Готовый перевод When I save the world, I always get confused about the heroes / Когда я спасаю мир, то всегда путаюсь в героях: Глава 31

Наследник принца вытер пот со лба. Он верил, что, если бы взгляды могли убивать, он бы сейчас точно был мертв без места для погребения.

Два ряда солдат были с головы до ног закованы в доспехи, даже лиц не было видно. Способ держания меча больше походил на японский — двумя руками, подняв оружие у правого плеча. Двадцать-тридцать человек разделились на три отряда, центральный выдвинулся вперед, а фланги сохраняли равновесие.

Желая загладить предыдущую ошибку, наследник неожиданно проявил героизм, бросился вперед и нанес сильный удар мечом сверху вниз.

Раздался громкий лязг, но атакованный остался стоять неподвижно, а нападавший почувствовал острую боль в основании большого пальца.

Наследник взвыл:

— Уууу, учитель, спасите, мне так больно!

С криками он оттолкнул Лу Сяофэна и Лю Сяо в стороны, пробил себе дорогу посередине и отступил назад.

Симэнь Чуйсюэ искоса посмотрел на владыку города Е:

— Твой ученик?

Тот, кто использует меч как топор.

Е Гучэн медленно произнес:

— Непутевый ученик.

Наследник обхватил его маленькое тело, дрожа. Владыка города Е использовал всю свою выдержку, чтобы не пнуть его ногой.

Симэнь Чуйсюэ подумал: «Похоже, пока не стоит заводить учеников. Если бы талантливый попался, то еще куда ни шло, но столкнуться с таким глупцом… Нет, даже представить страшно».

Жуань Цинъюй оттащил Ци Чжу назад:

—Они не боятся огня.

Ци Чжу кивнул:

— Я знаю, — и продолжил идти вперед, вступая в реальный бой.

Трое закованных в доспехи солдат окружили Ци Чжу со всех сторон. Любые контратаки были бесполезны. Ци Чжу нахмурился — эти доспехи были уж слишком прочными.

Слаженные действия Лу Сяофэнв и Хуа Маньлоу были поистине безупречны. «Плывущие облака, скрываемые рукавами» и «Проницательный удар пальцем» визуально были довольно красивыми приемами, но оба этих приема в основном защитные, поэтому они тоже не получили преимущества. Лю Сяо неподалеку от них также сражался один против троих.

Жуань Цинъюй внимательно наблюдал за ходом боя.

Наследник спрятался за ним:

— У этих парней вообще нет никакого дыхания, и они все еще живые люди?

Жуань Цинъюй вместо ответа спросил:

— Ты уверен, что они живые?

Наследник задумался, глядя на методично и упорядоченно наступающих закованных солдат. Их доспехи, казалось, были выкованы из стальных пластин. Человек, полностью покрытый стальными пластинами — откуда бы у него взяться силе для боя?

Только он подумал об этом, как увидел, как Ци Чжу ударом ноги сломал шею одному из солдат. Без передышки он двумя руками схватил атакующего слева, всем телом взмыл в воздух и последовательно опрокинул нескольких человек.

Солдат, которому только что сломали шею, просто поправил ее руками, поставил на место и продолжил бой.

Наследник вздрогнул:

— ...Теперь я уверен, что они не живые.

Несколько человек продолжали схватку на поле боя. Часть закованных солдат, воспользовавшись тем, что остальные сковали бойцов, вышли из строя и направились прямо к Жуань Цинъюю и другим.

Двое воинов совместно атаковали Жуань Цинъюя, а остальные нацелились на тех, кто был за ним.

Окруженный Жуань Цинъюй, естественно, больше не мог защищать тех, кто был сзади.

Таким образом, трое солдат направились прямо к наследнику принца.

Лю Юйхэнь и молодой монах поспешно оттолкнули двух детей за свои спины и вышли навстречу врагу.

Короткие схватки, звонкие звуки столкновения металла…

Е Гучэн и Симэнь Чуйсюэ испытывали сложные чувства — вероятно, с тех пор как они себя помнят, это был первый случай, когда их защищали, прикрывая собой.

Копье нашло брешь и устремилось вперед. Е Гучэн уже собирался выхватить меч, когда его резко оттолкнули в сторону. Наследник крикнул:

— Разве не видишь опасности? Прочь с дороги!

Сказав это, он больше ни на что не отвлекался, поперек клинка блокировав этот удар копьем.

Владыка города: «...Непутевый ученик».

Потрогав грудь, он неожиданно почувствовал себя неплохо. Ладно, на этот раз он его прощает.

Симэнь Чуйсюэ сказал:

— Отрубайте им головы.

Ци Чжу тут же крикнул:

— Наследник!

Наследник понял намек и перекинул ему свой меч:

— Отойдите!

Выкрикнув это, он подпрыгнул в воздух и нанес мощный удар сверху вниз.

Как рябь по поверхности воды, в местах, куда падал свет, разлетались кровавые брызги.

Несколько человек на поле боя также были отброшены силой удара. Головы солдат посыпались на землю, и сцена вышла довольно кровавой.

Симэнь Чуйсюэ, подняв голову, сказал:

— Жаль, что он не использует меч.

Е Гучэн кивнул в знак согласия.

Один меч обладал потенциалом сметать тысячи войск, но знающий человек сразу видел, что удар наследника принца был сделан лишь с использованием силы. Меч в его руках был лишь инструментом, а не оружием.

— Фух~ — молодой монах глубоко выдохнул, размышляя о важности усердных тренировок.

С проблемой наконец разобрались, и несколько человек приготовились идти дальше. Перед позицией солдат находились ворота. Что ждало за ними после открытия — было неизвестно.

Лю Сяо почувствовал стремительный ветер сзади, обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть копье, летящее в него с такой огромной скоростью, что у не было шансов уклониться.

Даже при его исключительной выдержке, ощущение приближающейся смерти заставило его ладони покрыться холодным потом.

Дверь распахнулась, и стремительный поток воздуха встретил внезапно вылетевшее из ниоткуда копье, расколов его от острия до основания на несколько частей, которые упали прямо перед ногами Лю Сяо.

Услышав шум, остальные обернулись и увидели сломанное копье на земле и закованного в доспехи солдата у стены, чья голова держалась на шее лишь на тонкой полоске кожи.

Лю Сяо поднял наконечник копья и с силой швырнул его в воина. Звук падающей головы подтвердил, что теперь он точно мертв.

Еще не оправившись от потрясения, он услышал, как Ци Чжу, стоящий у распахнутой двери, произнес:

— Тебя кто-то спас.

Переступив порог, они попали в другой мир.

Золото и драгоценные камни, резные балконы и павильоны, полы из теплого нефрита. Даже покои императора, пожалуй, не могли сравниться с этой роскошью. Ослепительное золотое сияние словно озарило весь мир.

Услышав вздохи окружающих, слепой Хуа Маньлоу спросил:

— Что здесь такого особенного?

Лу Сяофэн с восхищенным вздохом ответил:

— Теперь я понимаю, почему столько людей готовы рисковать жизнью, чтобы попасть на этот остров. Сказать, что здесь богатства целого государства — значит ничего не сказать.

Любая вещь здесь, даже маленький роговой кубок, стоила целое состояние.

— Ты наконец пришел, — раздался приятный голос.

Ошеломленные роскошью и богатым убранством, путники лишь сейчас заметили, что здесь есть еще один человек.

Он лежал на боку, спиной к гостям, — худощавый, с длинными волосами, спускающимися до бедер. В правой руке он держал винный кубок, а взгляд его, казалось, был прикован к картине на стене.

Взглянув на картину, они увидели пейзаж — точнее, изображение горных хребтов и ущелий.

Его бледные тонкие пальцы очертили в воздухе контуры гор, и он тихо проговорил:

— Иди на запад, рассеки горные хребты, пренебреги богатством семьи — и цени богатство страны. Все здешние сокровища происходят из западных рудников.

Мужчина медленно повернулся. Острый подбородок, янтарные глаза, прямой нос — это было лицо необычайной красоты. Если бы не легкие морщинки у глаз, можно было бы подумать, что ему всего семнадцать-восемнадцать лет.

Присутствующие не могли не удивиться: на свете действительно бывают столь красивые мужчины:

— Все богатства на западе, все несчастья рождаются в этих горах. Разве не так, Лю Сяо?

Лю Сяо широко раскрыл глаза:

— Ты... жив?

Мужчина покачал головой:

— Я мертв, — в его приятном голосе слышалась глубокая печаль. — Мертв уже очень давно.

Не только Лу Сяофэн, многие были озадачены его словами. Живой человек утверждает, что мертв? Но вспомнив всех встреченных по пути существ — не то людей, не то чудовищ, безумцев-людоедов и неубиваемых тварей — они сменили восхищение на настороженность.

— Но ты-то жив, Лю Сяо.

Лю Сяо кивнул:

— Кто-то сказал, что мне не суждено умереть, и вытащил меня из гроба.

Мужчина улыбнулся:

— Вот как...

Он взглянул на Хуа Маньлоу, стоящего за спиной Лю Сяо, и с сожалением сказал:

— Ты по-прежнему любишь только прекрасное, будь то вещи или люди.

Его улыбка была столь ослепительной, даже сокрушительной, что все забыли вникнуть в смысл слов Лю Сяо.

— Значит, все на этом острове под твоим контролем?

— Нет, — мужчина покачал головой. — Все они сами искали смерти. Я назвал остров Якша, это уже было предупреждением для чужаков.

Лю Сяо сжал кулаки:

— Почему ты не убил?

Мужчина наклонил голову, словно не понимая.

— Я спрашиваю: почему ты не убил меня сам?

В мужчине пробудился гнев. Хотя выражение его лица не изменилось, взгляд стал жестче.

Он подошел к Лю Сяо и поднял его подбородок указательным пальцем:

— Мой маленький Лю Сяо столь благороден, как он смеет говорить «я»?

Все, кроме Ци Чжу, Жуань Цинъюя и Хуа Маньлоу, пришли в замешательство. Неужели местоимение «я» столь неприемлемо? Но как тогда следует говорить?

Лю Сяо молчал.

Мужчина вздохнул и вернулся на свое ложе.

Ци Чжу смотрел ему вслед и вдруг понял: этот человек был холоден по самой своей сути. Даже когда он говорит, он всегда дает понять, что не хочет, чтобы к нему приближались.

— Ты всегда такой... — тихо сказал Лю Сяо и снова замолчал.

Непостижимый. Говорит намеками. Не подпускает близко. Как же его можно понять?

Мужчина окинул всех взглядом:

— Прошу вас, выйдите.

Слова его были вежливы, но тон не допускал возражений.

Вскоре в комнате остались только Лю Сяо и тот мужчина.

Едва все вышли, мужчина внезапно набросился на Лю Сяо, грубо разорвав верхний слой его одежды.

Лю Сяо в ужасе уставился на него.

Мужчина фыркнул:

— В детстве ты, обмочив постель, боялся сказать кому-либо об этом, это я менял тебе одежду.

Когда верхняя одежда была разорвана, обнажилась та самая желто-коричневая безрукавка.

Увидев ее, мужчина довольно кивнул.

Лю Сяо, пылая от стыда и гнева, выкрикнул:

— Что ты, черт возьми, задумал?!

— Даю тебе сделать выбор, — спокойно ответил мужчина.

[Воспоминание: маленький Лю Сяо, отправившись в храм, оказался свидетелем убийства всех своих охранников. К счастью, Великий Наставник успел вовремя и спас его.

Глядя на дрожащего от испуга ребенка, вцепившегося в его одежду, Наставник после долгого молчания спросил:

— Хочешь вернуться во дворец?

Про себя он подумал: «Если откажешься, я смогу обеспечить тебе беззаботную жизнь, ты сможешь выйти из моей партии и прожить жизнь в мире и покое.

Маленький Лю Сяо не понял скрытого смысла этих слов. Горя желанием вернуться и сказать отцу-императору, чтобы он покарал виновных по закону, мальчик твердо ответил:

— Хочу.

Рука Великого Наставника едва заметно дрогнула.

— Не пожалеешь?

Тогда Лю Сяо еще не ведал, что такое сожаление, и, ничего не понимая, кивнул головой.]

— Помнишь, как в твоем детстве я спросил, хочешь ли ты вернуться во дворец? Ты сказал «хочу».

Лю Сяо отвел взгляд. Спустя много лет, в момент своей смерти, он понял, что это был единственный выбор, который дал ему человек, которого он почитал как отца.

Один-единственный кивок тогда определил всю его судьбу.

— «Иди на запад, рассеки горные хребты, пренебреги богатством семьи — и цени богатство страны», — мужчина горько усмехнулся. —Твой отец, желая узнать точное местоположение рудников, приказал пытать все наше племя. А затем, чтобы скрыть следы, не оставил в живых никого. Среди них были мои родители, мои родные сестры и братья.

— Если хочешь, чтобы я заплатил своей жизнью, забирай, — глухо сказал Лю Сяо.

— Остров Якша — огромный магический круг, ловушка, из которой нет выхода, — продолжил мужчина, не реагируя на его слова. — На этот остров можно попасть, но отсюда нельзя выбраться. Пока не найдешь и не уничтожишь сердце этого магического круга.

Внезапно он крепко обнял Лю Сяо. Тот с изумлением почувствовал, как тело в его объятиях становится все легче.

— Как ты вырос... В прошлый раз, когда я так обнимал тебя, ты был мне только по пояс.

С последним словом обнимавший его человек исчез, и на земле осталась только куча белых костей.

«Остров Якша — огромный магический круг, ловушка...»

Белые кости промокли от упавших слез. Лю Сяо опустился на колени:

— Так вот что было ее сердцем?

Как можно быть столь жестоким?

Разве нельзя было оставить хоть малейшую надежду...

Разве ты не обещал мне дать выбор?

[Еще одно воспоминание: солнечный день, цветущие камелии, щебет птиц.

Великий Наставник, как обычно, вел маленького Лю Сяо на прогулку по саду.

— Наставник, вы прекраснее цветов камелии!

— Не болтай глупостей, —Великий Наставник привычно потрепал мальчика по волосам.

Ветер сорвал несколько лепестков.

— Наставник, цветы так прекрасны, как жаль, что они так быстро вянут...

— Люди, как и цветы, болеют, стареют и умирают.

— Когда я умру, хочу лежать в самой почетной части гробницы, чтобы потомки мной восхищались!

Великий Наставник нахмурился:

— Вот это честолюбие...

— А вы ляжете рядом со мной, и мы будем восхищать всех вместе!

Великий Наставник рассмеялся:

— Рядом с тобой будут лежать императоры и императрицы прошлого. Мои же кости будут покоиться на маленьком острове, отрезанном от мира.

Где никто их не потревожит.]

Лю Сяо вышел, опустив голову и крепко прижимая к груди деревянный ларец. Ци Чжу догадался, что внутри.

— Идем.

— А сокровища? Мы не будем их забирать? — спросил наследник.

— Этот остров скоро рухнет. Если хочешь остаться здесь и быть похороненным с этими сокровищами, я не против

Юный наследник принца поспешно отступил, решив, что жизнь ему все же дороже.

Каменная стена позади них обрушилась, и Лу Сяофэн крикнул:

— Бежим!

Под ногами уже дрожала земля. Лю Сяо в последний раз оглянулся и бросился вслед за остальными.

Их корабль давно затонул, но судно Янь Тешаня и Шангуань Фэйянь неожиданно стало их спасением. К их удивлению, на острове обнаружились и другие выжившие.

Когда корабль поднял паруса, вода забурлила, и из нее внезапно показалась огромная морская черепаха. Ее черные круглые глаза глупо уставились на Лю Сяо.

Все радовались спасению, не замечая происходящего на корме.

Лю Сяо долго смотрел на черепаху и наконец прошептал:

— Его больше нет. Хочешь пойти со мной?

Черепаха замерла и вдруг издала пронзительный, полный скорби крик. Она еще мгновение смотрела на Лю Сяо, а затем нырнула, направляясь к тонущему острову.

Лю Сяо провожал ее взглядом, пока та не исчезла в пучине. Глаза его наполнились слезами.

В конце концов, никого не осталось.

Тот, кто дал ему приют, и кто толкнул его в пропасть. Тот, кого он защищал и кто покинул его первым.

Все это — и остров, и воспоминания — навсегда скрылось под темными водами.

http://bllate.org/book/17364/1628665