ГЛАВА 16
Рука Мэй Цзибая всё ещё покоилась на колене Гу Цина. Слегка подавшись вперёд, он взъерошил волосы юноши:
— Откуда столько огня? Проснулся уже давно, а утреннее ворчание только сейчас тебя догнало?
Гу Цин отвёл взгляд:
— Ничего подобного. Просто у тебя вечно какие-то правила, раздражает. Я себе партнёра по браку искал или папашу, который будет совать нос в каждое моё дело?
Мэй Цзибай убрал руку:
— Менять некоторые привычки — дело не лишнее. К тому же, разве за порогом дома не ты главный?
— Ну, это правда, — пробормотал Гу Цин, глядя на их руки.
Его гнев поутих — это ласковое прикосновение подействовало странно успокаивающе. У этого мужчины были руки, которым он просто не мог сопротивляться. Подавив вздох, он спросил: — У меня отвратительный характер. Тебя это правда не бесит?
— «Бесит» — это не то слово. Скорее, я нахожу это... милым.
Гу Цин резко вскинул голову:
— Перестань называть меня милым!
Мэй Цзибай на мгновение замолчал, а затем негромко произнёс:
— Кто-то, возможно, сочтёт твой нрав тяжёлым, но ведь ты никогда не вспыхиваешь без причины. Невозможно нравиться всем без исключения. Люди смотрят на мир через призму своего опыта и окружения, отсюда и разные мнения. То, от чего другие бегут как от огня, для меня может быть... пределом мечтаний. Всё зависит от человека и обстоятельств.
Гу Цину показалось, что в этот момент Мэй Цзибай смотрел вовсе не на него, а на кого-то другого сквозь его образ. Мужчина посмотрел мягче, с нежным, едва уловимым лунным сиянием во взгляде.
— Неужели у человека с твоими возможностями может быть что-то — или кто-то — недосягаемое? — чуть запинаясь, спросил Гу Цин.
— Разумеется, — Мэй Цзибай коснулся щеки Гу Цина, и он посмотрел с редкой тенью горького сожаления. — Я полагал, что у нас впереди вечность. Думал, всё можно делать не спеша: ждать, пока он ослабит защиту, пока решится открыть своё сердце... Но «завтра» не всегда наступает. Я даже... не успел увидеть его в последний раз.
Он говорил о Юй Цзинняне.
Гу Цин поджал губы и опустил голову. Ему совсем не хотелось обсуждать с Мэй Цзибаем самого себя из прошлой жизни.
Мэй Цзибай скользнул пальцами к подбородку юноши, заставляя его поднять лицо. Спрятав нахлынувшие чувства за мягкой улыбкой, он сказал:
— Я привёз тебе одежду, иди переоденься. Пора в офис.
Мэй Цзибай сам оборвал тему, и Гу Цин испытал колоссальное облегчение. Вскакивая, он чуть не опрокинул стул — благо, Мэй успел его придержать.
Уже переодевшись и спускаясь вниз, он попытался сменить тему:
— Что там с его мамашей? Сын должен торговать собой, чтобы оплатить её долги в казино... Поверить не могу, что такие люди существуют.
При детях они не стали обсуждать детали расправы.
— Договор аннулирован, — успокаивающим тоном ответил Мэй Цзибай. — Я выдал ей определённую сумму, так что в ближайшее время проблем не возникнет. Байцину об этом рассказывать не планирую. Цзайчжоу — парень гордый, а если Байцин узнает, он точно не удержит язык за зубами.
Гу Цин хмыкнул:
— Незаконнорожденный сын семьи Лян... Вряд ли это большой секрет в наших кругах.
— Секрет Полишинеля.
— И что, отцу совсем наплевать?
— У него есть наследники, рождённые в браке. Бастарды его не волнуют, — Мэй Цзибай ограничился краткой фразой, не желая углубляться. — В конечном счёте, Цзайчжоу сам должен выбрать свой путь.
Гу Цин невольно вздохнул. Верно, каждый идёт своей дорогой, и чужим здесь не место. Наверное, он слишком сопереживал Лян Цзайчжоу только потому, что сам вырос в неполной семье. Да и сам он сейчас — как тот бумажный кораблик в шторм.
— Знакомство с Байцином и их дружба могут стать для него хорошим шансом, — добавил Мэй Цзибай. — Байцин капризен и любит пошалить, но у него доброе сердце. Своих друзей он в беде не бросает.
Гу Цин кивнул. Он знал, что Е Байцин при всей своей взбалмошности искренне привязан к Лян Цзайчжоу.
Внизу швейцар уже подогнал его машину. Держась за дверцу, Гу Цин бросил взгляд на стоящего неподалёку Сюэ Минтао:
— Ладно, я в офис. На сегодня дел больше нет, так что вернусь к ужину вовремя.
— Хорошо. И спасибо за вчерашнее.
Гу Цин усмехнулся:
— Не за что, это было правильно. Увидел бы такую мерзость в любом другом исполнении — тоже не прошёл бы мимо. Но если правда хочешь отблагодарить... может, как-нибудь порадуешь меня?
Заметив воодушевление юноши, Мэй Цзибай спросил:
— И какой награды ты ждёшь?
— Так неинтересно. Придумай сам. Бывай!
С этими словами Гу Цин уехал. Мэй Цзибай провожал машину взглядом, пока та не скрылась из виду, а затем направился к Сюэ Минтао. Он мгновенно стал холодным и суровым.
Гу Цин вмешался очень вовремя. Группа Е берегла Байцина: мало кто за пределами ближнего круга знал младшего господина семьи Мэй в лицо. Даже если бы парень назвал себя, пьяные стариканы могли не поверить... И тогда случилась бы беда.
«Сопровождать?» Гу Цин не стал копать глубже, но Мэй Цзибай прекрасно понимал: в тех комнатах всё никогда не ограничивается простыми разговорами под выпивку.
По пути в офис Мэй Цзибаю позвонил Тан Цзыцянь. Голос того был тяжёлым, полным ярости. Мэй не стал церемониться:
— В твоём заведении происходит подобный беспредел, Цзыцянь. Кажется, твои родственнички совсем страх потеряли.
— Виноват, — выдохнул Тан. — Если бы Байцина в это втянули, я бы в глаза тебе не смог смотреть. Видимо, мало я их в прошлый раз прижал, раз они под моим именем такой грязью ворочают. Не волнуйся, я им устрою весёлую жизнь.
— Сам решай, как с ними быть.
— Понимаю. Но знаешь... я не ожидал, что Гу Цин поможет. Раньше он бы первый начал улюлюкать. Я посмотрел записи: он вчера действовал на удивление грамотно.
Мэй Цзибай едва заметно улыбнулся:
— Сегодняшний он — это не тот человек, что был вчера.
— Слушай, как разгребём это дерьмо, давай встретимся? Мне этот твой молодой господин Гу стал чертовски интересен.
— Можешь менять о нём мнение, но интересоваться — лишнее.
—... Цзибай, я очень хочу, чтобы ты наконец отпустил то, что случилось два года назад. Но ты правда веришь, что он сможет его заменить?
— Увидишь сам — поймёшь.
У Мэй Цзибая были свои подозрения, ещё не подтверждённые до конца, но делиться ими он не собирался. Это было только между ним, «Юй Цзиннянем» и Гу Цином.
— Ладно, раз ты уверен... Кстати, через пару дней... Какие планы на этот год?
— Ты прячешь столько хорошего вина... Если позволишь продегустировать, это был бы неплохой вариант.
— О чём речь! Да хоть весь погреб забирай. Тогда договорились: позовём Дунъюэ, посидим втроём. Я всё организую, пойдёт?
— Разумеется.
Положив трубку, Мэй Цзибай прикрыл глаза. Через пару дней исполнится два года. Ровно два года. Время — странная штука: то тянется бесконечно, то летит стрелой. Все те долгие дни и ночи... А сейчас кажется, будто весть о смерти пришла лишь вчера.
Тот алый цвет на асфальте стал его вечным кошмаром.
***
Настроение у Гу Цина было приподнятым. Ему было любопытно, чем Мэй Цзибай решит его «наградить». И вечером его ждал сюрприз.
Это был торт, какого он никогда раньше не видел у «Сии».
Попробовав кусочек, он замер: вкус мороженого, деликатная соль, а хрустящая ореховая крошка сверху была идеальным акцентом. Он поднял глаза на Мэй Цзибая:
— Упаковка их, но я такой позиции в меню не припомню.
— Это новинка. Она появится в продаже только через пару дней, на Сяосюэ.
Гу Цин всё понял. Кондитерская «Сия» выпускала новинки к каждому из двадцати четырёх сезонов. Те, что пользовались успехом, оставались в основном меню.
— Как ты подкупил владельца? Они ведь никогда не раскрывают новинки заранее.
Мэй Цзибай ответил спокойно:
— У «Сии» великолепные десерты. За эти годы многие хотели инвестировать в них, но хозяин отказывал — он не хотел терять полный контроль над делом. Если вещь перестаёт принадлежать ему на сто процентов, он предпочитает оставить всё как есть. Я просто вложил деньги, не вмешиваясь в управление. Сказал, что мой партнёр обожает их сладости и я хочу устроить сюрприз. Думаешь, он мог отказать?
Гу Цин мысленно поставил ему «лайк», но вслух спросил:
— Господин президент, вы ведь не об этом думали, когда в прошлый раз лично поехали мне за тортом?
— Тогда ещё нет.
Гу Цин замолчал. Понятно. Переживать о том, что ещё не подтверждено — глупо. Нужно ловить момент.
В тот вечер он лёг пораньше, а на следующее утро проснулся по будильнику затемно. Спустившись на кухню, он застал там Лю Синь и Мао Ии.
— Всё готово? — с улыбкой спросил он.
Тётушка Лю, глядя на Гу Цина в домашнем свитере, с тревогой отступила от разделочного стола:
— Всё готово, но... молодой господин Гу, вы уверены? Завтрак... это ведь...
Гу Цин взял у Мао Ии фартук и завязал его на талии:
— Не волнуйтесь, кухню я не взорву. До завтрака ещё час, так что всё успеем.
Лю Синь и Мао Ии переглянулись — они выглядели крайне изумлёнными.
Вчера вечером Гу Цин прислал сообщение с вопросом о продуктах и предупредил, что утром будет готовить. Это не на шутку испугало экономку. Наследник семьи Гу, выросший в неге и роскоши... То, что он в прошлый раз помог помыть посуду, уже было чудом, но готовить?
Она всерьёз опасалась за сохранность дома.
Когда Мэй Цзибай вошёл в столовую, он услышал из кухни непривычное оживление. Не успел он заглянуть туда, как навстречу вышел Гу Цин с подносом в руках. Юноша сиял улыбкой, а следом за ним семенила Лю Синь с видом гордой наставницы. Мао Ии и вовсе выглядела восторженной.
Гу Цин поставил тарелки на стол:
— Пробуй. Специально встал пораньше. Я парень вспыльчивый, а ты в последнее время проявлял ангельское терпение... Считай это моим ответным жестом. Или просто благодарностью.
Мэй Цзибай скользнул взглядом по столу. Завтрак был по-королевски щедрым: поджаренные тосты, стейк, бекон, пышный тамагояки, свежий салат, фрукты и порция запечённого картофельного пюре под сырной корочкой.
— Ты всё это сам приготовил? — тихо спросил он.
— Угу. Попробуешь? Давно я за плиту не вставал.
Мэй Цзибай сел за стол. Гу Цин привычным движением развязал фартук, аккуратно сложил его и перекинул через спинку стула.
— Не знал, что молодой господин Гу умеет готовить.
Гу Цин на секунду замялся, но тут же выдал заготовленную легенду:
— Да как-то ради забавы участвовал в кулинарном мастер-классе. Учителя говорили — талант, всё на лету схватываю. Дар божий, что тут скажешь. — И тут же добавил: — Давай ешь, а то остынет, вкус будет не тот. Я всё утро старался.
Мэй Цзибай принял объяснение:
— Что ж, тогда я обязан оценить это по достоинству.
— Ещё бы!
Гу Цин не боялся разоблачения. Будучи Юй Цзиннянем, он никогда не готовил для Мэй Цзибая и даже не намекал на свои навыки. Честно говоря, после смерти матери он и сам забросил готовку — перебивался чем придётся. А уж когда все мысли заняла месть, стало совсем не до кулинарных изысков.
Мэй Цзибай попробовал всё понемногу и кивнул:
— Очень вкусно. Именно так, как я люблю. Жаль, что я попробовал это только сейчас.
Похвала от Мэй Цзибая была чертовски приятной. Гу Цин мысленно приструнил свой «виляющий хвост» и бросил:
— Будет время — ещё приготовлю, мне не трудно.
Готовить для самого себя — тоска. Смысл в кухне появляется только тогда, когда есть с кем разделить трапезу.
Мэй Цзибай едва заметно улыбнулся:
— Смотри, я запомнил твои слова.
— Конечно. Я за язык не тянул.
Они ели и болтали. Атмосфера была на удивление лёгкой. Мэй Цзибай не стал включать своего внутреннего диктатора и требовать тишины за едой, что окончательно подняло Гу Цину настроение. Однако он заметил, что маленькая вазочка с запечённым пюре осталась нетронутой.
— А почему это не ешь? — он указал на свою порцию. — Я пробовал, вкус и текстура отличные.
Мэй Цзибай невозмутимо дожевал бекон и отложил приборы:
— Я не ем картофель.
Гу Цин замер, переваривая услышанное, а затем расхохотался во весь голос:
— Обалдеть! А я-то думал, ты идеальный и всеядный! Оказывается, и у великого президента Мэй есть капризы. Картошку не ешь, надо же! Давай, выкладывай весь список своих нелюбимых продуктов, буду знать, чего избегать.
Мэй Цзибай поднялся и вытер руки салфеткой:
— Спроси у тётушки Лю. Время позднее, доедай и иди переодеваться. Опаздывать на работу — плохая привычка.
Когда Мэй ушёл, Гу Цин уже не сдерживался. Он-то вообразил, что такой серьёзный человек выше пищевых пристрастий... Оказалось — очень даже мило.
Расспросив Лю Синь, он выяснил: Мэй Цзибай не ест ничего, что растёт в земле. Ни картошку, ни корень лотоса, ни морковь, ни редьку, ни батат.
Запомнить несложно. В этом была какая-то забавная человечинка, несвойственная ледяному образу Мэй Цзибая. Гу Цин ещё долго посмеивался про себя.
Следующие несколько дней прошли в гармонии. Но в день Сяосюэ — начала малых снегов — Гу Цин написал Мэю, попросив снова привезти тот сезонный торт, и неожиданно получил отказ. Тот ответил, что сегодня не вернётся домой.
Это было... крайне странно.
Мэй Цзибай был человеком привычки и брезгливости — он почти никогда не оставался ночевать вне дома. И дел срочных вроде не намечалось.
Недоумение длилось недолго.
В десять вечера раздался звонок от Тан Цзыцяня. Тот сказал, что Мэй Цзибай в стельку пьян, и попросил его забрать.
Гу Цин вылетел из дома с роем вопросов в голове. Мэй Цзибай ведь почти не пил! Максимум — пригубить бокал на банкете, а так всё больше по чаю... И вдруг — напился до беспамятства?
Он либо что-то не так понял, либо Тан Цзыцянь решил над ним зло подшутить.
http://bllate.org/book/17544/1711900
Готово:
