***Глава 6***
Няня едва сдерживала слезы, но всё, что ей оставалось — это раз за разом благодарить своих мучителей. Она скорбно смотрела на вещи, разбросанные в дорожной пыли, и наконец решилась спросить:
— Послушай, Брат Тун... Эти вещи на земле... Могу я забрать их?
Он мельком глянул на рассыпавшийся скарб и, небрежно наступив прямо на него, процедил:
— Что ты там вякнула?
Старуха с болью смотрела, как грубый сапог втаптывает в грязь её нехитрые пожитки. Она лишь беззвучно шевелила губами, не в силах вымолвить ни слова.
Глядя на её отчаяние, подонки разразились издевательским хохотом и уже собирались уходить. Внутри меня всё закипело от ярости. Сделав шаг вперёд, я выкрикнул:
— А ну стоять!
Они замерли и медленно обернулись.
— Ой, посмотрите-ка, кто подал голос. Неужто наш маленький молодой господин? И какие же будут приказания?
Они прыснули, глядя на меня с нескрываемым презрением.
— Верните серебро няне, — потребовал я.
— Ох, малец, ты явно что-то путаешь, — главарь осклабился, а в его глазах блеснул недобрый огонек. — Это серебро — краденое. Мы лишь проявляем добрую волю, желая втайне вернуть его законному владельцу. Так что помалкивай, а то как бы беды не вышло.
Он криво усмехнулся и потянулся рукой к моей голове. Я резко отпрянул и наотмашь влепил ему пощёчину.
— Наглый холоп! Кто позволил тебе касаться меня?!
Брат Тун опешил. На мгновение он недоуменно замер, но это быстро сменилось яростью. Он замахнулся, намереваясь ударить меня в ответ, но я успел отскочить.
— Паршивый пёс! — мой голос звенел от негодования. — Ты что, вздумал поднять руку на господина?
— Называю тебя маленьким молодым господином, так ты и впрямь решил, что ты тут хозяин? — прорычал он. — Да ты просто никчёмный огрызок, который никому не нужен.
Я не успел ответить — няня, обезумев от страха за меня, бросилась на обидчика, вцепившись в него мертвой хваткой.
— Бегите, маленький молодой господин! Бегите! Я не дам тебе обижать моё дитя! Не дам!
Я застыл. Меньше всего я ожидал от неё такой отчаянной храбрости.
Но силы были слишком неравны. Старуху быстро отшвырнули, и вся свора набросилась на неё. Её повалили на землю, в ход пошли кулаки и тяжёлые сапоги. Я в отчаянии бросился на помощь, пытаясь растолкать их, но меня просто отшвырнули в сторону. Ударившись о жесткую землю, я в очередной раз проклял это слабое, никчёмное тело.
Почувствовав вкус крови на губах, я, не обращая внимания на боль, закричал во всё горло:
— Хватит! Перестаньте! Няня! Няня!
Я едва видел сквозь слёзы. Я яростно смахнул их рукавом и выкрикнул, вкладывая в слова всю свою ненависть:
— Я запомнил вас! Слышите?! Клянусь, если с ней что-нибудь случится, я отправлю вас в самую бездну! Вы будете молить о смерти, но я заставлю вас страдать вечно! Запомните мои слова!
Прежде я никогда никого не ненавидел. Моя натура всегда была склонна к безразличию, но сейчас жгучая ярость впервые затопила моё сознание. Только теперь я искренне захотел убить.
Мучители направились ко мне. Я не отвел взгляда, глядя на них с нескрываемым бешенством. Видимо, мой взгляд заставил их на мгновение дрогнуть, но Брат Тун, оправившись, с силой пнул меня в грудь.
— Угрожать нам вздумал? Ты?!
От боли у меня потемнело в глазах, тело прошиб холодный пот. С трудом опираясь руками о землю, я продолжал сверлить их ненавидящим взглядом. И когда я уже ждал следующего удара, чей-то чистый, мелодичный голос заставил их замереть.
— Какая неслыханная дерзость! С каких это пор слуги в доме Нань стали столь забывчивы в правилах приличия? Посметь поднять руку на господина...
Говоривший произносил слова мягко, но в его тоне чувствовалась сокрушительная власть.
— Увести всех. Всыпать по пятьдесят палок каждому. Тех, кто выживет, отправить на чёрные работы в дровяной сарай. И чтобы в течение года ни один из них не получил ни гроша жалованья.
— Управляющий Хэ, передайте всем: пусть эти глупцы станут примером для остальных.
Пока отдавались приказы, передо мной возник человек в белоснежных одеждах. Его лицо, исполненное спокойствия, казалось выточенным из чистейшей яшмы. Он осторожно поднял меня на руки и развернулся, чтобы уйти.
— Позвать лекаря.
Я судорожно вцепился в его одежду. Он посмотрел на меня, и я, превозмогая боль, прошептал:
— Няня...
Он всё понял.
— Помогите женщине добраться до её комнаты. И пусть лекарь осмотрит и её тоже.
Я благодарно улыбнулся ему и провалился в спасительную тьму.
***
Очнулся я в незнакомой комнате. Под спиной ощущалась мягкость перин, а укрыт я был тончайшим шелковым одеялом. Какое-то время я просто лежал, рассматривая искусную вышивку на балдахине кровати. Где я? Что с няней? Воспоминания о случившемся вихрем пронеслись в голове. Кто был тот человек? Судя по тому, как беспрекословно ему подчинились, он занимает в поместье Нань высокое положение. Но зачем ему спасать меня?
— Пришёл в себя? — раздался тот самый знакомый голос.
Я попытался приподняться, но тело отозвалось такой резкой болью, будто меня пропустили через жернова. В груди невыносимо кололо — похоже, всё-таки сломали пару рёбер.
Мужчина мягко придержал меня за плечи и поправил одеяло.
— Не вставай. У тебя переломы, нужен полный покой.
Я внимательно посмотрел на него.
— Кто вы?
Он едва заметно улыбнулся.
— Я — младший муж-консорт твоего отца.
«Младший муж-консорт? Что это ещё за титул?» — промелькнуло в мыслях.
Заметив моё недоумение, он спросил:
— Ты не знаешь, кто такой младший муж-консорт? Няня никогда не рассказывала?
Я покачал головой.
— Хм, дай подумать... — он на мгновение задумался. — Скажем так. Народы нашего государства Юйхуа всегда были многочисленны, однако соотношение мужчин и женщин у нас необычное: на одну женщину рождается двое мужчин. Впрочем, так обстоит дело не только у нас, но и на всём континенте Цанъюнь. Поэтому издревле у нас существует обычай мужских браков. Тот, кто входит в дом на правах законного супруга, зовётся старшим мужем-супругом. Те же, кто становится младшими мужьями, зовутся младшими мужьями-консортами. Разумеется, у чиновников и знати есть и другие титулы, вроде цзинжуна или сянжуна... Теперь тебе понятно?
Я прикрыл глаза. Какой безумный мир. В моей прошлой жизни союзы между мужчинами хоть и становились всё более привычными, но стран, где такие браки были бы официально признаны и строго регламентированы на государственном уровне, было немного. Куда же меня занесло?
— Тебе плохо? Что-то болит? — в его бархатном голосе послышалась искренняя тревога.
Я открыл глаза и посмотрел на него.
— Всё в порядке, — ответил я. — Где я нахожусь? И как моя няня?
Он улыбнулся, и в комнате словно стало светлее.
— Ты в моих покоях. Твоя конура совершенно не подходит для лечения, поэтому я перевёз тебя к себе. Твоя няня в безопасности, у неё лишь ушибы да ссадины. Немного отдыха — и она будет на ногах.
Услышав, что с ней всё хорошо, я облегчённо выдохнул. Весь этот кошмар случился из-за моей несдержанности. Если бы я не поддался порыву, няня не пострадала бы. Но тогда, в пылу ссоры, я просто не мог совладать с собой.
— Ты голоден? Я велю подать еду. Принимать лекарства на пустой желудок — плохая затея, — сказал он.
Я кивнул, провожая его взглядом.
«Младший муж-консорт... Младший муж... Такой человек — и всего лишь чья-то наложница».
И этот «кто-то» — отец нынешнего владельца этого тела. Каково это мужчине — служить другому мужчине? Чувствует ли он унижение? Или же ими движет любовь, и он пошёл на это добровольно?
http://bllate.org/book/17518/1721989
Готово:
