад дядю по материнской линии. Этот дядя, которого звали Фу Сюань, был полной противоположностью Жунхуэю — он относился к нему чрезвычайно хорошо. Тао Шэнван стал служить ему, и в благодарность за усердный труд дядя отыскал для него один тайный метод, с помощью которого можно было воскресить его мать и брата. Для этого нужно было лишь вырвать сердце человека. Для Тао Шэнвана это было проще простого.

Ведь первым делом Жунхуэй научил его вырывать сердца у людей.

http://bllate.org/book/17320/1636109