Дун Цяо едва мог сдержать улыбку. Он дважды слегка кашлянул, отвернулся и попытался совладать с собой: «Интересно, зачем вы меня искали».
«Я хочу отвезти тебя в одно место. У Жэньцзинь опустил голову и посмотрел на свой телефон. Он улыбался, когда произносил эти слова, но его в его тоне ощущалась некая небрежность: «Ты узнаешь, когда мы доберемся».
«Хорошо». Дун Цяо глубоко вздохнул, но набрался смелости повернуть голову, чтобы открыто посмотреть на У Жэньцзиня. Мужчина держал телефон обеими руками, его тонкие пальцы летали по экрану. Эти непринужденные движения выглядели очаровательно.
Машина выехала за город и теперь медленно удалялась от него все дальше и дальше. На обочине больше не было видно зданий, и даже уличные фонари встречались редко. Смеркалось, последние лучи заходящего солнца на горизонте поглощала тьма. Дун Цяо все больше и больше нервничал. Он не смог сдержать дрожь и спросил: «Президент У, и все же, куда мы едем?»
После того, как У Жэньцзинь ответил на очередное сообщение У Шаовэня, он наконец поднял голову и посмотрел на Дун Цяо. Мужчина все еще красиво улыбался, но в этот момент от его улыбки Дун Цяо почувствовал себя немного похолодевшим: «Ты же видишь дорогу перед собой? Разве это не выглядит знакомо? У Жэньцзинь покачал головой и вздохнул: «Похоже, у тебя не очень хорошая память, это не хорошо».
В сердце Дун Цяо росло предчувствие, которое становилось все яснее и яснее. Он закусил губу: «Президент У, я внезапно вспомнил, что у меня назначена кое с кем встреча. И я ожидаю звонок, чтобы уточнить время. Давайте поедем в это место в другой день».
«Кажется, ты вспомнил дорогу?» У Жэньцзинь потянулся и выхватил телефон из рук Дун Цяо, слегка перевернув его запястье. Он зажал мобильный между пальцами, вращая его снова и снова: «Я думал, что у меня репутация человека, который хорошо защищает своих, независимо от того, правы они или нет. Изначально я предполагал, что раз уж у кого-то хватило смелости запугивать моих людей, то у них должен быть некоторый опыт. Я и не думал, что в этом мире есть люди, неспособные отличить незначительное от серьёзного, достоинства от недостатков. Они сами словно муравьи, барахтающиеся в грязи. И ползая в этой грязи, они желают утащить вниз летящего лебедя…»
Он посмотрел прямо в глаза Дун Цяо, и его лицо потемнело, открыв очень саркастический взгляд: «Ты вполне способен».
Дун Цяо начал дрожать всем телом. Он не знал, злится он или напуган. Парень попытался толкнуть дверь машины, но не смог ее открыть. Он обернулся и начал умолять У Жэньцзиня, его голос был полон слез: «Я знаю, что был неправ. Я не хотел ничего плохого. Президент У, я действительно думал, что Шаовэнь сел в машину команды. Я правда видел, как он ушел вперед. Я не знаю, что вам сказал Шаовэнь, но я могу опровергнуть его слова. Президент У!»
У Жэньцзинь усмехнулся и передал телефон Дун Цяо Гуань Цицзюню, находящемуся за рулем: «Ты думаешь, что я офицер полиции, ведущий расследование, который обязан получить показания обеих сторон и найти ключевые доказательства, чтобы закрыть дело? У меня свой способ узнать правду, и мне не нужно верить словам виновного. Знаешь, как нелепо ты выглядишь сейчас? Ты смешнее всех клоунов, которых мне довелось когда-либо видеть. Что заставляет тебя думать, что у тебя будет шанс появиться перед У Шаовэнем? Потому что он наивнее и глупее тебя?»
«Довольно», — он прервал намерение Дун Цяо защитить себя, — «не говори слишком много, это очень раздражает. Откровенно говоря, я не тот человек, который мстит десятикратно или стократно. Я честен и отвечаю точно, ни баллом больше, ни баллом меньше. Я просто позволю тебе испытать сегодня то, что ты сделал с У Шаовэнем».
Когда авто прибыло на место проведения вчерашних съемок, Гуань Цицзюнь вытащил из машины Дун Цяо. Он перестал молить о пощаде и начал ругаться: «Парочка отвратительных пидоров, чтоб вы подхватили СПИД и всякую другую венерическую дрянь, чтоб вас покрыли язвы по всему телу, чтоб вы сдохли и никто не позаботился о вас после смерти!»
У Жэньцзинь проигнорировал проклятья, бросил ему новенький телефон без карты и очень весело произнес последние наставления из окна авто: «Дерзай, удачи! Спускайся осторожно, чтобы не сорваться со скалы и не замерзни ночью. Будь хоть немного полезным и не втягивай меня в уголовное дело». После паузы он добавил: «Хотя это и не имеет особого значения».
Машина снова завелась. Дун Цяо закричал, схватил камень и швырнул его в удаляющийся автомобиль, но промахнулся и мог только смотреть, как камень падает на землю. Он присел на корточки, на мгновение почувствовав страх и раскаяние, и не смог сдержать слез.
Гуань Цицзюнь взглянул в зеркало заднего вида: «Президент У, вы правда собираетесь оставить его вот так? На случай, если действительно что-то произойдет…»
«Тебя это беспокоит?» У Жэньцзинь приподнял бровь: «Когда ранее ты предлагал мне вырезать чье-то сердце, разве ты не был настроен решительно? Я думал, что мой умный и способный помощник уже давно перестал принимать близко к сердцу эти одну-две человеческие жизни!»
По тону голоса Гуань Цицзюнь понял, что президент У все еще в плохом настроении, поэтому закрыл рот и не произнес больше ни слова.
Когда они подъехали к вилле, прежде чем выйти из машины, У Жэньцзинь все же добавил: «Отправь несколько человек следить за местоположением Дун Цяо».
«Стоит ли нам позаботиться о том, чтобы он не позвонил в полицию?»
«Это не проблема. Ситуация незначительна и ее можно контролировать. Когда придет время, это будет война за общественное мнение. Мы также сможем немного повысить популярность У Шаовэня в процессе, и это хорошо». У Жэньцзинь махнул рукой, не особо заботясь об этом.
Когда он вошел в дом, У Шаовэнь сидел на диване и читал книгу, настолько сосредоточившись, что даже не взглянул на мужчину, пока тот не подошел. У Жэньцзинь вырвал книгу из его рук и швырнул на диван, затем взял его за руку и сильно ее укусил.
У Шаовэнь позволил ему кусаться, не одергивая руку, он просто выглядел немного озадаченно, вероятно, думая, что это какой-то новый способ флиртовать.
У Жэньцзинь был зол, он обошел подлокотник и сел рядом, постукивая парня по лбу: «Я спросил тебя утром, когда ты вернулся, почему ты мне не ответил?»
У Шаовэнь моргнул, взял руку мужчины и осторожно укусил ее клыками, оставив два неглубоких следа от зубов. У Жэньцзинь резко убрал руку и холодно сказал: «Отвечай на мой вопрос».
«В то время я думал о других вещах». Я сожалею о том, что я не позвонил. Ты бы приехал и забрал меня, утешительно бы обнял или поцеловал, а затем мы бы немного поболтали и пошли спать вместе.
«Вчера вечером, почему ты мне не позвонил?»
Только после того, как этот вопрос был задан, У Шаовэнь отреагировал. У Жэньцзинь, похоже, уже знал, что произошло прошлой ночью, поэтому он справедливо пожаловался ему: «Сначала я хотел позвонить, но разве ты не говорил, что почувствуешь себя некомфортно, если тебя разбудят ото сна? Я боялся потревожить твой сон, поэтому не решился позвонить. Позже я узнал, что ты в это время еще не спал. Как жаль, правда?»
«Жаль мою задницу! Пробуждение, о котором я говорил, — это не такое пробуждение». У Жэньцзинь нашел человека перед ним жалким и раздражающим, из-за чего ему хотелось строго отругать его. Но он также немного винил себя: «Кроме того, если ты не мог позвонить, ты мог бы написать. Я бы увидел сообщение, если бы не спал».
«Но у сообщений тоже есть звук уведомления! Что, если бы оно разбудило тебя?»
У Жэньцзинь больше не хотел его слушать. Он схватил молодого человека за голову и яростно поцеловал. Этот поцелуй отличался от обычного нежного поцелуя. Кончик его языка, атакуя, проскользнул между зубами парня, его губы сильно терлись о губы У Шаовэня, и время от времени он использовал зубы, чтобы осторожно совершать карательные укусы.
Поцелуй уже завершился, а У Шаовэнь все еще находился в оцепенении, пытаясь отдышаться. У Жэньцзинь успокоил дыхание, тихо встал и вынес вердикт: «Чтобы наказать тебя за то, что ты не взял на себя инициативу позвонить мне, когда возникли проблемы, я не буду компенсировать тот вчерашний день, несмотря на то, что пообещал тебе ранее».
У Шаовэнь удивленно посмотрел на него: «Но ведь ты сам сказал не беспокоить тебя, когда спишь».
«Хорошо». У Жэньцзинь иногда чувствовал, что не может общаться со слишком простыми и невежественныи людьми. У него был тонкий и чувствительный ум, но он постоянно сталкивался с ситуациями, когда его злили, при этом другая сторона совершенно не осознавала это: «Даже если ты не можешь позвонить мне, разве у тебя нет никого, к кому ты мог бы обратиться за помощью? Ты мог бы позвонить своему помощнику Ци Юэ, тете Чжоу, дяде Ли, своему учителю танцев, главе агентства и даже по номеру 110, чтобы вызвать полицию. Ты мог бы позвонить стольким людям. Сколько номеров записано в адресной книге твоего телефона? Почему ты не позвонил? Почему ты по глупости вернулся один, а? Ответь мне».
Хотя он не чувствовал, что знает У Шаовэня очень хорошо, но он все же мог ясно видеть самоуничижительные и самопренебрежительные качества, укоренившиеся в костях этого парня, мог видеть, что он всегда подсознательно чувствовал, что в нем нет ничего важного, что он старался не беспокоить других, что не привык просить о помощи.
У Жэньцзинь не был настолько высокомерным, чтобы думать, что может изменить людей, но ему нравилось, когда люди доверяли ему и полагались на него, так что это было то, за что мужчина все еще был склонен бороться.
У Шаовэнь был ошеломлен этим вопросом. Он открыл было рот, чтобы что-то объяснить, но в итоге ничего не сказал, лишь мягко кивнул: «Ладно, я запомню».
«Запомнишь что?»
«Позвонить по номеру 110, чтобы вызвать полицию».
У Жэньцзиню тут же захотелось прижать его и укусить снова. Он сдержал свое сердце, сделал два мягких вдоха и повторил слово за словом: «Если ты столкнешься с чем-то в будущем, позвони мне как можно скорее».
«Но ночью… ты…»
У Жэньцзинь замолчал, на мгновение засомневался, а затем неторопливо сказал: «Я очень боюсь, что кто-то издаст звук рядом со мной ночью, и больше всего я боюсь звука шагов, идущих к моей кровати. Что касается ночных звонков и тому подобного, это не имеет значения».
Сердце У Шаовэня слегка дрогнуло. Он ощутил, что может сопереживать этому необъяснимому страху, потому что он сам к нему привык. Его тоже часто будил звук шагов, приближающихся к его кровати. Для него подобные шаги олицетворяли боль, которая была непредсказуемой, но которой суждено было скоро прийти к нему.
Но почему У Жэньцзинь боялся этого?
Часто ли ему раньше причиняли боль посреди ночи?
У Шаовэнь посмотрел на мужчину с некоторым замешательством. У Жэньцзинь слегка поднял голову и встретился с его искренним и озадаченным взглядом.
«Не смотри на меня такими глазами». У Жэньцзинь поднял руку и закрыл глаза, затем наклонился и поцеловал его в лоб: «Тебе интересно узнать причину? Но я тебе не скажу».
Когда он произнес первую часть фразы, в его голосе, казалось, было какое-то давно сдерживаемое негодование и одиночество. Хотя он закончил говорить веселым и легким тоном, У Шаовэнь каким-то образом заметил это.
http://bllate.org/book/17341/1625995
